Cherry cherry lady (Часть 1)

Ночь текла, как мёд — густо, сладко и с примесью горечи. Но впервые за долгое время сон не был тьмой. Он был… почти спокойным. Уютным. Антону снилось, как он с Катей идут по полю, залитому мягким светом. Колосья до пояса. Ветер тёплый. Она смеётся. Он что-то ей рассказывает. Они словно вырвались. Словно здесь нет ужаса, нет деревни, нет этих проклятых взглядов. Но потом — пауза. Смех Кати замирает. Она оборачивается — и на месте её лица что-то чужое, расплывчатое, искажённое. За её спиной в поле появляется... тот же посёлок. Только не деревня, а обгоревший макет. Как будто это всё было лишь сценой, которую подожгли. Антон проснулся. Всё ещё в её объятиях. Его дыхание немного сбилось. Он медленно поднял глаза. Катя спала, свернувшись калачиком, рука лежала на его груди. Губы чуть приоткрыты. Волосы слегка спутаны. И в этот момент он почувствовал странное тепло. Не паническое, не тревожное — а именно спокойное. Редкое. Руки сами собой легли ей на спину. Он прикрыл глаза ещё на секунду. “Вот бы так ещё чуть-чуть. Просто полежать.” Но долг вожатого всё же пересилил. Он аккуратно приподнялся, стараясь не разбудить Катю. Осторожно выскользнул из её рук. Она что-то пробормотала во сне и повернулась на бок. Он встал, оделся, стараясь не скрипнуть полом, и глянул на стол, где лежали только крошки. — Хм. Завтраком тут и не пахнет… Он нащупал в кармане мятый клочок бумаги и ручку. Нацарапал быстро: “Кать, доброе утро. Спасибо, что пришла. Думаю, тебе стоит вернуться к своей группе — не хочу, чтобы кто-то что-то не так понял, особенно моя сестра. Увидимся днём. – А.” Положив записку у подушки, он ещё раз взглянул на неё. Она выглядела мирно. Словно те кошмары, что они видели, на пару часов сдались. Антон вышел на улицу. Утро было прохладным, воздух резал лёгкие. Он глубоко вдохнул. — Может, всё это — просто стресс? Просто усталость? Но в голове снова всплывали образы. Маньяки. Посёлок. Дети со сверкающими глазами. Катя — не Катя. И та, другая, та, что вела его во тьму. — Почему я это вижу? Я ж не смотрел ничего страшного. И не грешил вроде… Он присел на лавку и уставился в небо. — Или всё-таки… что-то за мной тянется? Он вспомнил, как Сергей в прошлом году говорил, что у старого корпуса есть заначки — «на случай, если нужно прокормить свору детей». Может, стоит поискать? Он встал и направился к сараю. Тем временем Катя проснулась. Точнее, что-то внутри неё потянуло наружу. Её тело ещё отдыхало, но сознание уже стучалось: “Он ушёл.” Она потянулась… И ощутила пустоту рядом. Холодное место. Его рука больше не обнимала её. Она села, быстро огляделась. — А?.. Тон… Тишина. Потом взгляд упал на записку. Она прочла, и уголки губ слегка дрогнули. Что-то между лёгкой обидой и… теплом. — Ах ты, вожатый… — прошептала она и провела пальцами по щеке. — Даже сбежать умеешь красиво. Она встала. Потянулась, зевнула и прошлась к зеркалу — привести волосы в порядок. Пока пряди ложились одна за другой, мысли начали скакать. Сначала — о сне. Потом — о нём. Потом… ну, о всяком. Щёки полыхнули. — Ну вот… — буркнула она, заплетая волосы и стараясь стряхнуть с себя взрослые мысли. — Хорош. Успокойся, Катя. Всё нормально. Просто… ты у него ночевала. Просто сон. Просто объятия. Просто тепло. Просто… Она глубоко вдохнула, быстро оделась, глянула в окно — и пошла догонять утро. Пока Катя в домике Антона нервно собиралась, мысли путались, как пряди волос в торопливом расчесывании. Её лицо то вспыхивало краской, то вдруг покрывалось холодком от недавнего кошмара. Записка от Антона, аккуратно написанная корявым, но знакомым почерком, всё ещё лежала рядом на подушке, словно укор или... напоминание. Катя выдохнула. Натянула кофту. И быстро, почти бегом, вышла из домика, стараясь не пересечься ни с кем. Никто не должен знать, где она была. Ни Полина, ни Даша, ни — не дай бог — Сергей. Она сделала вид, будто просто вышла прогуляться рано утром. И пусть под глазами лёгкая тень, пусть волосы чуть взъерошены — главное, идти уверенно. Никто не узнает. Просто встала пораньше. Подышала. Вернулась. Вот и всё. Тем временем, в другом конце лагеря, на лавке возле старого пенька, Ромка и Игорь раскладывали карты. Игра шла в "дурака", но... скорее по инерции, чем с азартом. — Всё, Бяша, ходи, — сказал Ромка, жуя травинку, небрежно сдвигая карту. Бяша, напротив, сидел выпятив губу и сосредоточенно морща лоб, как будто от его хода зависела судьба партии. Ромка только хмыкнул. — Опять ты мне всё разложил... — пробурчал Ромка и кинул карты на пень. — Ну сколько можно, а?! Это уже десятый раз! — Одиннадцатый, если считать с той игры, где ты решил козырь сожрать, — хмыкнул Игорь, лениво перебирая свои. Бяша буркнул что-то нечленораздельное и запнулся о собственный язык, пытаясь произнести обидную реплику. — Да расслабься ты, — отмахнулся Ромка, поднимаясь. — Я к Полинке пойду. Если что — на шухере. — Какой ещё шухер?! — удивлённо вскрикнул Бяша. — У нас ещё день акклиматизации идёт! Ромка шлёпнул себя по лбу, как актёр на школьной сценке: — А, точно... Забыл. Привычка. — Он криво усмехнулся. — Не серчай. Бяша только кивнул, мол, понятно Умывальник у девочек в этот момент уже опустел. Вода была холодной, как совесть отличницы, но бодрила. Даша застёгивала кофту, Полина расчёсывала волосы. — Что-то Катя долго, — заметила Даша. — Её кто-то видел? — Я думала, она уже проснулась, — протянула Полина, — но подушка целая, аккуратная. Может, рано встала? И тут дверь распахнулась, словно порыв ветра в июльский полдень, и влетела Катя. Улыбка на лице — широкая, почти показная. Волосы поправлены, взгляд уверенный. — Доброе утро! — бросила она, будто ничего и не было. — О, вы уже собрались? Даша тут же сузила глаза: — А ты где была, Катя? Катя поджала губы, быстро соображая: — Воздухом дышала. Проснулась раньше — решила не валяться. Время зря терять не хочется. Даша кивнула, хоть и не совсем поверила, а вот Полина уже включилась в тему: — Кстати, Сергей говорил, что сегодня будет небольшой концерт. — Какой ещё концерт? — хором переспросили девочки. — Ну, типа, “атмосферный вечер у костра”. С песнями под гитару. Он сказал: “Будем делать вид, что у нас культурная программа.” — Для кого? Нас тут шестеро, если не считать Антона, — буркнула Даша. — Ну... может, и для него тоже, — хитро прищурилась Полина и бросила взгляд на Катю. Катя чуть запнулась на шаге. Потом подняла подбородок: — И что? Концерт — это хорошо. Песни — это весело. Тем более, я люблю гитару. — Особенно, если играть будет кто-то конкретный? — ехидно добавила Даша. — Особенно, если не ты, — улыбнулась Катя и, не дожидаясь ответа, пошла переодеваться. Катя как раз начала переодеваться в домике, стараясь казаться максимально непринуждённой — будто так и надо. Она расчесала волосы, пригладила кофту, тихонько напевая себе под нос. И в этот момент в дверном проёме появился Рома. Он, как всегда, слегка замешкался. Постоял. Вдохнул. И постучал, что звучало как царапанье мокрой лапки по дереву. — А… Полинка, ты тут? — спросил он, заглядывая внутрь, чуть приподнявшись на носки, будто это прибавит храбрости. Катя, не оборачиваясь, буркнула: — Она там, — кивком показав в сторону другой комнаты. — Я здесь. — Крикнула Полина, из кладовки уж слишком стеснялась она Рома поблагодарил и, не теряя времени, проскользнул внутрь, будто боялся, что передумает. Сегодня он твёрдо решил — всё сказать Полине. Ну, или хотя бы пригласить её погулять. Или посидеть где-нибудь вместе. Ну, или хотя бы — ну хоть поговорить нормально. Тем временем, у пенька, где всё ещё валялись карты, оставленные Ромкой, сидел Бяша. Он играл сам с собой. В дурака. Один. — Семёрка бьёт… десятку, потому что десятка тупая, — бормотал он под нос. — А король с козырем, это вообще отдельная история. Ему, в общем-то, было не до веселья. Он знал, чем закончится очередной поход Ромки: длинным нытьём, театральными вздохами и попытками представить себя “простым парнем с разбитым сердцем” или “рыцарем без страха и упрёка”, которого обязательно нужно спасать — желательно Полине. Было уже. Много раз. Он знал и сценарий, и финальные реплики. Даже где повернётся, где вставит паузу, где “случайно” коснётся руки. — Я на этот спектакль билет не покупал, — пробурчал он и перевернул карту. А в это время, внутри домика, Ромка уже спорил с Дашей. — Да я всего лишь хотел… — начал он. — Ага, опять пароль не забыл, да? — усмехнулась Даша, не отрываясь от зеркала. — Может, хватит уже Пятифан замок мучить? — Я не мучаю! Он заклинил! — Ромка, как обычно, вспыхнул, покраснел, и уже собирался что-то бурно доказать, но… Оля махнула рукой давая ключ он кладовки: — Пусть идёт, не мешай ему. Всё равно не успокоится только, если не скажешь. Словно по волшебству, дверь приоткрылась. Ромка, словно танком, прошёл внутрь, к Полине, и почти официальным тоном сказал: — Полина, можно тебя на минуточку? Я... хотел бы кое о чём поговорить. Та, чуть удивившись, кивнула и встала. — Конечно, — ответила она и пошла за ним, оставляя Олю и Дашу вдвоём. — Ну, что думаешь насчёт концерта? — первой начала Оля, присев на край койки. — Ну, халява же. Кто откажется? — пожала плечами Даша. — Главное, чтобы он не пел опять свою классику. Оля хмыкнула. — Думаешь, он опять...? Не успев договорить, в дверном проёме снова появился Ромка, выглянул и хотел было что-то сказать, но Даша опередила: — Если ты опять собрался исполнять частушки “Сектора Газа” или кричать под Цоя — всеку! Тон был настолько серьёзен, что Оля подавилась смешком. А Полина, стоявшая за Ромкой, только закатила глаза. Ромка тут же развернулся обратно, буркнув что-то вроде “я вообще-то не про это”. — Он кроме этого ничего и не умеет, — пожала плечами Даша и принялась за волосы, будто это окончательный приговор. Оля многозначительно глянула на подругу: — А по глазам видно — ждали, когда он опять начнёт. — Да не ждали мы. Просто... подстраховываемся, — пробормотала Даша. — Иначе опять будет стоять у костра, шептать “пачка сигарет” и смотреть в небо. — А потом не спать до двух ночи, потому что “я — ветер, я — орёл свободы”. — А потом ныть, что не так поняли, да, — завершила Даша. Обе девушки засмеялись, и, несмотря на весь сарказм, в голосе всё равно слышалась лёгкая симпатия. Может, они и подкалывали Ромку, но втайне ждали, что этот его концерт всё же чем-то удивит. Ромка с Полиной, почти не задерживаясь, вышли из домика и двинулись гулять. Не в лес, не в поселковую глушь — просто вдоль дорожки, где трава ещё не успела совсем выгореть, а воздух щекотал ноздри утренней прохладой. Он что-то бурчал про то, как долго всё копилось, как оно на сердце давило, а она просто молча шла рядом, слушая. Ему это было важнее. А в домике девочек воцарилась лёгкая тишина, но между Олей и Дашей повисло что-то вроде… синергии. Ну, той самой, что образуется между теми, кто на одной волне. За прошедшую ночь, пока Оля ночевала в лагере Даша успела выложить ей почти весь архив слухов, записей и компромата. С фактами, предположениями и теориями. Про Пятифана, например, она знала всё. Даже то, что тот однажды на спор съел консерву со шпротами, которые просрочены были не на пару дней, а на три года и один месяц. Да, тогда у него был роман с унитазом, но зато — победил спор. Оля, конечно, не могла с этим спорить. — Я, если что, в этом посёлке от силы третий день. Так что… веди, Даша, я за тобой, — мысленно сказала она себе и просто слушала, поддакивая в нужных местах. Даша же, раскинувшись на своей койке, продолжала: — Вот, значит, этот концерт, говоришь? Да не будет там ничего особенного. Пятифан, если даст слово, опять под гитару что-то ныть начнёт, как в том году. — В том году? — переспросила Оля, поднимая брови. — Ага. Летний лагерь под Житомиром. Сцена, гитара, костёр. Он встал, сделал пафосный вдох и с выражением начал… “Я — ветер, я — орёл свободы…”. — Не может быть… — А вот и может. У меня до сих пор тошнотный рефлекс когда он выступает. Обе захихикали, и в этой лёгкой насмешке была даже не издёвка, а уже почти забота. Тем временем, Антон уже беседовал с Сергеем, слегка прищурившись на солнечный свет и почёсывая затылок. — Сергей, вы серьёзно? Концерт… для, ну, семи человек? Не подумайте, я не в претензии, просто… как бы это… странновато, — выдал он, пытаясь подобрать слова осторожно, но без наигранности. Сергей, стоящий возле ящика с инструментами, пожал плечами: — Иногда, Антон, концерт — это не про публику. Это про… ну, отпустить немного. До прибытия демонов. — Простите? — Да ладно, шучу. Просто скучно. Хочу, чтобы у всех было что-то запомнить. А заодно — проверить аппаратуру. Антон, смиренно кивнув, махнул рукой: — Ну… ладно. Только завтракать-то будем? Я уже, честно, волком голоден. Сергей достал из рюкзака термос и сухпай: — Ща всех созовёшь — и вместе. Заодно и порции распределим. А вот тебе рация. Забыл отдать. Работает, каналы настроены. Вещь надёжная, лучше, чем бегать. Антон взял рацию, немного пощёлкал тумблер, проверил частоты. — Всё, ловит. Спасибо. Пойду всех поднимать. — Только аккуратно. — подмигнул Сергей. Антон только вздохнул и пошёл в сторону домиков, держа рацию в руке, словно это был ключ к какой-то новой стадии ответственности. Лагерный будильник в лице бывшего вожатого. Антон довольно быстро добрался до домиков. Утро уже окончательно вступило в свои права — воздух стал суше, травы заскрипели под ногами, где-то вдалеке что-то кричал ворон. Подойдя ближе, он краем глаза заметил, как Ромка с Полиной собираются, так сказать, «вздрызгнуть» в сторону от лагеря. Ну, может, в лес, может, на речку — кто их знает. Антон не стал церемониться, засвистел так, что у близстоящего дуба лист дрогнул. — Так, голубки! — проговорил он, перекатывая голос. — Развернулись. Ко мне, шагом марш. Ромка, услышав приказной тон, выдохнул, будто из него душу вытянули. — Да ну блин, только ж… — пробурчал он. — Ты, Ромка, давай Бяшу зови. Информация подъехала. — добавил Антон, не терпящим возражений голосом. Ромка ткнул кулаком в воздух: — Ладно, щас, — и поскакал, словно в замедленной комедии, в сторону одиноко сидящего Бяши, который как раз укладывал последнюю партию дурака сам с собой. Полина тем временем быстро взяла инициативу, сориентировалась и побежала собирать девочек. — Девчата! Антон всех зовёт, давайте быстрее! — крикнула она. И, надо сказать, девчонки прибежали раньше всех, умытые, волосы кое-как заплетены, но настроение — вялое, как блины без сметаны. Чуть позже подоспели Ромка и Бяша, причём последний шагал как на каторгу. Когда все встали полукругом, Антон оглядел отряд, почесал висок и, с выражением бойца, пережившего два тура родительских собраний, начал: — Ситуация такая. По моим прикидкам — а я, как вы знаете, не только красив, но и умен — мы сегодня не позавтракаем, не пообедаем и не поужинаем, как боги. Это всего лишь теория, но... она имеет все шансы стать практикой. Он сделал паузу. — Сергей старается, да. Я на него надеюсь. Но вожатых, если посчитать, — раз, два… всё. Две девушки лет по двадцать, плюс два или три парня, и вроде как еще Владислав с Никитой подъедут. Хотя, может, я их и путаю. Они у меня на одно лицо. Даша, стоявшая сбоку, уже открыла рот, чтобы что-то вставить, но Антон быстро перехватил инициативу: — И да, — повернулся он к ней, — не знаю, почему ты так расхваливала этот… как ты его назвала? “Лучший лагерь в жизни”? Он не стал заканчивать, просто махнул рукой. — Короче. Степень идиотизма этой ситуации уже зашкаливает, так что надо как-то справляться. Теперь по команде. — Он указал пальцем на Катю и свою младшую сестру: — Вы вдвоём — старшие у девчонок. Потом перевёл взгляд на Бяшу и нехотя сказал: — А ты — старший у мальчиков. Ромка чуть не взорвался. — А я что, хуже, что ли?! — чуть не вылетело, но взгляд Антона, не довольный от ужасного рассветного кофе, перебил весь запал. — Всё. Вопросы есть? — тишина. — Слушаемся Сергея. Ему сейчас тяжелее всех. Антон кивнул, достал телефон, созвонился с водителем Дмитрием. К счастью или просто случайно, тот оказался где-то неподалёку — рыбачил, охотился или просто дышал воздухом в 200 метрах от лагеря. — Ага… да. Можешь подбросить? Отлично. Я выхожу, — и, не говоря больше ни слова, сел в машину и уехал. Остальные остались и пошли, будто в немом кино. Завтракали сух пайком. Сухие галеты, шоколад, чай из пакетика и тонкий след недосказанного сарказма в воздухе. Ну, не померли ж. Живы. Жуем.