Грамм 9: Кипящий

Бери.

Забери у меня всё, без остатка.

Освежуй моё тело, сдери душу с голых костей

И сожри её полностью, не оставив и кусочка.

Уничтожь меня.

Поглоти все мои чувства и мысли,

Растопчи моё прошлое и будущее,

Чтобы я растворился в тебе,

не в силах сопротивляться.

Или… я сделаю это сам.

Багровая густая струйка проскочила шов между плитками и устремилась к мыску ботинка, норовя затечь под подошву. Приподняв ногу, Драко с любопытством проследил за бодро скользящей жидкостью и, откинувшись на кривую низкую спинку железного стула, сунул сигарету в рот. Как же много ненужного ютилось в человеческом теле. Слизь, желчь, кровь смешивались единым отвратным коктейлем, марая стол, одежду, полы и всё вокруг. И это в лучшем случае. Ему еще повезло, что Элай обмочился не сразу, хотя мог бы и попридержать своё возмущение для создателей. — П-п-по-ж-жа… — беззвучный шепот донесся справа, когда Малфой достал зажигалку. Лениво уронив голову набок, аристократ пробежал коротким взглядом по туше, разложенной на металлическом столе, и чуть поморщился. Должно быть, людям с вырезанными щеками действительно сложно изъясняться членораздельно… Но, возможно, тогда и вовсе не стоит пиздеть? — Не порть момент, — закурив, Малфой взял тонкую длинную спицу с залитой рвотой подставки с инструментами и резко поднялся на ноги. — У нас ведь сублимация, — он зажал самокрутку в уголке рта и с интересом уставился на острый наконечник. — Ты прорабатываешь свое умение принимать отказы, а я… — он вновь чиркнул пальцам по колесу зажигалки, поднося пламя к металлу, — …социальные навыки, — волшебник на секунду задумался, глядя на то, как краснеет железо. — Мой бывший врач считал, что я недостаточно интегрирован в общество. Бармен в ответ лишь начал хрипеть, захлебываясь собственной кровью. Идиот, совершенно не понимающий чести, которой удостоился. — Люциан, — выдохнув тяжелое облако яда, аристократ лениво обернулся к помощнику, стоящему рядом с дверным проемом, завешанным плотными пластами полупрозрачной пленки, — включи что-нибудь воодушевляющее, — он улыбнулся, перехватив сигарету, которая чуть не выскользнула изо рта, — а то становится скучно. Втянув ускользающий туман дурмана глубже, хозяин подвала склонился ближе к искромсанному в лоскуты бедру, выбирая самый симпатичный кусочек. Раскаленный металл блеснул в свете тусклых парящих свечей и замер в дюйме от обнаженной плоти. Элай вяло дернулся и издал нечто похожее на всхлип утопающего в соплях, но спасать его никто не собирался. — Т-ш-ш-ш, — ласково протянул Драко, когда вдоль холодных серых стен расползлись нотки Грига. — Мы же цивилизованные люди, а «Пещера горного короля» не требует бэк-вокала. Нарастающие бодрые мотивы проникли в вены, позволяя сердцу вновь наполниться животным весельем, почти увядшим в теле. Блаженно прикрыв глаза, аристократ вывел кончиком спицы пару ритмичных движений в воздухе и прошептал себе под нос: — Четвертый акт. Самое эпичное. Поймав воздушную вуаль вдохновения, он распахнул глаза и, вперившись взглядом в идеальную широкую полосу, все еще соединенную с телом тонкой, пульсирующей перемычкой, прижег край рваной кожи. Густой запах паленой плоти ударил в нос, вызывая чудовищный голод. Раздув ноздри, Драко втянул аромат глубже, задерживая гарь в легких, пока она окончательно не смешалась с горьким ядом индийского табака и безумием. По позвоночнику прокатилась волна колючего, электрического кайфа, и низ живота отозвался тупой, ноющей пульсацией. — Главная ошибка твоего поколения… — томно протянул он, наблюдая, как под действием жара края кожи сворачиваются, становясь восковыми и почти послушными, — …забыть, что такое истинная жертва, — Драко аккуратно убрал спицу и сменил ее на изогнутые ножницы, обещающие чистый, аккуратный срез. — Каждый поклонник, — он осторожно подцепил пальцами еще теплый край живой кожи и завел под него лезвие, — каждый почитатель прекрасного… — лезвия сомкнулись, и раздался звук, похожий на треск мокрой бумаги, — …должен отдать божеству всего себя, — лоскут с рваными краями скользнул в ладонь, и Малфой чуть приподнял уголки губ. — Без остатка. Без торга. Музыка нарастала. Темп ускорялся. Деревянные духовые вплетались в струнные, создавая дикий ритм, от которого кости начинали вибрировать, а сердце биться в унисон с оркестром. Драко опустился на скрипучий железный стул и принялся аккуратно, с ювелирной тщательностью разглаживать лоскут пальцами. Кровь липла к коже, затекала под ногти, оставляла на подушечках липкие, теплые разводы, но он не обращал внимания. Только смотрел на багровую плоть, которая под его руками постепенно превращалась в лепесток — тонкий, податливый, почти невесомый.

Она этого достойна.

Как никто другой.

Моя маленькая

мятежная богиня.

Дым скользнул пеленой по зрачку, и пальцы ловко свернули край лоскута, придавая ему форму бутона. Грейнджер почти приняла свою судьбу. Она больше не противилась, не пыталась обрушить на Малфоя министерские потолки и проклясть в веках. Она стала молчаливой и тихой: не удивлялась его внезапным появлениям и новостям, не бежала к своим друзьям в панике. Хотя и особой благосклонности после их единения на Гримо не выказывала… Да, из дома Поттеров она съехала, как только шрамированный отец семейства вернулся домой, но барьеров больше не ставила. Отдалилась от Джинни, все меньше встречалась с друзьями с работы, почти не отвечала на письма от Клары, которая еще пыталась поддерживать связь. Разумная ведьма. Красивая ведьма. Просто потрясающая. Поджав губы, Драко пристально осмотрел двадцать пятый бутон и, стряхнув пепел на пол, отправил цветок в плетеную корзину. Плотные, симметричные, нежные и ровные лепестки — под стать будущей хозяйке — такие же очаровательные, хрупкие и притягательные. Не зря Малфой четыре часа ебался с жестким мясом, вырезая одинаковые куски. Ведь подарок всегда должен содержать не только внешнюю, но и внутреннюю прелесть. Этот букет мечтал оказаться в объятиях Грейнджер. Чтобы её тонкие пальцы прикоснулись к нему ласково и трепетно. Чтобы она улыбалась ему искренне и восторженно. Чтобы она смотрела на него внимательно и тепло. Элай этого хотел, а Драко лишь воплотил его желание в жизнь. Никакой ревности, ненависти или злобы. Поклонники — это естественно для Гермионы, которая излучала великолепие столь ярко, что голова шла кругом. И аристократ не имел права лишать любвеобильных простаков возможности доставлять богине удовольствие. В конце концов, они заслуживали шанса прикоснуться к её величию, хотя бы посмертно. — Что ж… — удовлетворенно хмыкнул Драко, поворачиваясь к потрепанной туше на столе, — остался последний штрих. Стеклянные мурашки пробежали по ногам, и, прихватив со стола широкий нож, Малфой поднялся на ноги. Лениво потянувшись, он перехватил тлеющую самокрутку пальцами и вслушался в угасающие ноты. Последние аккорды замерли звоном в пропитанном формалином воздухе, и в наступившей тишине стало слышно, как из груди Элая прорывается агония. — Рекомендую вспомнить, — затянувшись в последний раз, аристократ бросил бычок в сторону ошметков мяса на полу и воодушевленно выдохнул, — насколько Гермиона была прекрасна. И стоило обездвиженному собеседнику лишь приоткрыть рот, как лезвие вошло в грудину чуть ниже солнечного сплетения. Уже знакомое, проверенное движение, от которого у нормального человека свело бы желудок спазмом… Но у Драко лишь разыгралась жажда. Хотелось кофе. Сладкого, приторного кофе. Чтобы зубы сводило от обилия сахара и энергии, бьющей в башку. Но был только дурман, и на том спасибо. Кровь хлынула наружу, заливая пальцы, стекая по запястьям и капая с локтей на грязный кафель. Плоть расползалась в разные стороны под натиском металла, а стол скрипел под давлением. Хруст хряща, влажный чавкающий звук разрываемых тканей — и вот рука Малфоя уже по предплечье погружена в горячее, пульсирующее нутро. Сердце отчаянно билось в ладони, как пойманная птица, слабея с каждым ударом. Драко сжал пальцы вокруг скользкой мышцы и дернул на себя. Что-то хлюпнуло, порвалось, и орган с мокрым чавканьем вырвался наружу, все еще конвульсивно сжимаясь в его руке. Тяжелая, налитая сетью сосудов мышца сплюнула на рубашку Малфоя струйку багровой жидкости, и Элай окончательно умолк. — Красиво… — очарованно протянул волшебник, поглаживая большим пальцем синюшную вену и ощущая угасающую пульсацию.

Хочу подарить ей своё,

Может, даже будет неплохо,

если она сама его заберет.

Чтобы она видела в каждом ударе,

мою преданность.

Чтобы держала её в ладонях

и чувствовала.

Смогла попробовать на вкус.

— Может, — он обернулся на Люциана, — не стоило вытаскивать сразу? — Полагаю, это не последнее, — равнодушно бросил тот. — Тоже верно, — поджал губы Драко и отправил кровоточащий орган в высокую стеклянную банку с широким горлышком. — Тогда проследи, чтобы маринад был соответствующий. — Разумеется, — потерев бугристый подбородок шершавой ладонью, сухо ответил он. — Разместить у алтаря? — Ага, — рассматривая влажный красный след на стекле, кивнул Малфой. — Ты уже подготовил второе кольцо? — Мастер немного задерживает работу, — недовольно пробурчал Люциан, хмурясь, — я потороплю. — Уж будь добр, — взяв корзину с цветами, Драко развернулся к нему и подошел почти вплотную. — Будет неразумно свататься без главного символа верности. Помощник в ответ еле заметно склонил голову и отступил на шаг, освобождая проём. Машинально окинув взглядом личную пыточную, Малфой скучающее потер шею испачканной ладонью. Ошметки развороченной плоти лежали на металлической поверхности рваными пластами, испуская струйки тёмно-алой жидкости. Она скапливалась на бортиках стола и, не выдерживая собственной тяжести, растягивалась подтеками, иногда срываясь вниз крупными рубиновыми бусинами. — Сублимация прошла успешно, — подвел черту Драко и переступил порог. Мрачный коридор встретил его ледяным сквозняком, пробирающим до костей, и волшебник передернул плечами, ощущая, как свежая кровь на рубашке превращается в подсохшую корку, стягивающую кожу при каждом движении. Но это никак не портило настроение, а скорее наоборот, хотелось продолжение веселья и музыки. Чего-то яркого, жгучего, вычурно-помпезного… Того, что крутилось в мыслях последние дни, с той самой ночи в детской Поттеров. Свадебный марш Мендельсона. Малфой поймал себя на том, что мурлычет его, поднимаясь по каменной лестнице, и вместо того чтобы смутиться, лишь шире растянул губы в довольной улыбке. Ступени скрипели под ногами. Наверху его ждал свет, чистота мраморных полов, сияние хрустальных люстр — все то, что так контрастировало с подвалом, который он только что оставил позади. Два мира, две реальности, и он свободно перемещался между ними, как между комнатами. Толкнув массивную кованую дверь, ведущую в основную часть особняка, Драко оказался в малой гостиной, которой почти не пользовался. Здесь пахло воском для паркета и розами, что приперла Нарцисса в последний визит. Миновав портреты предков, которые с неодобрением покосились на испачканные рукава, волшебник лишь усмехнулся. Мертвецы на холстах давно усвоили, что лучше не лезть в дела живых, иначе можно раствориться в небытии вместе с рамкой. Большая же гостиничная встретила хозяина торжественной стерильностью. Солнечный свет пробивался сквозь высокие окна, рисуя на полу золотые узоры, а серые портьеры чуть покачивались, впуская в поместье весенний воздух. Не так торжественно, как помнилось, но тоже вполне сойдет. Остановившись посреди комнаты, Малфой обернулся по сторонам, прикидывая, в какую вазу поставить букет, и его взгляд упал на хрустальный шедевр китайских мастеров, который пылился на каминной полке без дела уже, наверное, лет сто. Подойдя ближе, он потянулся влажными пальцам к горлышку, но задел локтем небольшую фарфоровую пастушку XVIII века, которую Нарцисса натирала каждый раз, когда появлялась в доме. Фигурка качнулась, соскользнула с полированной поверхности и с тихим звоном разбилась о мрамор. Малфой посмотрел на осколки и пожал плечами.

Да и…похуй.

Может, и мать

будет меньше сюда шастать.

Было бы чудно.

Может, её в санаторий отправить?

Нервишки подлечит,

перестанет лезть куда не надо…

Сунув вазу под мышку, Драко легкой походкой направился к журнальному столику, чтобы закончить с оформлением букета. — Скоул, — негромко позвал он, водружая корзину на кресло. Потерев ладони друг о друга, волшебник уставился на багровые разводы и закатил глаза. Слишком много контраста: синие цветы, красные подтеки, зеленые стебли… Безвкусица какая-то получается. Цокнув, он достал палочку и извлек из пространства небольшой металлический таз. Агуаменти помогло наполнить его водой, и воздух неподалеку затрепетал, выплюнув на свет домовика. Окунув руки в прохладную жидкость, Малфой бросил на слугу короткий взгляд и растер алые разводы по коже. — Хозяин звал… — нерешительно начал было эльф, сминая свои длинные костлявые пальцы. — Ага, — Драко кивнул на фарфоровые осколки у камина, стряхивая розовые капли с пальцев. — Убери это. Прокрутив палочку в руках, он пару раз стукнул древком по краю вазы, и та наполнилась чистой водой. Волшебник удовлетворенно приподнял брови и принялся погружать ранункулюсы, еще влажные от крови, в кристальную жидкость. Розоватые оттенки все же пробились меж стеблей, но Драко не стал это исправлять. Он лишь отступил на шаг, чтобы оценить композицию полностью.

Интересно,

ей понравится?

Вроде гармонично.

Хотя вот этот листок сбоку…

— Хозяин, — неуверенно пискнул Скоул, перебирая край замызганной наволочки. — Скоул должен сказать... про мисс Грейнджер... — Что? — поправляя один из бутонов, задумчиво бросил Малфой. — Она... — Драко! — голос матери охуючил волшебника по темечку чугунной тяжестью, и он машинально закатил глаза. Сейчас начнется какое-то очередное говно, запакованное в обертку из заботы и волнения. Терпеливо выдохнув, аристократ натянул на лицо дежурное дружелюбие, резко повернулся в сторону взбешенной Нарциссы всем телом и расставил руки в сторону: — Великие магистры, матушка, — с наигранным восторгом выпалил он, — вы так вовремя! — он указал на цветы на столе. — Мне кажется, здесь недостаточно… Стремительно летящая по комнате Нарцисса замедлилась, сделала еще пару шагов и замерла, осматривая сына с головы до ног. Её брови сошлись вместе, а рот приоткрылся, никак не решаясь выдавить ни звука. Взгляд ведьмы медленно проскользил по его лицу, опустился к окровавленным рукавам рубашки, задержался на бордовых пятнах на расстегнутом жилете, а затем метнулся к вазе с цветами. — Что... что с тобой случилось? — сбивчиво спросила она, и в её тоне впервые за долгие годы прорвалось нечто похожее на страх. — Ты весь в крови. Ты... ты выглядишь как... — Как счастливый жених? — подсказал Малфой, склонив голову набок. — Как сумасшедший! — выкрикнула Нарцисса, и ее маска благородной леди треснула. — Что ты творишь? — отчаянье прорезалось в её визге. — Это все из-за неё? Из-за грязнокровки? Она превратила тебя в... — Хозяин, — внезапно влез Скоул, нервно дёргая наволочку. — Скоул должен сказать! Мисс Грейнджер исчезла! Тишина обрушилась на гостиную так резко, что в ушах зазвенело. Драко медленно обернулся к эльфу, но его улыбка не исчезла, а лишь слегка сменила подтекст. Легкость улетучилась, оставив непреодолимое желание выпустить кишки из всех присутствующих. — Что ты сказал? — ласково переспросил волшебник, уперевшись пристальным взглядом в глазастую тварь. — П-пропала… — домовик пятился назад, поджимая уши. — Скоул не мог идти за ней... — Пропала? — рассмеявшись, уточнила Нарцисса и вскинула ладони к потолку. — О-о-о, слава Мерлину... Звук удара разнёсся по гостиной со свистом. Мать отшатнулась, схватившись за лицо, нелепо качнулась назад и, уткнувшись бедрами в подлокотник кресла, осела. Её ноги безвольно подломились, будто из неё вынули хребет, а пальцы судорожно прижались к красноте на щеке, будто это могло хоть сколько-нибудь помочь. В чистых голубых глазах отразился неподдельный голый ужас, кажется, впервые в жизни вызванный сыном. И Драко это даже понравилось. — Ты, — тихо произнёс он, глядя на мать сверху вниз. — Никогда. Больше. Не смеешь. Открывать. Рот, — он чуть наклонился, и Нарцисса вжалась в спинку кресла. — Пока я не позволю. В приоткрытое окно с шумом влетела сова, неуклюже приземлилась на каминную полку и сбросила письмо прямо к его ногам, слегка сбив градус бешенства. Одарив родственницу ещё одним холодным взглядом, он наклонился, подобрал конверт и большим пальцем надавил на министерскую печать так, что та треснула. За ворохом приветственной мишуры и россыпью неуместных любезностей от карманного замминистра, Малфой вычленил главное — он предусмотрел не всё.

«…довожу до вашего сведения, что мисс Грейнджер подала заявление об увольнении из Министерства вчера, 23 апреля. Министр Бруствер по неизвестным причинам скрыл приказ и не довёл информацию до заинтересованных сторон. Полагаю, Вам следует знать...»

Бумага затрещала в кулаке. Ярость. Чистая, белая, всепоглощающая ярость залила сознание, как кипяток. Перед глазами поплыло, в ушах зашумело, а пальцы сами собой потянулись к палочке. Драко развернулся к Скоулу и одним рывком поднял эльфа за наволочку, притянув к себе так, что их лица оказались в дюйме друг от друга. — Как это произошло?! — рычал он, тряся домовика. — Куда она делась?! — П-пор-р-тал, хозяин, — заикался тот, и его глаза налились слезами. — Скоул видел портал, но не знает куда! Скоул не мог идти за госпожой... Малфой швырнул эльфа на пол и провёл ладонями по лицу.

Думай.

Думай, блять.

Она не могла просто сбежать.

Не Гермиона.

Она бы не бросила Поттера,

Уизли и всю их семейку.

Думай.

Она должна была податься туда,

где осталась хоть какая-то надежда.

Кто-то, ради кого стоит жить.

Ей нужна опора.

Место.

Люди.

Кто-то.

Он замер. Медленно опустил руки и еле сдержался, чтобы не расхохотаться на месте. Всё стало слишком очевидно, слишком просто и наивно — до зубной боли и истерики с прокатыванием по полу. Хотелось орать, прыгать и верещать, как старшекурсница, впервые получившая валентинку, чтобы поведать всему миру о своем счастье и везении, но в комнате была только бледная Нарцисса, все еще сидящая на подлокотнике кресла. Не вся Вселенная, но для начала тоже сойдет. Подступив к ней ближе, Драко опустился на корточки и неторопливо потянулся к её покрасневшей щеке. Ведьма дернулась в ответ, но пальцы сына тут же жестко сомкнулись на её подбородке, возвращая взгляд к себе. — Мама, — произнёс он так ласково, что её лицо побелело еще на пару тонов. — Всё будет хорошо. Теперь — всё будет хорошо. Его большой палец неторопливо скользнул по её скуле и остановился у уголка рта, где проступила кровь. Свежая. Густая. Так напоминающая подвал мэнора. — Видишь? Все уже почти прошло, — он улыбнулся шире. — Скоро совсем пройдёт. Малфой чуть приподнялся, поравнявшись с ней глазами, и невыносимо медленно провел языком по багровой капле, стараясь как можно лучше запомнить вкус. Почти так же хорош, как и её оцепенение. — У этого дома будет новая хозяйка, — прошептал аристократ матери в самое ухо и, не скрывая удовольствия, томно выдохнул. — Осталось только познакомиться с ее родителями, — Драко улыбнулся шире, когда ведьма дернулась, и разжал пальцы на её подбородке, встретившись с ней взглядом. — И ты больше никогда не переступишь этот порог.