Первый раз не в первый класс

      Утро началось для Антона весьма вяло. Все было тихо, по мертвецки тихо. Когда он проснулся, родители и Оля до сих пор спали. Тихо, чтобы никого не разбудить, он прокрался из своей комнаты на лестницу. Оттуда, как трусливый зайка по поляне, проскакал по скрипящей половице в кухню. Антон делал это максимально осторожно: наступал ровно на центр половицы, стараясь не дать ноге коснуться края, представлял, что меж половицами кипит и пылает жгучая лава. Придя в кухню, он сел за стол и принялся уплетать уже нарезанную колбасу. Его голову не покидали мысли от волнения насчет его новой школы. Антон по натуре был весьма задумчивым ребенком, несмотря на попытки родителей не давать ему этого делать. Наверно поэтому его постоянно пичкали таблетками. Часы с каждым поворотом стрелочки издавали щелчок. От мыслей возможной травли, его накрыло гадкое ощущение в животе, словно его мысли выпустили ядовитых змей, кусающих его без остановки, как это делали бы его новые одноклассники. Антон весьма быстро закончил кушать, собрался и взяв портфель и вышел из дома. Мороз не особо его поприветствовал холодом или ветром, как это делал в прошлый раз. Когда Антон переступил за порог, то посмотрел на дверь, чтобы удостовериться в находке прошлого дня. Действительно, след от звериной лапы на двери был реальным и несколько глубоким. Захлопнув дверь, а затем и калитку, Антон вышел за ограду, поправляя на шее шнурок-петлю, который родители обязали его носить из-за «Ты — растяпа, ключ потеряешь!», и достиг той злополучной поляны. Как раз на этой поляне он и убегал от стаи дворняг налетевших из леса на него, после того как Антон снял с сосны рукавичку. Может, лес действительно не хотел, чтобы Антон забирал ее, и спустил на него своих гончих? Буря улеглась и вместе с ней лес, по которому он вскоре зашагал, дабы быстро пройти до школы. Деревья все также мрачно выглядели, молчаливо стояли под темным, ранним утром зимы. Еще с прошлого дня казалось, что ни один лучик света не проходит в эти лесные дебри, из-за этого становилось поистине жутко. Перед тем как войти в лес, Антон поправил очки, будто эти большие стекляшки когда-либо приносили ему удачу. Антон вступил в объятия темной чащобы. Редкие птичьи крики раздавались в отдалении, путались в побелевших зарослях. Как Антон и предполагал, в лесу было очень темно хоть глаза выколи, но и достаточно светло, чтобы нормально рассмотреть объекты перед собой. Отчетливо хрустел бурелом, вчерашний ветер, который не жалея сил разносил снег в подобие тумана из сказок, все еще пытался показать свою мощь, гудя между соснами и елями. Холод стал гораздо сильнее, от чего Антон сунул нос под воротник куртки. Обычно его постоянно сопровождал отец, но теперь, когда тот проспал, это дало Антону возможность не прослыть папенькиным сынком в первый же день школы. Каждый шаг по тропинке разносился эхом по тихому лесу. Антону казалось, что при должном желании, у деревьев можно разглядеть лица. Разглядеть то, как они таращатся на него своими мордами пока он пытался мирно пройти по уж точно не мирной к нему чаще. Будто еще чуть-чуть и сосны оживут, потянуться к нему своими морщинистыми, словно старческие руки, ветвями и утянут с собой под землю. А когда Антон уже не сможет ничему противостоять, его родители будут ходить этому лесу, спрашивая у каждой деревяной старухи о их сыне и будут кричать «Анто-о-он!» безнадежно его ища, ведь «Мертвые не отвечают живым». В голове Антона промелькнул образ его скончавшейся бабушки. «Или отвечают…» Внезапно Антон остановился. Лес, словно задышал своими легкими, деревья колебались на ветру, который резко пронесся по опушке. Еще в самом начале, когда он только вошел в лес, Антон прислушивался к его единственному спутнику к школе: лесным звукам. Они сливались в единое произведение, сопровождая Антона по всему пути через лес. Антон внимательно прислушивался к хоть каким-либо изменениям в этой симфонии. Несмотря на то, что он стоял как вкопанный, если б послышался даже один незначительный шум: шелест кустов рядом с ним, внезапный хруст снега, ничейный голос вдалеке — что-либо еще, что дало бы ему понять о преследовании кем-то из леса. Антон не хотел больше геройствовать, опыта с собаками ему вполне хватило. Он повернул голову настолько резко, что шея хрустнула. — Есть здесь кто? Антону ответил только вдруг подувший ветер, который растрепал ближайший куст. Посчитав это достаточным ответом, Антон рванул со всех ног. Он недоглядывался назад, бежал что есть силы, надеялся черт пойми на что. Однако никто его не остановил. Наконец сердце устало забилось, Антона охватила одышка. Он пулей вылетел на трухлявый мост. Студеный ручей омывал опоры своим резким потоком. В тусклом освещение зимнего утра вода была черной как смоль. Оглянувшись Антон заметил, что чащоба молчала, казалась тихой, миролюбивой, неживой. Опять посмотрев на мост, он заметил вдалеке фонарные столбы. «Проселочная дорога!» — пронеслось в голове. Антон поспешил пересечь мост и нырнул под защитный свет фонарных столбов. Он продвигался медленно, перебегал от одного электрического светового круга к другому такому кругу. Было похоже на детскую игру оставалось только крикнуть «Я в домике!», и тогда тебя точно никто не тронет. Тревога все равно нарастала. Искусственный свет не мог вечно спасти Антона. Ему срочно нужно было торопиться в школу, там он сможет укрыться, того глядишь и школа станет любимым, а не противным местом. Проселочная дорога почти подходила к концу в виде развилки, Антон же старался не сбавлять оборотов, но и старался быть не слишком быстрым, чтоб его не застали врасплох. По мере продвижения к развилке свет фонарей становился слабее, пока световой круг не оказался настолько мелким, что освещал только узкий радиус вокруг себя. Антон уже доходил, когда он неожиданно для себя заметил в тусклом свете фонарного столба, сгорбившуюся, лохматую фигуру. Антон встал как вкопанный. Фигура была явно не одна, около ее ног что-то резвилось. Внезапно послышался жуткий утробный рык, словно первобытного зверя, который настиг свою жертву после долгой погони. Фигура выпрямилась и к удивлению Антона заговорила с ним ласковым голосом. — Что ты крадешься? Душу мою украсть хочешь? Ужас скрутил кишки Антона, он попятился, чуть не навернувшись в сугроб, когда эта фигура встала в полный рост и стала подходить к нему. Кто же мог так разговаривать с ним около темной чащи и темных перепутий еще причем тогда, когда всё живое спало? Это меховое чучело подошло совсем близко, а потом продолжила свой расспрос таким же шелковым-бархатным голосом. — Чего молчишь, несмышленыш? Язык вырвали? — Силуэт начал немного пошатываться из стороны в сторону, — Слу-у-у-ушай, а давай-ка я тебе и нос откушу! Будешь знать как совать его в чужие дела! Голос и фигура напоминали Антону девочку. Но он не успел одернуть себя — «Дурак! Испугался девчонки!» — когда различил, как под меховым капюшоном опасно блеснула белоснежная пасть. Свет столба озарил морду лисьей маски, за маской блеснули голубые глаза. «Обыкновенная девочка! Просто маску лисы напялила!» — ну по крайней мере, Антон старался так думать. Как это и бывает после испуга, он нервно заулыбался. — А…я… Просто в школу иду, а тут… ты, — Что я? Никогда не видел, как лиса собаку кормит? У ног девочки-лисы взаправду крутилась маленькая собачонка. Похоже, одна из тех дворняг, что вчера погнались за Антоном. — Извини я не хотел… Услышав его голос, собака тявкнула, ненадолго прижала ушки, а затем одобрительно завиляла хвостом. Видимо, от Антона исходил запах колбасы, которую он совсем недавно уплетал. Антон в замешательстве смотрел то на моську, то на девочку. Она уже не казалась ему страшной — только странной. — Значит не хотел ну-ну…- Лисица заметно стала потише, — Как тебя зовут? — Меня — Антон… А тебя? — А меня нет! Девочка захихикала. Чудная какая-та оказалась. С приветом. Зато голосок был приятный. Растерянность сменилась радостью: незнакомка явно была человек, только со своими странностями. Антон немного злился на себя. Эта лисичка-сестричка гуляла одна в предрассветном сумраке как ни в чем не бывало, а он вздрагивает от малейшего шороха поблизости. Можно было идти дальше, но лисица раздразнила его любопытство. Антон немного усмехнулся, когда представил себе, как на вопрос участкового, завёл ли он новых знакомств, а в ответ он скажет: «Ага, с говорящей лисой!» — А ты здесь живешь, в поселке? — Нет, глупый. Лисы не живут в людских поселках. — Хочешь сказать, что ты живешь в лесу? — Из какой норы ты вылез? Конечно лисам среди людей не выжить… Пока они лисы. Мда, шутки у нее тоже своеобразные. Как и карнавальная маска. Обычное папье-маше с наклеенным мехом. Собака напомнила о себе звонким лаем. Антон стащил с плеча рюкзак, и запустив руку в него, стал искать что-нибудь вкусное, что папа подкидывал ему в рюкзак: печенье или яблоко, может быть даже его любимые крабовые палочки. Говорил, мол «Это тебе от зайчика». Дворняшка, ожидающе облизываясь, засеменила к Антону. Лиса чем-то угощала ее, но явно не утолила собачий голод. Он переключился с дворняги на незнакомку. — Ты чего вырядилась с утра пораньше? На утренник идешь? Лисица внезапно встрепенулась, сбросив с себя серебристые снежинки. И будто сбросила свой человеческий облик… Она превратилась в настоящего зверя. Хитрую и опасную лису. Лишь зазеваешься и тебя не станет. Куски тела полетят в закоулочки. Сожрет и не подавится. Антон опешил и встал, как загипнотизированный. Пока не услышал ее мелодичный смех, скрытый за образом опасного зверя. — Видел бы ты свою маску, сладенький. «Сла…сладенький, она сказала?» Тут он засмущался, покраснел до корней волос. Антон помнил, как ходил с папой в зоосад и смотрел там на лису. Та была серой и тощей. А эта девчонка была огненной и пушистой лисичкой, как в детских сказках. Антон до сих пор шарил в рюкзаке. Пальцы искавшие еду, наконец нашли что-то мягкое и скомканное. — Ну ничего. Скоро проснуться настоящие звери. Когда это произойдет, спроси у них, где они взяли свои человеческие лица. Тень девочки плясала в свете фонаре. Собака же, будто подтверждая слова хозяйки, одобрительно тявкнула. От неожиданности Антон выронил находку прямо в сугроб, толком не разглядев ее. Холодный ветер засыпал края снежной лунки. Дворняга, решив что это и есть угощение, бросилась раскапывать. Лиса только фыркнула. Антон настолько оробел, что не знал куда себя деть. За пределами электрического круга не светало, напротив тьма лишь сгущалась. В ее чернилах беспробудно дремали ближайшие дома. Антон постарался переключить тему. — Так ты в школу идешь? — Ох, каков же дурачок! Ты так ничего и не понял? Ну вот. Он хотел подружиться, а она лишь об него зубы скалит. Еще обзывается. Все-таки надо было пройти мимо и не обращать внимание на эту ряженную вместе с ее глупой собакой. Лицо Антона стало изображать явное недовольство. — А ты чего обзываешься? Не хочешь отвечать — и пожалуйста. Никто не требует. Но что-то удерживало его, притягивало к темной фигуре. Томный образ, этот нежный голос, заставляющий задержаться еще немного. Он был заинтригован и взбудоражен. Антон смотрел на нее, как на пожар. — Ой, да не дуйся, — Лисица опустила ладошку, вместе с этим опустилось и раздражение Антона. Она стала тыкать пальцем на дворнягу, — Ты нравишься Жульке. Лиса оглянулась на окна ближайшего дома, бревенчатый фасад в дымке. Кончик ее фальшивого носа блестел в свете фонаря. — И не только ей. Антон вновь покраснел, как варенный рак. Она говорила про себя или кого-то еще? Он надеялся, что девочка не заметит его смущение в полумраке. Прежде чем спросить Антон откашлялся, и отведя глаза с небольшой улыбкой спросил. — А кому еще я нравлюсь? Антон считал удары сердца. Лиса не отвечала. Ее лукавый взгляд блуждал по морозным рисунков окон. Читал их как книгу. Интересно, что она видит в январских узорах? К тому времени дворняга закончила копошиться в снегу. Она засеменила к нему, сжимая в пасти находку. Варежку. Неужели ту самую, которую он нашел в лесу? Но приглядевшись он понял, что это его рукавичка. Он тут же вспомнил о пропавшем мальчике. — Эй, ты знаешь что-нибудь про Вову? Перед его глазами встала картина: пляшущие силуэты на пустыре. Танцы в ту ночь, когда пропал Вова. Мальчик, чья находка сулила спасеньем семьи Антона и хорошей наградой. Антону вспомнился его день рождения, когда родители обещали отвезти его с сетрой в Париж, в Диснейленд. Но вместо долгожданной поездки родители с нескрываемым смущением преподнесли ему обычный тетрис. Как же он тогда плакал и требовал отвести его на обещанные аттракционы. Именно тогда мама с папой впервые поссорились. Каприз Антона надломил их отношения. Если бы он только мог все исправить… Собрать всех, кого он любит, и отвести их в Диснейленд. — В ночь, когда Вова пропал, я видел как кто-то на тебя похожий танцевал под моим окном. Лиса ничего не ответила. Она словно принюхивалась. — А что, ты тогда испугался? За себя или кого-то еще? «Оля!» — промелькнула мысль о сестре в его голове, а грудная клетка мучительно сжалась. Внезапно лиса чуть-ли не впилась своим взглядом в глаза Антона. — Ну так слушай меня, мальчик по имени Антон. Это большой и страшный лес, — Лисица подошла поближе, — И я — не единственный его обитатель. Другие звери уже знают о тебе. Берегись нас! Этой ночью мы опять придем… Напряжение и опасность исходящая от лисицы хлынула на Антона. «Все же не стоило знакомиться с этим злом в детском обличии» — думал он. — Пока ты со своей семьей будешь меньше всего нас ждать, будешь спать. Мы подкрадемся близко-близко и станцуем.....- Лиса подошла настолько близко, что можно было почувствовать ее дыхание. В воздухе повисла тишина, лиса была готова проглотить Антона. — Макарену! ........... -.......Че? — Эй! Макарена! Антон вопросительно глазел на лисицу, в ступоре ожидая, что она вообще скажет. — Хахаха! Ты бы видел как у тебя челюсть отвисла, Антоша! Видел он меня ночью у своего окна, ага. Как же! А ты случаем не дурачок местный? Меня не отпускают гулять так поздно! Здесь, знаешь ли, дети пропадают. Антон поправил пластиковую душку очков, озадаченный глупой, но угрожающей шуткой. Напугался до чертиков. — Ой, да не тереби свои окуляры! Я тоже раньше была близорукой. Послушай меня — может ума наберешься. Лисичку как обычно называют? Антон ответил почти моментально. — Плутовкой? Лиса сгорбилась и жалостным обиженным голоском заговорила. — Ух, как ты меня! — Ой, прости. Девочка засмеялась, словно серебряные колокольчики зазвенели. — Да шучу я! Конечно плутовкой! Если ты не ловкий и смелый, не боишься с плутовкой водиться, то, я, так и быть, помогу тебе найти этого Вову. Ты же неспроста его ищешь, да? Антон неопределенно поводил плечами. Прозорливость лисицы настораживало. — Знаю я, почему дети повадились в наш лес соваться. Можно порой найти много всякого интересного, — Лиса понизила свой голос, словно боялась, что кто-то кроме Антона ее услышит, — Я вот однажды нашла целый сугроб конфет! И купалась в нем, да так, что челюсть слиплась. Сугроб конфет? После «Макарены» слова этой лисички-сестрички не внушали доверия. Как бы это не оказалась еще одной шуткой. Антон улыбнулся, но на этот раз не искренно. — Посмотрите-ка какой недоверчивый! Ну-ну, а что ты на это скажешь? Она протянула ему руку. В открытой ладони было множество конфет. Особенно ему в глаза бросилась до боли знакомая любимая упаковка жвачки с названием «Turbo» на ее фантике. В городе, где он раньше жил, продавали много конфет. Треугольная лисья морда ткнула носом в его сторону. — Угощайся. У меня их — полные карманы. Взять эти конфеты был большой соблазн. Но что если эти конфеты были из магазина приколов? Откроешь такую, а она как стрельнет. БАХ! И собирай потом растрепанные волосы. — Спасибо, я… В то же время не хотелось обижать новую знакомую, которую он завел на новом месте, однако и брать эту жвачку может повлечь непредсказуемые итоги. Он взял только одну жвачку «Turbo» из горсти конфет в руке лисицы. Антон тут же развернул эту жвачку, эти конфеты не представляли основной ценности. А представляли ее вкладыши с автомобилями. Чем более престижной была марка машины на вкладыше, тем более редкой и ценной она считалась в дворах. Развернув фантик, он был готов запрыгать от радости везенья. У него в руках оказался один из редчайших вкладышей: машина марки «Мерседес»! Он быстро убрал вкладыш в карман, а саму жвачку со вкусом персика завернул с фантик и спрятал в сумку. — Чего больше не взял? — Нет… спасибо… у меня аллергия на сладкое. — Ал…лерг… что? — Ее тон стал озадаченным, — Ты что, живешь в мире таблеток и микстур? — Ну… в целом да. Лиса свистнула. Ее ладонь опустела — конфеты куда-то подевались — и заплавала в воздухе, задумчиво ловя снежинки. — Новый год у вас лишь один раз в двенадцать месяцев? И еще есть эти… м…- Она защелкала пальцами, — Понедельники? — Ага. Антон заулыбался, на этот раз он не знал из-за чего. — Уууу. Как у нас все запущено. Вам бы, юноша, кило шоколада съесть от скуки и уныния. «Кто же ты такая…» — спрашивать было глупо: отшутиться или наплетет с три короба. Все больше казалось, что под маской прячется вовсе не маленькая девочка. — Может, Вова твой тоже нашел сугроб сладостей и теперь кувыркается в нем? Слу-у-ушай, а что если он решил остаться в лесу…? Тогда ему наверно очень холодно в одной варежке. Ветер подхватывал и разносил ее слова, как пламя, и уносил их в дремучую чащобу. Лиса глянула на рукавичку лежавшую на земле. — Или с ним что-то случилось в пути… Она посмотрел в сторону леса. Лес, будто ожил от ее слов. Словно любопытный зверь принюхивался к ней и ее словам. — Дикие звери на него напали? — Это, по-твоему страшно? — Ну… не знаю. — Не знает он! Уж не с двоечником ли я подружилась? — Я хорошист! — Бел да пушист. — Усмехнулась лиса, — Пойдешь со мной, хорошист Антон? Найдем твоего Вову, и сам его расспросишь, что он делал в этой пуще. Пока мы вместе тебя никто не тронет. Вот увидишь. Внутри что-то заворочалась. «Уходи» — посоветовал шепоток. — Я тебе не верю. — Ты думаешь, я врунья? — Лисица опустила голову, — Да и пожалуйста! Мне все равно никто не верит. В голосе незнакомки чувствовалась обида. Поди пойми, наигранная или нет. Лиса отвернулась, будто он перестал ее интересовать. Антону вспомнилась папина любимая фраза «Где твои манеры, сын?» А ведь лиса и вправду была к нему добра. — Не обижайся, пожалуйста. Лисы бывают добрыми. Ну как в сказках. Мне бы только понять, что ты за лиса. Девочка мелодично хихикнула, прикрыв руками нос маски. — Тогда, пойдем со мной в лес — ты все обо мне узнаешь. Но не сейчас, а на рассвете, тебя, бедного, так сильно потряхивает. Айда провожу тебя до школы. Услышав это собака согласно вякнула и бросила возиться с варежкой. Антон взял чуть не сбежавшую от него рукавичку. Они двинулись вперед к школе, и потерявшемуся в этих темных краях, рассвету. Тут и там в окнах домах загорались огни, словно их обитатели подавали им неведомые сигналы. За шторами, у окон мелькали силуэты, и изредка лаяли дворовые псы. Из труб валился серый дымок, слышались приглушенные звуки быта внутри домов. Поселок неохотно просыпался, а Антон с лисой осторожно продвигались по заснеженным колеям. Он шел по слева, она — по правую сторону пока собака плелась за ними следом. Антон ждал, что лиса продолжит разговор, но почти всю дорогу она молчала. Лишь изредка плутовка хихикала, когда собака нелепо чихала от падающих на усики снежинок. Первым молчание нарушил Антон. — Слушай, а как тебя зовут-то? — Ах, ну конечно. Имена, имена, имена! У людей на все непременно должны быть плашки да ярлыки. Вот как бы ты меня назвал? — Даже не знаю… Но я читал в одной книжке про лису по имени Алиса. — А что? Мне нравиться. Пусть будет Алиса! Не поймешь, шутит она или серьезно. Антон оглянулся, словно искал подсказку из вне: у собаки, у темного неба без проблеска зари. Его немые вопросы остались без ответа. Впереди вырисовалась школа. Свет из ее окон не сулил Антону ничего хорошего. Деревья-часовые охраняли пришкольный участок. Крик, детский смех и чей-то свист разорвали тишину. Антон уже ходил сюда с мамой, как только приехали в поселок, и тогда школа казалась уютной: пустые отполированные коридоры, пушистый снег снаружи… Второй раз он пришел один: за учебниками, все пытался представить себе своих ровесников, скатывающихся по перилам, малышей бегущих в библиотеку и учителей, важно вышагивающих с цокотом обуви по коридорам. На пороге в нахлобученных спортивных штанах стояли и курили старшеклассники. Колючие как еж глаза, пожелтевшие от сигарет зубы и кривые усмешки — все это вгоняло в тоску, равную по мощи хмурому зимнему утру. Погрузившись в свои мысли, Антон забыл про попутчицу, когда она вдруг заговорила. — После уроков жду тебя на заднем дворе. Возле повешенного — Возле кого? Она словно проигнорировала вопрос. — Не опаздывай. Антон поколебался. «И хочется, и колется» — так его мама говорит, когда тот не может на что-то решиться. — Я после школы сразу домой. Алиса вздохнула. — Эх, Антоша, Антоша… Это ведь я тебя так легко отпустила. Другие вот так подкрадутся к тебе со своими «улыбочками» и вцепятся — клещами не оторвешь! Попомни мои слова. Внезапно лисья маска распахнула свою пасть в глубоком зевке. Что это за фокус такой? Если это правда маска… — Антоха! Внезапно после этого зова со стороны школы в собаку прилетел шар снежка, который рассыпался при попадании. Собачка жалобно заскулила и сбежала. Посмотрев на эту картину затем обратно на Алису, он увидел, что там никого уже не стояло. «Что ж похоже пора идти…» — подумал Антон и пошел ко входу. Пройдя мимо трех пацанов, стоящих у входа, Антон потянул на себя высокую железную дверцу и вошел. Как только Антон зашел его по лицу, обнаженным рукам и примерзшей шее вдарило печящее тепло, которое исходило от радиаторов. Корридор входа остался таким же, как и в момент когда Антон шел брать книги. Стены выкрашенные на половину в один цвет, старый линолеум, который мог иногда скрипеть как-будто сгнивший и вот-вот провалиться вниз в темную мглу огромной ямы, которая могла таится под полом. Простенькие деревянные окна сильно выделявшиеся в сознании Антона особено, когда он невольно сравнивал эту школу и городскую. Под окнами стояли, а может и были прибиты к стенке в своем мелком кармашке, выкрашенные в зеленый цвет батареи. От этих батарей и отходило такое тепло, что у Антона несколько перехватило дыхание, а из-за внезапной перемены температуры, его очки также откликнулись на изменение, покрывшись толстым слоем влаги. Антон быстренько снял и протер очки. Без них он был точно словно крот — беспомощный, дезориентированный, слепой. Он никогда не забудет как будучи совсем мелким, пошел к окулисту в городе. Он помнил как кабинет этого врача стоял особняком из-за того, что тот был без присущего таким заведеньям запаха лекарств. Интересно, а тут вообще есть врачи? Или люди сами перебиваються? Может есть местный врачь, который и помогает? Антон быстро покачал головой из стороны в сторону, вытряхивая тем самым навязчие мысли, которые явно ему сегодня не помогут. Время еще было, поэтому Антон решил более тщательно осмотреть своей новый «второй дом». Двери кабинетов растянулись по всей длине корридора. Около каждого кабинета были закручены шурупами таблички поясняющие кабинеты, а над дверьми были прибиты цифры номера этих кабинетов. Ближе к концу корридора была деревянная доска объявленний. Антон помнил, что обычно в старой школе на такие доски вешали приглашения на олимпиаду, плакаты презентаций и предупреждения милиции, дабы школьники вели себя осторожно. Эта же доска была поскромнее. В левой части на одной кнопне висело расписание, чуть по центру бумага с большими заглавными буквами гласящее: «ЗАЯВЛЕНИЕ О ПРОПАЖЕ РЕБЕНКА» Антон давно собрал все нужные книги на сегодня, так что в расписании он не нуждался, но вот заявление..... Он взглянул на эту бумажку. На ней было написано все, что могло понадобиться Антону-сыщику.

«ЗАЯВЛЕНИЕ О ПРОПАЖЕ РЕБЕНКА

Матюхин Вова, 10 лет.

Ученик 4 «В» класса.

5 января примерно в 16:00 ушёл из дома

и не вернулся. В последний раз замечен

на мосту через реку Ольшанку.

Был одет в оранжевую куртку с капюшоном,

вязаную чёрную шапку, шарф

и серые варежки с зелёными полосами.

При себе мог иметь пластмассовый автомат.

Особые приметы: рост 142 см,

худощавого телосложения,

волосы русые, глаза зелёные.

Всем, кто может сообщить информацию

о местонахождении Вовы, просьба звонить:

3-67-22 или 02 — милиция

3-17-58 родители Вовы»

Мальчик пропал совсем недавно, можно сказать, почти вчера. В голове в который раз промелькнули танцующие силуэты, кровь на снегу мрачного репортажа и зловещий Хозяин Леса. Странная девочка-лиса, Алиса, которую он встретил сегодня тоже навеивала странные мотивы. Оторвавшись от мыслей, Антон взглянул на часики слабо затянутые под рукавом. Осталось всего 5 минут если не меньше. Антон двинулся к лестнечной площадке. Поднявшись на второй этаж, Антон принялся искать свой класс. Долго его он не искал. Среди детей столпившихся в корридоре он разглядел знакомое лицо — девочку-блондинку с длинными волосами завязаными в косичку. Антон знал что эта девочка староста его класса. Та явно блуждала взглядом среди толпы, высматривала что-то, а может и кого-то. Внезапно из толпы вышла учительница, худощавая шатенка с морщинами от серьезности. Антон помнил ее имя — Лилия Павловна. Он еще помнил что эта девочка-блондинка вроде бы дочь учительницы. Антон прижался к стенке протискиваясь через ряды, когда услышал обращение учительницы к старосте. — Катерина, вытащи журнал и проставь кто есть и кого нет. Девочка кивнула и рысью прошла в класс. Учительнице проводила ее взглядлм прежде чем переулючиться на детей скопившихся в корридоре. — Так, все проходим в класс! Живее! И сама прошла за своей дочкой. Ребята стоявшие в корридоре, кто с недовольным мычанием, кто наоборот с счастливыми улыбками стали проходить в класс. Но внимание Антона притянул, как магнит, один высокий, толстый пацан с не здорово покрытым прыщами лицом. «Прям как репа» думал Антон, пока не увидел поведенье этой «репки». Пацан, на две головы ниже этого громилы, попытался пройти в класс, но был оттолкнут задирой. На растерянный взгляд пацана прыщастый выпалил слова полные желчи. — Смотри куда прёшь, мудак! И вновь толкнул мальчика на этот раз прямо в стенку и с карманами в руках прошел класс. У Антона появилось дурное предчувствие, буд-то ему кишки только что перекрутили. Ладошки запотели то ли от волнения, то ли от той неизвестности, что ждала его впереди, за этой дверью. В точь-в-точь как в его кошмарном сне. Казалось ему, что ждет его в классе вовсе не людской род. Но это же только плохие мысли. Вдруг в классе найдуться нормальные люди, и сейчас он просто себя накручивает? Времени думать больше не было. Антон сделал глубокий вдох и прошел в класс. Антон прищурил глаза от резкой перемены освещения. Кабинет был гораздо, гораздо ярче чем корридоры и уж тем более темное январское утро по-немногу отступающее из-за хоть и холодных, но светлых лучиков солнца. Антон тяжело взглотнул прежде чем подойти поближе к Лилие Павловне. Учительница перебирала разные кипы бумаг. Она даже не сразу обратила внимание на мальчика в очках с толстенными окулярами. Но вот она повернулась к нему. — Мальчик, ты у нас в классе? — Д-да… Антон заикался и заменался даже на незначительном «да». Настолько он нервным еще не был. Лилия Павловна наклонила голову, фыркнула и вытащила из толстенного файла тоненькую бумажку. — Тебя как зовут? — Антон… Это прозвучало слишком тихо. Антон, словно сам не до конца раслышал, что только что пробормотал. Класс, устремивший десятки озадаченых взглядов, почти хором хихикнул, кто-то стал перешептыватся. Лилия Павловна была явно не довольна таким тихим ответом. — Что ты мямлишь? Громче говори. — Антон Петров — Наконец громко произнес Антон. Лилия Павловна нахмурившись принялась искать имя Антона на этом листке. — Нет такого. Ты точно кабинетом не ошибся? — Д-да, точно. Внезапно из опустевшего корридора послышались быстрые, размерянные шаги. Спустя всего пару секунд в дверном проеме появилась фигура в белом капюшоне. Эта точно была девочка, Антон мог это сказать по росту ниже его, по самой фигуре и в конце концов форме лица. Антон и до того как войти слышал отдаленный топот, видимо девочка долго сюда бежала. Только вот она не выглядела уставшей. Девочка двумя руками держала перед собой рюкзак. Тот был старый, потертый, однако весьма объемный для школьной сумки. На ногах у нее были черные ботинки частично заляпанные снегом. Ботинки были армейского образца, прям как в «Универсальном солдате». Чуть выше колен красовалась черная юбка с затянутым до отказа ремнем. В юбку была заправлена рубашка с длинным воротником и немного мешковатыми рукавами. И на все это была накинута белая жикетка с капюшоном, который скрывал волосы девочки, а также прикрывал ее лицо. Теперь внимание класса было приковано на опоздавшую. Она немного молча простояла с опущенной вниз головой и постучала по дверной раме, как бы прося разрешения чтобы зайти. И тут она чуть с предыхание заговарила. — Простите за опоздание. Можно зайти? Странный гардироб девочки пробудил в Антоне чувство чего-то знакомого, он словно уже знал ее. «Неужели Алиса?» — пронеслось у него в голове. Ведь действительно, она несколько навеивала мотивы лисички, с которой он прошагал от проселосной дороги до школы. А что если это реально Алиса? Пришла показать Антону того «Повешаного». Но все эти догадки долго не продержались, когда девочка подняла голову. Это точно была не Алиса. Родинка около губы, маленький носик явно не подходили той ехидной лисице. Что уж говорить про фиолетовые глаза… — Девочка, ты в нашем классе? — Да. Наверное..... — Наверно или точно? Ты уж опредились. Класс вновь хихикнул, на этот раз уже громче. Такую громкую реакцию Лилия Павловна всегда отрезала, пока оно не стало еще громче. — Ну-ка цыц всем! Пошумите мне еще тут! — Она перевела строгий взгляд на девочку. — Тебя как зовут? — Юни Тихонова. В голове Антона тут же всплыл тот самый участковый. Под номером, который он вчера дал маме Антона, было написано «Участковый Тихонов К. В». Похоже эта Юни была дочкой этого лейтенанта.

******

Тихонов сидел нахмурившись и с негодованием таращился на Михалыча. Михалыч же выглядел весьма спокойным и готовым выслушать внеочередную лекцию своего коллеги о долге каждого милиционера. Константин тут же принялся метать икру. — Ты что вообще несёшь, Михалыч?! Как можно милиционеру, человеку который защищает покой граждан, уберигает их от моргиналов и бандитов, самому прибегнуть к такому?! Я не собираюсь этого делать! — Костян, да послушай ты! Михаил уважал принципипльность Тихонова, но не всегда полностью соглашался с ним. — Я же не говорю чтоб мы все время это делали! Всего разок. Живем всего раз, и теперь из-за этого себя постоянно бичевать и во всем отказыватся? — Ты прекрасно знаешь, что я не делаю никаких «сделок»! Лучше умереть честным волком чем счастливым шакалом! И тем более таких мальцов по стране сколько развелось ты вообще видал? Пусть он посидит в КПЗ до выяснения обстаятельств и написания заявления! Всего 2 дня назад сын богатого олигарха из области врезался в машину на встречной полосе. Итог — сынок олигарха отделался царапинами и разбил мерседес E- класса, а водителю такси, который ехал обратно домой, теперь нужна операция и средства на новую машину взамен разбитой в хлам. Нарушение почти всех техник безопасности, попытка побега с места аварии и нарушения трафика в центре поселка во время час пика — это была явная уголовка с кучей админестративных штрафов. Но вот буквально сегодня, отец этого пацана предложил деньги милиционерам и административным чиновникам. — Костя, ну ты подумай! 10 тысяч зеленных на каждого! Это где еще такие деньжища возьмем? — Михалыч, ты понимаешь как мне все равно на эти деньги?! Ни одна бумажка в мире не сможет окупить кровь, пот и страдания человека! Я неприклонен! — Костя…- Михаил снизил тон разговора. — Они могут сделать то, что ты сейчас сильно б желал. — Да? И что же? — Усмехулся Тихонов.- Всю преступность в мире искоренить и отправить нас на пенсию с миллионом в год? Или этому бедолаге, который чуть не погиб, стопу обратно пришить? Что они могут сделать? — Про мужика можешь не волноваться, он у этого олигарха итак был хорошим знакомым, они между собой договоряться. А вот нам могут заплатить за молчание.- Михаил перешол почти на заговорческий шопот.- Или можно попросить этой девочке, которую мы нашли в лесу, нормальные документы сделать. Ты бы мог ее спокойно удочерить, Костя. Тихонов цыкнул и запрокинул голову на спинку стула. Шея чуток хрустнула, а стул заскрипел. Он прикрыл глаза, тяжело выдохнул. — Не играйся с моей душой, Михалыч. На больное место не дави. — Костя, ты не пожалеешь. Все уже улаженно. Нам нужно только помолчать и дело в шляпе. Понимаешь? — Понимаю, и поэтому отклоняю. Этот человек не хотел бы, чтобы после всего, что он сделал, я вот так бы поступил. — А мне кажется наоборот, Костя! — Михаил подсел ближе. — Мне кажется, он был бы разачарован тем, от чего ты сейчас отказываешься. Неужели ты не хочешь спасти ребенка? Тихонов недовольно зыркнул на Михалыча. Рука невольно сжалась вокруг стула от раздражения. — Не заставляй меня сожалеть о своем выборе. Нас будут судить потом, смекаешь? — Вот именно! И ты хочешь таким образом остаться честным и не спасти чужую жизнь? Костя, никто ососбо не пострадал так еще мы можем свою жизнь улучшить. Тихонов облокотился на стол. В глазах его читалась неистовое раздраженние вместе с проблеском раздумья — долгого и мучительного раздумья. Но лейтенант упорно молчал, не решаясь сделать выбор под давлением Михалыча. — Костя, я прошу тебя. Ради нее, ради нас всех в отделе, ради этих пропавших детей. Сделай правильный выбор. Взгляд Тихонова стал совсем печальный. Он уже не питал никаких надежд о переубеждении Михалыча. Деньги одно дело, а вот удочерение Юни… Это дало бы возможность наконец раскрыть исчезновения детей. Может и давно заслуженное повышение получить. Тихонов закрыл глаза и опустив голову взглотнул слюну. — Ладно..... Всего этот единственный раз… Свяжись с этим человеком.

******

Лилия Павловна вновь просмотрела листок на котором были отмечаны имена учеников. И вновь ничего не найдя, она посмотрела на ребенка, ожидающего ее ответа. — Нет такой. После ответа Лилии Павловны Антон наконец-таки заговорил. — Спросите у директора! Может список неправильный или старый? Точно сказали что я в этом классе! Лилия Павловна хмуро посмотрела на список и обратно на новеньких. Нахмурилась еще больше. Затем она неспешно встала. — Я пойду к директору спрошу. Постойте пока здесь. И не шуметь! Я скоро вернусь. Учительница быстрыми шагами вышла из кабинета. Цокот каблуков неспешно становился все меньше и меньше, пока совсем не прекратился. Сидящие в классе принялись громко перешептыватся и хихикать. Антону все время казалось, что про него отпускают шуточки. Несмотря на это он старался стоять с нейтральным выражением. То же самое нельзя было сказать про Юни. Она опустила голову, устремив свой пустой взгляд в пол. — Слышь, очкарик! — Внезапно прервал атмосферу прыщастый пацан. — Доску вытри! Антон не пошевилил ни одной мышцой. Он даже не посмотрел в его сторону. Прыщастый был недоволен такой реакцией. — Очкарик! Ты че не только слепой, а еще и глухой? Доску вытри! Разумееться, Антон ничего не сделал, а вот Юни то ли нервно, то ли оценивающе смотрела на прыщастого да Антона. Наконец обстановка разрядилась, когда вернулась учительница. На ее лице было выражено крайнее недовольство. Она держала в руках бумашку, скорее всего новый список. Она молча передала его Кате, которая тут же принялась что-то переписывать с этого листка на другой. Пока староста переписывала, учительница недовольно воскликнула. — Дурдом какой-то, ей богу! — Она посмотрела на Юни и Антона всё еще стоящих перед классом в ожидании. — И что мне с вами делать? Проследовала немая пауза, которую учительница же и оборвала. — Юни, сядь с Полиной! И сними этот капюшон! Девочка кивнула и прошла назад. Учительница просмотрела весь класс и обратилась к Антону. — А ты пока сядь с Семёном. Прыщастый пацан усмехнулся. — Ага, щас! Он демонстративно поставил свою сумку на стул слева от себя. Учительница строго крикнула. — Семён! Мне опять с твоей бабушкой говорить? Тебе прошлого раза было мало? — Ха! Да ниче она мне не сделает! Она ж добрая! Антон тихо затаил дыхание прежде чем предложить компромисс. — Я сяду сзади него… Учительница глянула на Семёна еще раз прежде чем кивнуть, чтобы Антон пошел и сел. Поставив сумку на пол, Антон поднял голову. Он увидел прищуренный взгляд Семёна, который точно не сулил ему ничего хорошего. Если, конечно, издевательства можно считать чем-то хорошим. Всё только начиналось.......