IV

      Следующая неделя пролетает незаметно. Саша погружается в рутину, наконец начиная возвращаться в рабочий режим. По утрам она ездит в зал, где порой пересекается с Наташей или Стивом. Они вместе тренируются, болтая ни о чем, а после завтракают и разбегаются каждый по своим делам.       Большую часть времени Воронова посвящает поиску информации, которая может помочь ей при работе с Барнсом. Она уже успела перечитать кучу статей обо всем что хотя бы косвенно касалась возвращению с войны, социальной адаптации или восстановлению после глубоких психологических травм. Несколько раз словила ощутимые триггеры, что-то подчерпнула для себя, но по большей части план был наметан и по просьбе Джеймса его можно будет легко скорректировать.       В свободные от работы часы женщина предпочитала проводить дома, наводя порядок в своем жилище или гуляя по Нью-Йорку. Она часто встречалась с Анной, которая продолжала радоваться работе в лабораториях бывшего Щ.И.Т.а и жаловаться как ей порой бывает скучно без общения. Саша этот пробел с большой радостью восполняла. Чернову она обожала всем сердцем.       Барнс начал стабильно отписываться ей о своих планах и перемещениях, однако ничего необычного в них не было. Стандартный день мужчины состоял из утренней тренировки, похода в магазин за продуктами и на этом все. Остальное время он проводил либо у себя дома, либо у Стива, который стал частенько звонить Вороновой, чем изрядно раздражал ее. Она старалась относиться к этому терпеливо, зная, что такое поведение вызвано искреннем волнением за близкого человека. Здесь Александра прекрасно понимала его.       Воронова прошла на кухню, наскоро просушивая полотенцем мокрые после душа волосы. Достала из холодильника яйца и бекон, немного овощей, хлеб для тостов и сливочный сыр. Спустя десять минут завтрак был готов, а в кружке дымился свежесваренный кофе.       Усевшись на балкончике, женщина удовлетворенно вздохнула. Погода с каждым днем становилась все теплее, солнце светило дольше и ярче. Деревья в Бруклин-парк зеленели, а птицы, перелетавшие в нем с ветки на ветку, звонко щебетали.       Сделав последний глоток кофе, Александра довольно подумала, о том, что совсем скоро может будет начать бегать по утрам в парке.       Холод ей страшен не был, как и простуда, но ничего приятного в пробежках зимой или ранней весной Саша не видела. Под конец таких тренировок она чувствовала себя выжатой, как минимум из-за удручающего пейзажа вокруг. Красоты в голых деревьях и сером асфальте женщина так и не смогла разглядеть. Жару Воронова ненавидела, так что весна и осень становились идеальным временем для подобных активностей.       Наскоро ополоснув посуду, Саша прошла в спальню. Надев серые джинсы и простую футболку, женщина замерла на пару секунд возле зеркала.       Оттуда на нее смотрела все та же девушка какой она была в пятидесятых и даже шестидесятых. Только глаза стали куда спокойнее, а в их уголках начали собираться первые морщинки. Пригладив волосы, Воронова аккуратно убрала назад несколько седых прядей, блеснувших на солнце.       Накинув кожаную куртку, женщина вышла из квартиры. Адрес дома, в котором жил Джеймс она уже знала наизусть. Дорога к нему заняла не больше получаса. Ровно к оговоренному времени черная BMW была припаркована в спальном районе Бруклина. Барнс вышел спустя несколько минут.       — Здравствуй, Джеймс.       — Здравствуйте.       Александра мельком окинула мужчину взглядом. На нем была надета неизменная черная куртка, а под ней лонгслив и темное худи. Руки, как и прошлый раз скрыты плотными перчатками. Джеймс выглядел куда напряженнее, чем в их первую встречу. Его брови хмуро сдвинулись к переносице, а челюсть была плотно сжата.       Кроме приветствия он не проронил не единого слова. Саша не настаивала. Барнс не показался ей болтливым человеком, а предстоящая встреча с психотерапевтом любого могла вывести из состояния равновесия.       Всю дорогу они провели в тишине, наполняемой лишь шумом улиц. На удивление Воронова чувствовала себя совершенно спокойно. Отсутствие постоянного диалога никогда не напрягало ее.       К концу пути Барнс перенял ее невозмутимость. Хмурое выражение лица исчезло, уступив место спокойному. Джеймс следил за дорогой, провожая глазами проезжающие мимо автомобили, мелькающие дома и суетливых людей.       Несколько раз его взгляд падал на женщину, сидящую слева от него. Всю дорогу она молчала, за что он был искренне благодарен. Поддерживать бессмысленные диалоги у него никогда не было ни сил, ни желания. Воронову такой расклад, кажется ни капли не смущал.       — Я буду ждать здесь, когда сеанс закончится. Звони если что.       Джеймс захлопнул за собой дверцу машины и обернулся. Александра провожала его взглядом.       — Понял, — и секунду поколебавшись добавил, — спасибо.       Саша помахала ему рукой, улыбнувшись уголками губ. Узел в груди слегка ослаб. Баки развернулся и быстро зашагал в сторону здания, где его уже ждал психотерапевт.       Кабинет, где Баки проходил терапию не вызывал у него ни единой приятной ассоциации. Диван был жестким и по истечению часа от него начинала ныть спина. Стена, обклеенная обоями с изображением леса задумывалась как что-то приятное. Многие считают, что природа и природные мотивы в целом успокаивают нервную систему. Баки эти идиотские березы бесили.       Больше всего его раздражала Кристина Рейнор. Право на самостоятельный выбор специалиста Барнсу само собой не было предоставлено, поэтому приходилось мириться с тем, что он имел. Женщина не была отвратительна, но от каждой ее фразы хотелось закатывать глаза в потолок. Возможно, она выбрала не ту профессию, а может быть дело было вовсе не в ней, а в том какую роль она исполняла в жизни Баки.       Он был мало разговорчив, игнорируя большинство вопросов Кристины или отвечая на них односложно, за что всегда получал недовольный взгляд и тихий вздох. После женщина обязательно бралась за ручку и чиркала что-то в своем блокноте.       Этот раз не стал исключением. Джеймс все так же упорно молчал, сверля взглядом пустоту. Рейнор разражено цокала.       — Джеймс, если ты продолжишь молчать, мы никогда не сдвинемся с мертвой точки, — мужчина не реагировал. — Прошло почти три недели после начала испытательного срока. Чем ты обычно занимаешься в свободное время?       — Хожу в зал, вижусь со Стивом, ем и сплю.       — И на этом все?       Баки снова переводит взгляд куда-то за спину Кристины. Очевидно, словарный запас на ближайшие полчаса уже исчерпан.       — Наша терапия это лишь одно из условий твоего освобождения. Тебе также назначали сопровождающего, не так ли? Вы уже встречались?       — Да, — на вопрошающий взгляд психотерапевта, Джеймс тяжело вздыхает. — Ее зовут Александра Воронова.       — Ну, хоть что-то. Как она тебе? Не возникало конфликтов или быть может вы наоборот поладили?       — Все нормально.       Рейнор, не выдержав, резким движением захлопнула блокнот.       — Джеймс, если ты хочешь построить нормальную жизнь, тебе нужно делать для этого хотя бы что-то. В первую очередь наладить социальные связи. У тебя в телефоне от силы пять номеров и звонишь ты только двум людям: мне и Стиву. Загоняя себя в изоляцию, делу ты не поможешь. Только навредишь, — Кристина в очередной раз за час тяжело вздыхает, устало потирая глаза. — Сейчас ты больше похож на асоциального маньяка, а не на человека, который способен жить в обществе.       — Вы ужасный специалист.       Женщина его колкость игнорирует, вставая со своего кресла. Джеймс тоже поднимается на ноги, желая только одного: поскорее выйти за дверь этого чертового кабинета.       — Подумай над моими словами и в следующий раз, я надеюсь, ты расскажешь мне, о том, как интересно провел неделю и со сколькими людьми познакомился.       — До свидания.       Кристина провожает взглядом спину Барнса, спешно покидающего кабинет. Упрямство этого человека скоро доведет ее до сумасшествия.       Джеймс выходит на улицу, наконец вдыхая полной грудью. Внутри кипит раздражение, норовящее перерасти в откровенную ярость. На кого конкретно он до сих пор не мог понять. На Кристину с ее идиотскими березами, на правительство или на самого себя?       В глубине души Баки знал — его терапевт хоть и являлась до одури раздражающей женщиной знала о чем говорила и была права. Ему было одиноко и тоскливо. Большую часть времени он проводил с самим собой, просто смотря в серую стену в своей квартире.       Джеймс не позволял себе постоянно дергать Стива. Тот и без того проводил с ним огромное количество времени, но у капитана была и своя жизнь. Друзья и товарищи среди мстителей, работа, которая явно приносила ему удовольствие и хобби. Стив активно пробовал новое, искренне интересуясь всем тем, что успел пропустить за годы пребывания в ледяной глыбе.              Джеймс же не мог похвастаться ничем из этого. Баки из сороковых наверняка пришел бы в лютый ужас, увидев до какой жизни он докатился. Барнс понимал, что не хочет так жить. Если продолжить свое существование в том же духе, то какой тогда был смысл у всего этого? Для чего Стив так старался оправдать его перед государством и своими товарищами? Зачем он сам так яростно выгрызал свою свободу у Гидры?       Ответа не было, сколько бы Баки не пытался найти его, с каким бы остервенением не копался в своем разуме он не мог отыскать причину жить. Он не хотел возвращаться к тому, от чего ушел. Любые, даже самые крохотные напоминания о Гидре вызывали у него приступы удушающей паники. Это было одним из самых страшных кошмаров, из ряда тех, что преследовали его по ночам, стоило лишь прикрыть глаза.       Джеймс не желал жить по-старому, но как жить по-новому не имел ни малейшего понятия. Это доводило до исступления, до отчаяния, от которого хотелось лезть на стены, кричать во всю глотку, но все что он мог себе позволить это тихо сидеть на холодном полу в темной квартире.       Подходя к машине, припаркованной на том же месте Джеймс увидел Сашу, увлеченно разговаривавшую по телефону. Она прохаживалась из стороны в сторону, улыбаясь тому, что говорил ее собеседник.       — Да, Леш, успокойся и не паникуй так. Я узнаю, что можно с этим сделать.       Оторвавшись от разглядывания своих кроссовок, женщина подняла голову, замечая Баки, замершего на расстоянии нескольких метров. Она кивнула ему, жестом попросив дать ей еще минутку.       — Мне нужно идти. Передай привет мелкой засранке. Пусть аккуратнее будет, пока не свернула себе шею к чертям.       Саша замолчала на секунду. Выражение ее лица вмиг сменилось. От былого недовольства ничего не осталось. Его вытеснила мягкая улыбка.       — Знаю, ты тоже не убейся, окажи милость. До встречи.       Воронова положила телефон в задний карман, наконец фокусируя все свое внимание на Джеймсе.       Мужчина выглядел все так же напряженно, как и обычно, но сейчас в его взгляде было что-то еще, что-то до боли в груди знакомое. Стоило только присмотреться, как Саша поняла, что именно.              Он был зол. Чертовски зол и еще больше потерян. Сейчас Барнс ни коем образом не напоминал того юношу с фотографий, которого Воронова видела в историческом музее. От задора в глазах, беззаботности и яркой, белозубой улыбки не осталось и следа.       Женщина прерывисто выдохнула. В солнечное сплетение снова кольнуло.              — У тебя есть планы на сегодня?       — Нет, никаких.       Воронова удовлетворенно кивнула, усаживаясь за руль. Джеймс сел рядом, пристегиваясь.       — В таком случае теперь планы есть.       Баки непонимающе сощурился на нее.       — Я хочу выпить кофе и погулять по Бруклин-парку. Несколько лет там не была. Есть возражения?       Не убирая с лица гримасу недоверия, Барнс пожал плечами. Желания ехать куда-либо у него совершенно не было, но и весомых аргументов против не нашлось.       — Возражений нет.       — Прекрасно.       Меньше, чем через час они припарковались недалеко от парка. Женщина вышла из машины. Прихватив из багажника плед, она, ничего не объясняя, стремительно двинулась в сторону здания неподалеку. Баки не оставалось ничего кроме как последовать за ней.       Пунктом назначения стала небольшая кофейня. Людей в ней было не так много. Обеденный перерыв уже закончился и многие разбежались по офисам. Пахло свежей выпечкой, кофе и ванилью. Осмотревшись, Джеймс кивнул.       Саша, обернувшись на него это движение сразу заметила и гордо ухмыльнулась.       — Какой кофе ты пьешь?       — Обычный.              Баки быстро пробежался взглядом по меню заведения. Большая часть названий была ему совершенно не знакома, и он не имел ни малейшего представления, что там могли намешать. Воронова, кажется, заметила замешательство, промелькнувшее на его лице.       — Тут хороший американо, но если есть желание можно попробовать что-то новое, — девушка задумчиво перечитала меню. — Ты сладкое любишь?       — Не особо. Не люблю приторность.       — Поняла. Тогда можешь взять капучино и добавить немного сиропа их тут куча, — Воронова указала рукой на стену позади бариста. Там в ряд была выстроена дюжина стеклянных бутылочек с разноцветными этикетками. — Карамель будет слишком сладкой, так что лучше выбрать что-то ореховое. Макадамия или миндаль, например.       Джеймс на мгновение задумался, закусывая губу.       — А ты что из этого пробовала?       Мужчина повернулся к Саше, вновь сталкиваясь с серыми глазами.       — Оба пробовала. Макадамия мне больше понравился.       — Тогда давай его.       — Хорошо.       Женщина кивнула и обратилась к бариста, разрывая зрительный контакт.       Десять минут спустя они вышли из кофейни с дымящимися стаканчиками. Принюхавшись, Джеймс сделал первый глоток. Горячий напиток слегла обжег язык, но после почувствовался и вкус. Кофейная горечь, разбавленная молоком, смешалась с ореховым ароматом и деликатной пряностью. Барнс довольно хмыкнул себе под нос.       — Вкусно?       — Да.       Воронова, не отрывая взгляд от мужчины сделала глоток американо, пряча за бумажным стаканчиком улыбку.       Дорогу до парка они провели в полной тишине. Дойдя до зеленой лужайки неподалеку от набережной, оба остановились. Женщина все так же не проронив ни слова передала свой кофе в руки Джеймса и после ловко расстелила на траве заранее прихваченный с собой плед. Усевшись на него, Саша похлопала ладонью рядом с собой. Баки устроился слева от нее.       С места, где они расположились было прекрасно видно Бруклинский мост с мелькающими на нем машинами. Мимо них то и дело сновали люди и небольшие группы туристов. Небо было кристально чистым. Солнце, не скрытое облаками, ярко освещало округу, мягко касаясь кожи. Сквозь шум дороги, ропот людей и колыхание волн в заливе, пробивались и другие звуки. Едва шелестела молодая листва, щебетали птицы. Джеймс слышал, как спокойно дышала Александра, сидящая рядом и как размеренно билось ее сердце.        Сердцебиение Баки выровнялось, подстраиваясь под Сашин темп. Он прикрыл глаза, растворяясь во всем что происходило вокруг него, погружаясь в мнимую тишину.       В этот момент он ощутил, как камень, давивший все это время на его плечи, исчез. Дышать стало легче. От былого раздражения и постоянных волнений не осталось и следа. На их место, впервые за долгие годы, пришло спокойствие. В голове стало пусто.       Стаканчики с кофе уже давно опустели, но они не двигались с места. Баки повернул голову в сторону Вороновой. Она легла на спину, вытянувшись на пледе в полный рост. Глаза были закрыты, а лицо не выражало ни единой эмоции. Лучи весеннего солнца путались в волосах, делая их похожими на нити золота.       Саша, поморщившись распахнула веки и вопросительно глянула на Джеймса. Он ничего не ответил, замерев. Все это время ее глаза казались ему серыми, но сейчас на солнце он разглядел в них едва заметные зеленые разводы, а у самого зрачка виднелись коричневые крапинки. Выглядело красиво. Отводить взгляд не хотелось.       Барнс частенько слышал, что его привычка неотрывно смотреть на людей многих раздражала и даже пугала, но Александру это ничуть не смущало. Она спокойно смотрела в ответ, медленно моргая, а вскоре вновь закрыла глаза. Казалось, что она задремала.       Джеймс, отвернулся, продолжая вслушиваться в звуки вокруг и наблюдать за людьми.       Спустя время Саша лениво поднялась со своего места, потягиваясь. Осмотревшись вокруг, она глянула на Барнса. Мужчина смотрел вдаль, не реагируя на ее движения. Его плечи полностью расслабились, исчезла привычная хмурость. Он выглядел спокойно. Воронова похвалила саму себя. Идея вытащить Джеймса в парк была очень и очень хорошей.       После терапии он выглядел еще хуже чем обычно. Казалось, понадобится одно неосторожное слово или мимолетное движение, чтобы он сорвался с места и убил какого-нибудь непутевого прохожего. Становится свидетелем резни Саше не хотелось, и она прибегла к единственному методу, который знала и которой ни единожды спасал ее самому: природа и тишина вокруг. Эти два фактора всегда действовали безотказно.       Ощутив, что ноги окончательно онемели от полного отсутствия движения, Воронова неуверенно встала. Барнс проследил за ее действиями и тоже поднялся. Аккуратно сложил плед, на котором они просидели последние несколько часов и молча пошел в сторону машины.              Уже сидя на пассажирском сидении Джеймс нарушил тишину.       — Так зачем тебе нужно было сюда?       — Это нужно было не мне, а тебе.       Барнс молча смотрел на Сашу. Женщина вздохнула.       — Я буду говорить прямо. После терапии ты выглядел так будто хочешь зарубить кого-нибудь. Меня, случайного прохожего или своего психотерапевта я так и не поняла, — Джеймс тихо хмыкнул, соглашаясь. — Мне показалось что пару часов тишины тебе не помешают, а на природе всегда чувствуешь себя спокойнее.       Барнс, повернул голову на Александру, вникая в каждое ее слово. Неожиданная внимательность и участие завораживали и Джеймс понятия не имел, как ему следует реагировать на подобное.              Он молчал всю оставшуюся дорогу и заговорил вновь, лишь когда Воронова припарковалась у его дома.              — Спасибо, — Джеймс сглотнул, прогоняя не ясно откуда взявшееся смятение, — за сегодня. Это помогло.       Женщина довольно ухмыльнулась, но в ее глазах колыхнулось что-то еще. Барнс не сумел осознать, что именно это было, как мимолетное выражение исчезло.       — Я рада. Хорошего вечера, Джеймс.       — И тебе.       Мужчина вышел из машины, спиной чувствуя ее взгляд. Стоя у двери, он обернулся, не выдержав. Саша улыбнулась ему и махнула рукой, наконец трогаясь с места. Джеймс проводил ее машину глазами, пока та не скрылась за ближайшим поворотом.

***

      Джеймс лежал на покрывале, наскоро скинутом на пол, бездумно глядя в белый потолок. Из окон в комнату проникал теплый свет уличных фонарей. Порой на стенах плясали причудливые тени от проезжавших по дороге машин. Гробовую тишину изредка нарушали едва слышные голоса людей, долетавшие до него с улицы.       Телефон, лежавший на столе, завибрировал.       Баки дернулся и недовольно поморщился. Поднявшись на ноги, он взял его в руки и укладываясь на прежнее место, открыл диалог с Вороновой. Там висело несколько новых сообщений. Ближайшие несколько дней меня не будет в городе. Если что-то случится пиши

Хорошо, я понял.

      В голове внезапно всплыли слова Кристины на сегодняшней терапии. Из всех людей с кем Баки был знаком, близкие отношения он сумел построить только со Стивом, с трепетом возвращая то, что было у них когда-то.       Сейчас в его жизни появилась Воронова, с которой они, как ему казалось смогли прийти к взаимопониманию. Во всяком случае он был рад, что не получил от нее постоянную слежку или ничем неприкрытую ненависть, хотя и не мог наверняка говорить о том, что она думала о нем.       Спустя десятилетия, проведенные в Гидре Барнс научился мгновенно оценивать людей на уровень потенциальной опасности и замечать малейшие подозрительные действия с их стороны, но распознавать их эмоции у него выходило из ряда вон плохо. Зимнему солдату эмпатичность и чувственность были без надобности.       Сегодняшний ее поступок выбил из колеи. Джеймс весь остаток вечера пытался осознать какую цель она преследовала и пришел к логичному заключению, что это было частью ее работы, одним из предписаний Фьюри касательно того: как следует обращаться с Барнсом.       Несмотря на это Джеймс был ей действительно благодарен. После времени, проведенном в парке, он чувствовал спокойствие, которого не испытывал уже долгие годы. Что-то похожее он ощущал, когда был в Ваканде. Он жил рядом с лесом в тихом маленьком бунгало. Там время тянулось медленно, никуда не надо было спешить и ни о чем волноваться.       Поколебавшись пару минут, Джеймс напечатал новое сообщение.

Спасибо за сегодня.

Не за что Я рада если это помогло

Помогло.

      Перечитывая сообщение Баки слабо улыбнулся. Возможно, они с Александрой действительно смогут сработаться.