III

      Постукивая ногтями по ободку фарфоровой чашки, Александра рассматривала случайных прохожих. Люди в Нью-Йорке всегда завораживали ее. Они были разными насколько что порой начинало резать глаза от яркости их образов, а уши резали громкие возгласы и разнообразие акцентов.       Среди этой разномастной толпы никогда не составляло труда затеряться, раствориться в общем потоке. Здесь Саша не чувствовала себя белой вороной, кем-то на кого будут оборачиваться или кого могут случайно узнать среды тысячи прохожих.       В то же время она точно знала одно — в этом городе она чужая. Всегда была и будет таковой. Ее дом, ее родина лежала далеко за океаном и Воронова не знала когда выпадет шанс снова пройтись по знакомым улицам, услышать русскую речь и снова ощутить, что она своя.       Взгляд против воли упал на кожаную сумку, лежавшую рядом. В ней покоилась черная папка с толстой стопкой документов, которые она подписала несколько часов назад и личное дело Джеймса Бьюкенана Барнса.       Беседы с Ником редко сулили нечто хорошее, но этот раз по большей части не принес Вороновой неудобств. Как выяснилось ей действительно надлежит строго следить за Барнсом, составляя его характеристику и контролируя соблюдение запретов, которые наложил суд. Эта информация не стала для нее чем-то новым. Однако, вместе с этим в договоре значился еще один пункт, который явно займет куда большее количество времени и отнимет не мало сил у женщины.       Джеймс был обязан посещать психотерапевта каждую неделю, а также помимо этого ему следовало пройти социальную адаптацию, включавшую в себя приличный список из разнообразных предписаний и рекомендаций, которые обычно назначались для людей, переживших серьезные психологические травмы и для тех, кто долго находился в вынужденной изоляции от контактов с обществом.       Из этого следовало что вся ответственность за этот процесс ложится на плечи Вороновой. Ей выделялось не мало свободы, над чем явно постарался Фьюри. Конкретных ограничений на то, как именно будет происходить социальная реабилитация Джеймса Барнса не присутствовало, что было несомненно большим плюсом. С другой стороны, это означало одно — планирование восстановительных мероприятий также становилось целиком и полностью ее заботой.       Безусловно лояльность правительства и его забота не только о безопасности Барнса для граждан, но и беспокойство о его психическом состоянии была очаровательна. Ровно до тех пор, пока Александра не напоминала себе для чего это было сделано.       Суперсолдаты всегда были редкостью и это делало их ценнейшим активом, который ни одно государство не захотело бы просто так упустить. В настоящее время методы стали куда демократичнее и мягче, но суть политики осталась та же — люди были и будут не более чем ресурсом. Разница между ними была лишь в том насколько большую ценность ты представлял для страны. Джеймс Барнс был одной из их самых дорогих инвестиций, гарантом, что в случае необходимости им будет кого призвать на службу.       От этого осознания начало мутить, а рука, державшая чашку с уже остывшим чаем, непроизвольно сжалась. Фарфор едва слышно треснул. Изящная ручка, расписанная позолотой, осталась в ладони. Саша сконфуженно сжала губы, незаметно огляделась вокруг и аккуратно отодвинула от себя блюдце с чашкой.       Мысли снова вернулись к работе, которой ее загрузили на ближайшие несколько месяцев.       Как бы сильно Александре ни хотелось махнуть на все рукой и отнестись к этому проще, что-то внутри удерживало ее. Сколько бы усилий она ни прилагала чтобы заставить себя проявить такое необходимое сейчас равнодушие и выполнять свою работу четко по протоколу, не допуская никаких эмоциональных колебаний у нее не выходило.       Раз за разом она вспоминала все те крупицы информации, которые были у нее о Джеймсе Барнсе и вместе с ними всплывали картинки уже из ее прошлого. Она многое знала о Гидре, о том, чем они занимались, и Саша была уверена занимаются до сих пор.       Знала Воронова и то, что работавшие там люди, которых и назвать таковыми нельзя было, не гнушались ничем в погоне за своими целями. Пытки, применение всех возможных видов физического и психологического насилия, эксперименты над людьми, тестирование оружия на живых испытуемых и еще черт знает что. Александра повидала за свою жизнь многое, очень многое, но то, что она обнаружила двадцать лет назад в глухой тайге на одной из баз Гидры до сих пор вызывало у нее неконтролируемую дрожь.       Кончики пальцев леденели стоило только осознать, что Барнс был там, прошел через этот ад и вернулся обратно. Одна только эта мысль заставила Воронову забыть о собственном недовольстве. Желание помочь ему хотя бы немного приблизиться к нормальной жизни, душило ее, перехватывая горло всякий раз как она пыталась вдохнуть полной грудью.       В этот момент, сидя в небольшой, уютной французской пекарне женщина окончательно приняла мысль, что больше у нее нет выбора. Александра Воронова дала обещание Стиву, а теперь и самой себе, что сделает все возможное, чтобы капитан вновь не потерял дорогого ему человека.       Из тяжелых раздумий женщину вырвали мягкие ладони, внезапно накрывшие ее глаза. Сквозь запах кофе и свежей выпечки пробился еще один аромат. Его Александра узнала бы его из тысячи: ваниль, смешанная с сочным лимоном и легкой перчинкой. Этот парфюм женщина выбрала лично несколько лет назад и с тех пор постоянно улавливала его нотки на одном и том же человеке.       Воронова положила свои руки поверх чужих ладоней и нежно отвела их от своего лица.       Ее тут же захватили в крепкие объятия. Слева мелькнула каштановая макушка, а вскоре показались голубые глаза, скрытые оправой очков, и робкая улыбка на розовых губах.       Анну Чернову Александра знала долгие годы, как и ее старшего брата Дмитрия, который в отличии от сестры не отличался ни эмоциональностью, ни особой нежностью, так что пылких объятий от него ждать не приходилось.       Женщина развернулась на стуле, притягивая Анну к себе. Она едва не потеряв равновесие чуть не завалилась на Александру всем телом. Воронова успела вовремя удержать ее, спасая милое личико от столкновения с деревянной поверхностью стола. Женщины рассмеялись.       — Милая, отпусти меня пожалуйста. Я же сейчас задохнусь.       Анна, не прекращая смеяться все же разомкнула кольцо из рук, напоследок чмокнув женщину в щеку. Прихватив стул, стоявший на другом конце их столика, она переставила его слева от Александры, усаживаясь рядышком.       — Я очень скучала по тебе. Мне показалось что я скоро чокнусь среди этих белых стен, пробирок и кучи бумажек, — подперев голову ладонью, она вздохнула.       Наблюдая за Анной, Саша не могла найти в себе силы чтобы сдержать улыбку, которая то и дело норовила появиться на лице.       — Мне казалось, что ты в восторге от новой должности, разве нет?       — В восторге еще как! Но это не отменяет того факта что я скоро с ума сойду без нормального человеческого общения.       Анна на мгновение замолчала, принимая из рук подошедшего официанта чашку латте, которое как Саша была уверена на половину состоял из карамельного сиропа, и свой десерт — малиновый тарт на песочной основе. У Вороновой свело зубы от одной лишь мысли о том сколько сахара умещал в себя заказ Черновой.       — Дмитрия я почти не вижу, да с ним и не поговоришь нормально, — Саша согласно кивнула, делая глоток чая из поломанной кружки. — Ты тоже закопалась в работе вот я и скучаю.       — А как же коллеги? Неужели они тебя не развлекают?       — Мои коллеги повернутые на исследованиях чудики. Там у всех с головой проблемы.       Воронова, не скрываясь хмыкнула, кинув лукавый взгляд на Анну.       — В таком случае ты среди них должна себя чувствовать максимально уютно.       — Очень остроумно, Саша. Очень.       Чернова закатила глаза, но напускное недовольство исчезло спустя мгновение.       Порой Александра и Дмитрий не успевали уследить за сменой эмоций и мыслей это шебутной девицы. Она с юношества была такой и понимание, что за долгие годы это ничуть не изменилось грело сердце.       — Расскажи мне по какой причине ты исчезла почти на неделю? Звонков нет, сообщений нет. Я начала думать, что ты откинулась где-нибудь.       — Не дождетесь. Мне еще жить и жить, — Воронова откинулась на спинку стула. — Не писала я потому, что Стив на пару с Ником по старой дружбе решили повесить на меня кучу работы.       При упоминании одного из мстителей Анна удивленно вздернула брови, отрываясь от поглощения своего десерта.       — А Роджерсу то от тебя что нужно?       Воронова глубоко вздохнула и принялась рассказывать все последние события, которые приключились с ней с момента возвращения в Нью-Йорк. Женщина не пыталась остановить себя или хотя бы немного фильтровать выражения.       Семью Черновых объединяла одна общая черта — они всегда говорили прямо, что часто становилось причиной их конфликтов с окружающими. При этом Анна и Дмитрий умели выслушать, не требуя быть аккуратной в высказываниях. От них Александра ни разу не получила осуждения за свои мысли. Именно это всегда так подкупало ее на откровения рядом с ними.       Александра закончила свой монолог к моменту, когда Анна уже съела свой десерт и довольная допивала кофе. Она слушала внимательно, хмурясь и недовольно качая головой.       — В общем это пиздец какой-то, — емко резюмировала Чернова тридцатиминутную тираду Александры.       Воронова устало кивнула, потирая глаза.       — И не говори. Я чокнусь скоро.       — А ты разве не уже?       Анна сверкнула улыбкой и в следующее мгновение резко дернулась в сторону, уворачиваясь от свернутой салфетки, которую Саша запустила ей в голову. Снаряд был удачно отбит и теперь укатился под соседний столик. Женщины громко рассмеялись, игнорируя удивленные взгляды других посетителей кофейни. Чернова наклонилась чтобы поднять смятую салфетку. Мусор она не любила.       — Никакого уважения к старшему поколению, — задыхаясь от смеха просипела Воронова. — В наше время такого не было!       — Ну тебя к черту, Шура!       Александра на обращение неодобрительно окликнула Чернову, вновь замахиваясь на нее салфеткой. Женщина успела вскочить на ноги, прячась за спиной Вороновой.       — Тебе взять еще что-нибудь?       — Чай и десерт.       Анна кивнула и примирительно чмокнув женщину в светлую макушку, отошла от нее на пару шагов, опасаясь, что та снова замахнется на нее салфетками или чем потяжелее.       — Лимонный тарт?       — Давай его.       Чернова, ловко лавируя между людьми пробралась к витрине с французскими пирожными и свежей выпечкой. Воронова проводила ее взглядом, не переставая улыбаться. На душе стало легче.

***

      Воронова захлопнула дверь в квартиру, устало опускаясь на банкетку в прихожей. Скинув изрядно надоевшие туфли, она вытянула ноги блаженно улыбаясь. Ступни гудели от усталости, а лодочки неприспособленные для долгих прогулок стерли лодыжки в кровь.       Посидев еще минуту Александра, поднялась с места, по пути скидывая с себя одежду. Зайдя в спальню, вытащила из шкафа халат из черного атласа и наскоро завязала его на талии.       Ступая босыми ступнями по холодному полу, она вышла на балкон. Это было единственное место во всей квартире, которое она успела по-человечески обустроить. Некогда пустой кусок пространства сейчас выглядел куда более уютным. В углу стоял небольшой плетенный диванчик, рядом с ним столик и стулья в том же стиле, на манеру тех, которые обычно ставили на верандах в кофейнях и ресторанах.       Саша села на диван, подогнув под себя ноги. В ночной темноте сверкнула зажигалка. Зажав сигарету между губ, женщина прикрыла глаза.       Нью-Йорк до сих пор не спал. До нее долетал шум дороги и ропот людей. Город сверкал тысячью огоньков, что отражались в речной глади. Звезд на небосводе видно не было, но полная луна все равно иногда выглядывала из-за редких облаков.       Выкурив сигарету больше чем на половину, Воронова взяла со столика телефон, открыла новый диалог и замерла на пару мгновений, не зная, как вернее начать разговор.       Она прекрасно видела, что Джеймс не был в восторге от ее общества и той роли что ей предписали, но сейчас это не имело почти никакого значения. У нее есть работа и ее нужно выполнить как полагается.       Джеймс, добрый вечер. Это Александра Воронова. Я встретилась с Фьюри, и мы обсудили мое назначение. Я не вижу смысла в постоянном присутствии рядом, поэтому предлагаю вам следующий вариант: я буду сопровождать вас на сеансы терапии и на все мероприятия, которые связаны с вашей адаптацией (их план я уже наметила, позже обсудим и исправим моменты, которые вам не понравятся), а вы в своею очередь будете предупреждать меня если отлучаетесь куда-либо. Мне нужно знать где вы, на случай непредвиденных обстоятельств. Простого сообщения будет достаточно       Если у вас есть еще какие-либо условия давайте обсудим       Перечитав сообщение, она наконец отправила его, запоздало осознав, что сейчас было глубоко за полночь и писать малознакомому человеку в это время было не лучшей идей.       Щелчком пальца сбросив пепел, женщина затянулась, снова устремляя взгляд на город. Спустя несколько минут телефон, лежащий на плетеном столике, завибрировал. Потушив сигарету, Воронова взяла его в руки, с удивлением обнаружив там новое сообщение от Джеймса Барнса.

Здравствуйте, меня все устраивает.

      Александра хмыкнула себе под нос.       — Он и правда не особо разговорчивый.       Рада слышать. Доброй ночи Ответ пришел сразу же.

И вам.

      Воронова пару секунд смотрела в экран, перечитывая их короткую переписку. Саша улыбнулась и вытащила из портсигара еще одну сигарету. Возможно, они сумеют сработаться.

***

      Ранним утром спортивный зал был пуст. Стив и Баки были единственными, кто не спал в это время. Первый, потому что строго следил за режимом. Второй, потому что в целом почти не спал.       — Вы уже поговорили с Алекс? Что она решила?       Джеймс перешел на шаг, уменьшая скорость беговой дорожки.       — Она написала мне. Сказала, что будет сопровождать меня к мозгоправу и на мероприятия по социальной адаптации. Чтобы эта херня не значила, — мужчина сошел с дорожки, переходя к штанге, — А и еще мне нужно писать о том, где я и что делаю.       Стив последовал его примеру. Перетащив несколько гирь, он навесил их на гриф.       — И ты это сделал? — не услышав ничего в ответ Роджерс обернулся на друга. — Сделал же, Бак?       — Потом напишу.       Стив скрестил руки на груди, недовольно прожигая затылок Барнса взглядом. Тот, совершенно игнорируя его встал в нужную стойку, переходя к становой тяге.       — Напиши сейчас. Она же попросила. Неужели так сложно?       — Подход доделаю и напишу.       — Упрямый.       Джеймс вздернул брови уставившись на Стива со взглядом, в котором так и читалось: «Кто бы говорил». Капитан героически проигнорировал его, хватая с лавки телефон.       Послышались гудки, а после раздался недовольный голос.       — Какого черта Роджерс? Ты время видел?       Даже сквозь динамик Александра звучала до жути злой. Стива это кажется ничуть не смутило.       — Доброе утро. Я хотел сказать, что Баки со мной. Мы сейчас в зале, в башне.       — Вы огромные молодцы. Спорт очень полезен в вашем возрасте, — Саша тихонько зевнула. — Только ты мог мать твою написать, а не будить меня.       Опустив штангу на пол, Баки подошел ближе к Роджерсу. Тот передал ему бутылку с водой, которую Джеймс принял с благодарной улыбкой.       — Извини, подумал, что тебе обязательно нужно знать где сейчас находится твой подопечный.       В голосе Стива не было ни намека на раскаяние, что Александра конечно же заметила.       — Спасибо, за службу капитан. Мы очень ценим ваш вклад.       — Какие у тебя планы на день?       В динамике послышалось копошение, а вскоре шлепанье босых ног по полу. Очевидно, Воронова потеряла надежду, что сможет быстро отделаться от Стива и вернуться ко сну.       — У Джеймса никаких, у меня тоже в целом. Планировала поискать зал рядом с домом, — женщина снова зевнула. — Скоро с ума сойду без тренировок.       — Ты можешь использовать наш зал. Все будут только рады.       Воронова молчала пару секунд, а потом хмыкнула. Ее тон сочился озорством.       — Если у меня появится шанс надрать тебе зад, то я само собой согласна на столь радушное приглашение.       Роджерс закатил глаза. Баки сочувственно похлопал его по голове, не стирая с лица ехидной улыбки. Стив отпихнул его руку, наигранно хмурясь.       — Тогда приходи в любое время. Я договорюсь с Тони чтобы он сделал для тебя пропуск.       — Отлично.       Не прощаясь Воронова скинула звонок. Стив покачал головой и отложил телефон в сторону.       — Уверен вы со временем поладите.       — Не сомневаюсь.       Баки, не разделявший искреннего энтузиазма Роджерса вернулся к оставленной штанге. Нужно было закончить с тренировкой.