Беспорядок и утро понедельника

      Квартира встретила капитанов бардаком, который остался от утренних сборов невесты. Комод в спальне был завален косметикой, на полу виднелись коробки из-под обуви (как истинная женщина, Рита в последний момент решила надеть другие туфли, но забыла, где именно они находятся). На кровати валялись вешалки и чехол от свадебного платья; придя домой в статусе «жена», она планировала повесить его в шкаф, но, кажется, после сегодняшнего дня единственное место, куда можно отправить когда-то идеально белое платье, — мусорка.       Оба с неким отчаянием оглядели комнату и синхронно вздохнули. Нет, их смущал вовсе не беспорядок, а осознание того, во что превратился их день. Казалось, за свою жизнь они пережили уже столько бед и невзгод, что выстрадали свое заслуженное счастье рядом друг с другом, но похоже, что у судьбы были другие планы. Внезапно на душе стало жутко тоскливо: ресторан пришлось отменить, благо с этим не возникло особых проблем, церемония бракосочетания тоже не состоялась по понятным причинам, а кольца так и остались у Субботина.       Жалко было даже не потраченных в пустоту денег; чувство разочарования съедало изнутри от осознания, что долгожданный день, который должен был стать новым началом, был так грубо испорчен.       Данилов подошел к окну и задернул шторы. Он сам с трудом понимал, что им руководит: обострившаяся паранойя или, напротив, инстинкт самосохранения. В любом случае снова влипнуть в какую-то неприятную историю не хотелось, к тому же приказ Рогозиной про «особую осторожность» никто не отменял.        Власова сразу поняла ход его мыслей и даже не стала ничего спрашивать. На душе и без того было паршиво. Только сейчас окончательно пришло понимание, что свадьба, к которой она так долго готовилась, не состоялась. В голове снова возникла навязчивая мысль: «Я не создана для брака». С этим убеждением она жила многие годы, по этой же причине распались далеко не одни ее отношения после развода с отцом Глеба. Были хорошие мужчины, но вот только она была не готова к чему-то серьезному, поэтому и отказывала им без долгих раздумий. Степе же удалось разрушить этот миф в ее голове, только вот после сегодняшнего дня он заново начал расти в ее сознании.        Ее взгляд остановился на отражении в зеркале. Стало жутко от вида себя в окровавленном платье. На мгновение ей показалось, что комната стала сильно меньше обычного, стены словно давили, а воздуха не хватало. Платье внезапно стало слишком узким, как будто и вовсе было на пару размером меньше, а разочарование сменила быстро нарастающая тревога.       Это состояние Рита хорошо помнила, но была бы рада позабыть раз и навсегда. Началось все после рождения Глеба, когда страх потерять его стал неуправляемым. Психологи поставили практически диагноз — панические атаки. Тогда Власова приняла это как нечто неизбежное, но, когда приступы, хоть и редко, начали случаться спустя годы после тяжелого рабочего дня или неудачного дела о похищении, а потом и вовсе перешли в ночные кошмары, она буквально возненавидела это состояние: беспомощность, страх, паника.        Кажется, лучше ей стало только после начала отношений со Степой. Он стал тем самым «спасательным кругом», помог выплыть ей со дна собственных страхов. И ведь после Лизы панических атак не было уже целых пять лет, но сейчас… сейчас она снова скатывается обратно.        Одна рука тянется за спину, чтобы растянуть молнию на платье, попытки помочь себе второй только причиняют боль. Ничего не выходит, а дышать становится еще сложнее.        Степа заметив, как Рита отчаянно хватает воздух, сразу все понимает. Он мгновенно оказался рядом и ловким движением расстегивает молнию, а после нежно касается плеч любимой и прижимает ее к себе, давая возможность снова почувствовать себя в безопасности.        — Тише, дыши… — шептал он.        Ему тоже тяжело: от того, во что превратился их день, от того, что Рита ранена, от того, что сейчас ей плохо, а он не в силах помочь.        Через несколько минут ей удалось взять себя в руки, дыхание все еще было прерывистым, но во всяком случае, теперь она могла дышать. Отстраняться из объятий не хотелось, только в его руках она чувствовала себя спокойно.        — Прости меня, — внезапно и очень тихо произнесла Рита.        Она и сама не знала наверняка за что извиняется: за свой внезапный приступ или за несостоявшуюся свадьбу. Второе она уже успела приписать на свой личных счетчик грехов и убедить себя в том, что если кто и виноват в случившемся, то это именно она.        — Не говори глупостей, — вдохнул он, заранее понимая ход ее мыслей, и сильнее прижал Риту к себе.        Сбросив с себя свадебные наряды, они рухнули на постель. Рука Риты снова начала болеть, время действия обезболивающего истекло, но она старалась не думать об этом. Думать вообще больше не хотелось. Она просто замерла в объятиях Степы, стараясь не делать резких движений. Он же осторожно поглаживал ее спину, боясь сделать больно, и переодически целовал в макушку, как бы успокаивая ее, напоминая, что он рядом с ней, а значит, все остальное неважно.        — Я очень испугался, когда услышал выстрел, а потом увидел твою кровь, — с тяжестью в голосе произнес Степа. — Как будто мой самый худший кошмар стал явью.        Рита молчала, а потом сильнее прижалась к нему и уткнулась носом в шею.        — Мне плевать на бумажные формальности. Ты — моя жена. А штамп в паспорте мы еще успеем поставить.        Он говорил отрывками, как будто какие-то отдельные мысли из его сознания вырывались наружу, но Рита прекрасно понимала о чем он. Словно сама думала о том же вместе с ним.        — Думаю, что в будущем мы обойдемся без свадьбы, — усмехнулась Власова.        — Определенно, — поддержал ее Степа и слегка рассмеялся. Было в этом что-то ироничное.        Рита почувствовала, как напряжение в ее теле немного уходит, и она улыбнулась, хотя боль в руке все еще напоминала о себе.        — Знаешь, — произнесла она, поднимая голову и глядя ему в глаза, — может быть так должно было случиться. В любом случае, между нами это ничего не меняет. Я ведь тоже испугалась за тебя тогда, поэтому и оттолкнула в сторону.       Степа покачал головой, его лицо стало серьезным.       — До сих пор не могу поверить, что ты разглядела снайпера и буквально спасла нас.       Рита снова прижалась к нему, и они оба замерли в тишине, ощущая тепло друг друга. Время словно остановилось, и мир за пределами их маленькой комнаты перестал существовать.        — Ты только вдумайся насколько это абсурдно, — тихо сказала Рита. — Бывший снайпер засек никудышного снайпера!       В этом действительно было нечто забавное. Жизнь слово снова и снова подшучивала над ней, устраивая подобного рода испытания на прочность.        — Давай больше не будем говорить об этом кошмаре, хотя бы дома, — серьезно предложил Степа, его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась острая необходимость оставить сегодняшний день в прошлом, хотя бы на одну ночь. — Уверен, завтра нас и так дернут на работу, несмотря на отпуск. Успеем еще разобраться во всем, а сейчас я просто хочу побыть с тобой.       Он нежно поцеловал ее в макушку, и Рита почувствовала, как тепло его губ окутало ее, словно защитное одеяло. Степа опустил руку на ее талию, прижимая ближе к себе, и она ощутила надежность его объятий.       Рита, в ответ на его жест, коснулась ладонью его груди. Сердце Степы билось ровно, и этот ритм успокаивал ее. Она устроилась поудобнее на его плече, чувствуя, как напряжение уходит с каждым вдохом.        Скоро глаза ее начали тяжело смыкаться, и в конце концов она уснула, погружаясь в мир спокойствия и безопасности, который дарил ей Степа. В этот момент все тревоги и страхи остались за пределами их маленького мира, где царили только тишина и нежность.       Обоим бы хотелось, чтобы мир и покой стали не редкостью или случайностью, а чем-то обыденным, но у жизни были явно иные планы. Ночь действительно прошла спокойно, капитанам даже удалось отдохнуть и немного расслабиться, но вот утро понедельника по умолчанию не может нести ничего хорошего.       Их разбудило вовсе не пение птиц за окном или солнечный свет, а телефонный звонок. Рита и Степа синхронно подорвались с кровати, оба несколько секунд сидели на постели, потирая глаза и пытаясь понять, что происходит. Рита первее сообразила, что это всего лишь телефон разрывается уже несколько минут.       На экране высветилась фотография и имя начальницы. Она молча повернула экран и показала его Степе, без слов, говоря: «Кажется, ты был прав».       — Да, Галина Николаевна, слушаю, — ответила она на звонок, стараясь подавить в себе страх и усталость. Внутри уже зреет предчувствие неприятного разговора, и она невольно напряглась, готовясь к тому, что будет дальше.       — Рита, у вас все в порядке? — в голосе Рогозиной отчетливо слышалось беспокойство.       Рита обменялась с Степой тревожными взглядами. В его глазах она прочитала то же самое недоумение и беспокойство, что и чувствовала сама. Утро обещало быть далеко не простым.       — Да, конечно, — ответила она, хотя сама не была в этом уверена.       — Что-то случилось? — спросил Степа, уже поднимаясь с постели и пытаясь привести себя в порядок.       — Степа рядом? — уточнила Рогозина.       — Да, он вас слышит, — подтвердила Рита, не отрывая взгляда от лица друга.       — Ребят, я понимаю, что у вас отпуск, но вы нужны здесь. Это на счет вчерашнего, — голос полковника немного дрогнул, и в нем прозвучала тревога.       — Мы приедем, но в чем дело? — серьезно спросил Данилов, уже чувствуя, как внутри него нарастает напряжение.       — Приезжайте, все подробности лично. — В ответе Рогозиной звучала настойчивость, которая не оставляла места для вопросов.       Рита положила трубку и посмотрела на Степу. Он уже натянул на себя футболку.        — Похоже, не только свадьба будет испорчена, но и отпуск, — произнесла она с тяжелым вздохом.        Степа кивнул, а его лицо стало серьезным. Они оба понимали: ничего хорошего этот ранний звонок не предвещает.