Глава 8

      Мария терпеливо ждала у входа в Большой зал, опершись о холодный каменный косяк и наблюдая, как Георг, буквально окружённый кольцом взволнованных первокурсников, пытается ответить на все их вопросы одновременно. Его голос звучал устало, но доброжелательно. — Что у нас там дальше по расписанию? — крикнула она ему через головы малышей, стараясь звучать легко. — Прорицание, так ведь? — Да! — отозвался Георг, отбиваясь от очередного вопроса. — Сейчас пойдём! Подожди ещё минуту, Мария! — Для тебя, дорогой и незаменимый староста, все что угодно! — ответила она нарочито сладким тоном.       И стоило ей на секунду отвести взгляд от суеты и улыбнуться своей дурацкой выходке, как знакомое ледяное ощущение скользнуло по коже. Чей-то взгляд.... тяжелый, неотступный, изучающий каждое микродвижение. Она медленно повернула голову. Реддл. Кто ж еще. Он стоял в тени арки напротив, безупречный и невозмутимый, его тёмные глаза буравили её.       Прежде чем она успела даже мысленно выругаться, он бесшумно отделился от стены и скользящей походкой приблизился. — Мария, — его голос был ровным, как поверхность пруда, но в нём звучала неоспоримая уверенность. — Вижу, Георг сильно занят. Я провожу тебя на следующий урок.       Внутри все сжалось. Опять. Неужели он не отвяжется? — О, не стоит, Том, — ответила она, стараясь вложить в голос максимум беззаботности, но кроя улыбки напряглись. — Мы сами прекрасно доберёмся. К тому же, — она специально оглянулась по сторонам, — урок ведь совместный с Гриффиндором, верно? Вон, смотри. Минерва уже направляется к кабинету. — Она ткнула пальцем в сторону строгой фигуры волшебницы, спешащей по коридору с характерной деловой быстротой.       Тонкая бровь Тома едва заметно поползла вверх. Уголки губ дрогнули, готовые сложиться в холодную усмешку или выдать раздражение. Он открыл рот, явно собираясь парировать её отказ, возможно, напомнить о "дрянном характере", который она, по его мнению, демонстрировала.       Но в этот самый момент имо них, сломя голову, промчались двое слизеринцев: Блэк, с развевающимися тёмными волосами, и... Саша! Брат Марии, явно запыхавшийся, чудом увернулся от столкновения с Реддлом, заставив того инстинктивно отшатнуться. — Просим прощения, Том, —выпалил Саша, останавливаясь и смущённо проводя рукой по волосам. — Ничего страшного, Александр, — ответил Реддл, мгновенно вернув маску безупречной вежливости, хотя лёгкая тень досады мелькнула в его глазах. —Но позвольте поинтересоваться, почему вы ещё не стоите у кабинета Трансфигурации? Профессор Дамблдор, я уверен, будет огорчен, увидев такое... несобранное поведение от своих подопечных.       Саша покраснел как рак. Блэк же, стоявший чуть позади, лишь холодно усмехнулся, его острый взгляд скользнул с Марии на Реддла, будто взвешивая ситуацию. — Мы спешили в библиотеку, кое-что забыли! — затараторил Саша, слова путались на языке. — Прямо сейчас бежим в кабинет! Прости еще раз, Том! Мария, увидимся позже! Обязательно! — И, схватив Блэка за рукав, он дернул его за собой, рванув дальше по коридору, оставив за собой шлейф смущения. И по его брошенному, полному паники взгляду Мария поняла: их ждет долгий и очень серьезный разговор. Неужели Саша влип во что-то серьезное? Да не может быть! Это ведь обычно её прерогатива.       Мария мгновенно воспользовалась моментом замешательства. Она стремительно шагнула к Георгу, который наконец освободился от первокурсников. — Ну, незаменимый, все дела решил? — бросила она, ловко хватая его за руку и буквально потащила в сторону лестницы на Северную Башню. — Побежали! А то пропустим предсказания судьбы! — Она обернулась, бросив через плечо быстрый, нарочито небрежный взгляд в сторону Реддла. — До вечера, Том! Не забудь про нашу... встречу! — Голос её звенел дерзкой ноткой, и она специально подчеркнула последнее слово, давая понять, что помнит всё. И прежде чем он успел что-либо возразить, она уже влачила за собой ошарашенного Георга вверх по витой лестнице, оставляя Тома Реддла стоять одного.       Его лицо оставалось безупречной маской учтивости, застывшей в момент её поворота. Но глаза... О, эти глаза! Они не просто были холодны. В них застыла ледяная, бездонная пустота, в которой лишь на миг мелькнуло что-то стремительное и опасное, словно молния в глубине грозовой тучи. Холод, исходивший от них, казалось, заставил сжаться даже теплый воздух июльского дня в коридоре       Он стоял неподвижно, словно изваяние из черного мрамора, лишь пальцы его правой руки, спрятанной в кармане мантии, непроизвольно сжались в кулак, ногти впились в ладонь. Шум шагов Александра и Альфарда давно стих вдали, эхо шагов Ждановой и Георга затихло на лестнице. Внезапная тишина в коридоре стала гнетущей, физически ощутимой.       Из сумрака ниши арки материализовался Рейналф Лестрейндж. Его проницательный взгляд скользнул по исчезающей спине Марии, затем прилип к неподвижной фигуре Реддла. Голос его прозвучал тихо, но отчетливо, с оттенком едкого любопытства: — Том? Жданова снова отвергла твои предложения? — Он сделал паузу, подчёркивая неудачу. —Кажется, я наблюдал финал этой сцены.       Том повернулся к нему медленно, как хищник, оценивающий незваного гостя. Его лицо было бесстрастным, но в глазах, обращённых к Лестрейнджу, всё ещё тлели угли недавнего гнева и холодная решимость. — Она повторила свою ошибку, —проговорил он ровным, металлическим голосом, в котором не дрогнул ни один мускул. — Сегодня она усвоит урок о том, как следует вести себя с нами. — Он чуть наклонил голову, и холодная улыбка стала чуть шире, отчего в ней появилось что-то поистине зловещее. — А позже, когда Абраксас раздобудет досье на неё, мы обеспечим её добровольное сотрудничество, естественно, Рейналф. — Последние слова прозвучали как ядовитая насмешка над самой идеей "добровольности".       Рейнальд усмехнулся коротко и сухо. — Интересно посмотреть, как Малфой будет извиваться перед Ждановой после того, как выполнит свою часть. Сегодня на Прорицаниях, — он понизил голос почти до шёпота, — в хрустальном шаре мелькнул утопленник. Довольно отчётливо.       Том Реддл взглянул на него сверху вниз. Холод в его глазах стал абсолютным, выжигающим. — Предсказания удел слабых умов, Рейналф, — отрезал он, и каждый звук звенел, как упавшая льдинка. — Жалкие вымыслы, не имеющие под собой никаких оснований. Тратить время на подобные глупости признак идиотизма.       Лестрейндж лишь приподнял бровь; в его глазах мелькнул знакомый Тому огонек азарта и сомнения. — Как знать, Том... как знать, —произнес он загадочно, и легкая, непрочитанная усмешка тронула его губы. — Пойдём на Нумерологию, —произнёс Том ледяным тоном, не глядя на Лестрейнджа. — А то эта старая карга не успокоится, пока мы не осчастливим её своим присутствием на её предмете.       Рейналф ответил не словом, а лишь едва заметным, почти кивающим наклоном головы знаком полного согласия и готовности. Этого было достаточно. Слизеринцы развернулись в унисон, их черные мантии взметнулись, как крылья хищных птиц. Они двинулись к лестнице со смертоносной грацией, шагая в полном молчании, но их синхронность кричала о силе и единстве куда громче любых слов.       Атмосфера вокруг них сгустилась, пропитанная холодным презрением. Они шли не как ученики на урок, а как владыки, снисходящие до визита в захолустье. Уже на ступенях, прежде чем скрыться из виду в сумраке перехода, Рейналф бросил через плечо последний взгляд в сторону Северной башни.       В его глазах тлела просто уверенность, а предвкушение жёсткое, как сталь, и сладкое, как яд. Они были абсолютно уверены не только в своём превосходстве над советской волшебницей, но и в том, что вечер принесёт Ждановой лишь унижение, а им долгожданную власть над её знаниями.

***

      И вот долгожданный вечер наступил. Мария, собравшись с духом и прикинув в голове пару запасных планов на случай "слизеринских сюрпризов", двинулась к выходу из гостиной Когтеврана. По пути её провожал ненавистный, прилипчивый взгляд Коха, которую отчаянно, но тщетно пыталась отвлечь Виолетта. Георг буквально утопал в толпе первокурсников, размахивая руками и тщетно пытаясь втолковать основы заклинаний и премудрости написания сочинений для профессора Слизнорта.                         Остальные студенты занимались каждый своим делом. Казалось бы, полная предвечерняя идиллия. И все могло стать просто замечательно после того, как она воочию увидит униженные извинения Малфоя, а Реддл будет вынужден за этим наблюдать.       Спустившись вниз по каменным ступеням в прохладный вестибюль, Мария замерла. Она увидела лишь одного человека Тома Реддла. Он стоял в стороне от потоков учеников, у самого выхода на лужайку, залитую лунным светом. Его фигура в тёмной мантии казалась неестественно неподвижной, сливаясь с тенями колонн. Подозрительно. До мурашек. Что-то здесь было категорически так. Отсутствие Малфоя резало глаз. — Добрый вечер, Мария, — его голос прозвучал ровно, как поверхность озера в безветрие, но в глубине таился стальной отблеск. — Добрый. Том, — ответила она, нарочито медленно оглядывая пустое пространство вокруг него. — Где же Малфой? Я уже предвкушаю зрелище. — Он непременно ждёт нас у самого выхода из школы, — пояснил Реддл, сделав едва уловимый жест в сторону больших дубовых дверей. — Он не вынесет, если хоть одна живая душа станет свидетелем его... смирения. Слишком уязвимо для гордости Малфоя. — В его словах сквозила тонкая, ядовитая насмешка над союзником. — Что ж в таком случае, можем идти? — Мария сделала шаг вперёд, её сердце учащённо забилось, но лицо сохраняло спокойное, почти безразличное выражение «Что они затеяли?» — пронеслось в голове. «Глупая, игра... Но можно сыграть. А вот кто сказал, что я буду играть по их правилам?».       Реддл кивнул, его движения были плавными, как у змеи. Он открыл тяжелую дверь, впуская внутрь прохладный влажный воздух, пахнущий травой и далекой водой. Они вышли на широкую лужайку, освещенную призрачным светом полной луны. Замок возвышался позади них темным монолитом, его окна светились уютными желтыми точками, контрастируя с холодной синевой ночи.       Они двинулись вдоль тропинки, ведущей в сторону озера. Шли молча. Шаги Марии звенели по утоптанной земле, шаги Реддла были почти бесшумны. Тишина давила, нарушаемая лишь далеким уханьем совы и нарастающим шелестом листвы темного леса.       Мария непроизвольно сжала пальцы спрятанные в складках мантии. Они углублялись в тень высоких деревьев, окружавших озеро. Воздух стал еще влажнее и холоднее. Где-то близко квакали лягушки. Вода Черного озера блестела впереди маслянисто-черной гладью, мертвой и бездонной. Никакого Малфоя. — Здесь? — спросила Мария, останавливаясь. — Где же он? Предполагаю, извиняться будешь ты? — В ее голосе зазвучал открытый вызов.       Реддл остановился напротив неё. Он медленно повернулся; его лицо было скрыто в тени, но глаз светились в темноте, как у ночного хищника. В его руке внезапно возникла тонкая бледная палочка. Он не наводил её на неё, а просто держал, как продолжение пальцев.       Ледяной комок страха сдавил горло Марии. Она поняла: это ловушка. Малфой был лишь приманкой. Целью была она. И правила диктовал он. Сейчас. Здесь, у безмолвных вод озера. — Не соблаговоли направлять свою палочку на меня, Жданова, — прокатился его голос, шипящий и уверенный, как удар хлыста по льду. Он едва заметно кивнул головой в сторону густых прибрежных кустов. Как по незримой команде, из тен вышли фигуры в черных мантиях: Малфой, Лестрейндж, Эйвери и еще несколь слизеринцев, чьих лиц Мария в полумраке не разглядела, но чья враждебность ощущалась физически, как холодный ветер с озера.       Мария замерла, пальцы сжались на рукояти палочки, но не вытаскивали ее. Взгляд стрелой метнулся от одного к другому, оценивая численное превосходство и замыкающееся кольцо. Сердце яростно колотилось где-то в горле. — Раз уж мы "всего лишь поговорим", Том, — начала она, её голос звучал удивительно ровно, лишь легкая дрожь выдавала напряжение, — то к чему тогда всем этим господам направлять палочки? — Она окинула слизеринцев, презрительным взглядом. — И если память мне не изменяет, Малфой до смерти боится публичных извинений. Так зачем же приводить целый хор? —Она повернулась к Абраксасу, чьё лицо в лунном свете казалось восковым и напряженным. — Это твоя группа поддержки, Малфой? Или они здесь для того, чтобы... подсказывать тебе слова? Помогать складывать буквы в "извиняюсь"? — Ее тон был отточенным, язвительным, иглой вонзающимся в гордыню Абраксаса.       Малфой вздрогнул, его рука непроизвольно дернулась к палочке. На лице вспыхнуло унижение, смешанное с яростью. Он открыл рот, чтобы рявкнуть что-то в ответ, но...       ... Но Реддл поднял руку. Микроскопический жест. Мгновенное, абсолютное повиновение. Малфой замолчал, стиснув зубы так, что скулы выступили белыми пятнами. — Они здесь для ясности, Мария, — произнес Том, его голос был мягок, как шелк, которым обматывают жертву перед удушьем. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Холодное сияние его палочки теперь было направлено прямо на нее, не угрожающе, но нацелено — Чтобы ты поняла масштаб. Поняла, что это не детская перепалка у библиотеки. — Его глаза, казалось, впитывали ее страх, ее попытки сохранить браваду. — Абраксас извинится. Обязательно. Но сначала нам нужно обсудить твое будущее сотрудничество. Добровольное, разумеется. — Он подчеркнул последнее слово с той же ядовитой насмешкой, что и в гостиной в разговоре с Рейналфом.       Лестрейндж, стоявший чуть позади Реддла, тихо усмехнулся. Эйвери придвинулся ближе, его лицо расплылось в ухмылке ожидания. Кольцо сомкнулось плотнее. — "Сотрудничество"? — Мария выдавила из себя, отступая на шаг. — По-твоему, окружить волшебницу у озера ночью это приглашение к "сотрудничеству"? — Она пыталась вложить в голос презрение, но нотки страха прорывались. — Я не подпишусь на твои грязные делишки, Реддл, даже под дулом палочки. — Ошибаешься, — мягко парировал Том. Его палочка едва заметно качнулась. — Под дулом палочки подписываются многие, особенно когда альтернатива... —Он бросил быстрый взгляд на чёрную, мерцающую лунными бликами гладь озера, — слишком холодна и глубока.       Мария почувствовала, как леденеет кровь. Значит, угрозы не пустые слова. Её взгляд метнулся к Малфою. Тот выдержал его, и в его глазах теперь читалось не только унижение, и злорадное предвкушение. Они знали или думали, что знали, что-то, что могло сломать её.       Она стояла спиной к бездне, лицом к врагам, её палочка все ещё спрятана, но рука на рукояти дрожала. Время для сарказма кончилось. Настало время решения или отчаянного жеста. «Ну что ж, Реддл, ладно...», проговорила Мария с внезапной, подозрительной покорностью в голосе. И прежде чем кто-то успел среагировать, она резко привстала на цыпочки, вытянула шею и притворно всмотрелась в глубь темноты за спиной слизеринцев, глаза её расширились в наигранном ужасе. — Кажется, это профессор Дамблдор! Идёт прямо сюда! —вскрикнула она, указывая дрожащим пальцем в темноту. — Что?! — реакция Реддла была мгновенной, почти рефлекторной. Его ледяная маска треснула, сменившись вспышкой настороженности и гнева. Он резко развернулся, его острый взгляд впился в указанную темноту. За его движением, как марионетки на нитках, дёрнулись и его соратники Малфой, Лестрейндж, Эйвери, и все остальные. На долю секунды их внимание, их палочки всё было отвлечено мнимой угрозой.       Этого мгновения хватило..       Как выпущенная из лука стрела, Жданова рванулась в сторону. Не к замку, не к лесу а к узкому, ветхому мостику, перекинутому через зловеще чернеющий рукав озера, который был у неё за спиной. Её мантия взметнулась, мешая ногам, но страх придавал крылья.       Только ветер свистел в ушах, только земля мелькала под ногами. Она не оглядывалась, не думала только бежала к спасительному мостику, за которым маячила густая тень ив на другом берегу. Ещё несколько шагов....       За спиной раздался ледяной, пронизывающий до костей рев: —Жданова! — Это был не крик, а вопль чистейшей ярости, сорвавшийся с губ Реддла. Он понял. Понял мгновенно, но эти доли секунды промедления его людей стали роковыми.       Слизеринцы опомнились. Проклятия, топот ног, вспышки света от первых, нецеленаправленных заклинаний все смешалось в хаотичном гвалте позади. Мария уже мчалась по скрипучим доскам мостика. Под ногами что-то хрустнуло: сломалась старая доска. Она едва удержала равновесие, отчаянно взмахнув руками. Черная вода внизу заворчала, будто пробудившийся зверь.       Она была на середине. Свет палочек бил по мосткам вокруг нее, вырывая щепки.       Добежать! Просто добежать! — Тебе некуда бежать, Жданова! Прими наконец своё жалкое поражение! — c ядовитой ухмылкой процедил Малфой, наблюдая за волшебницей, замершей на самом краю мостика над Чёрным озером. Позади, как мрачные тени, возвышались слизеринцы. Их лица искажали злобные усмешки,       Мария стояла бледная, но подбородок её был упрямо поднят. — Хорошо, Реддл. Что тебе нужно? — её голос звучал удивительно спокойно, лишь лёгкая дрожь в руках выдавала напряжение. — Совсем немного, — Том сделал шаг вперёд, его глаза холодно сверкнули в лунном свете. —Расскажи мне тайные знания русских волшебников. Это.. скромная плата за спокойную жизнь в Хогвартсе, не находишь? — Его тон был гладким, как шёлк, но в нём слышалась неоспоримая угроза.       Жданова на мгновение задумалась. — В этом... есть смысл, — медленно проговорила она. —Подойди поближе.       Реддл усмехнулся не словам. — Почему же сама не подойдёшь? Боишься? — он кивнул в сторону Малфоя, чья ухмылка стала ещё шире. — Не хочу падать в его глазах ещё ниже, чем есть сейчас, — Мария бросила на Абраксаса презрительный взгляд. — Ну так что? — её глаза вновь впились в Тома, в них горел вызов.       Том решил не придавать значения её "идиотским" условиям. С высокомерным видом он шагнул напротив неё, вскинул брови и замер в ожидании, словно король, снизошедший до просителя. — Hy?       И тогда лицо Марии озарилось почти безумной решимостью. — А теперь запомни навсегда, Реддл! — её голос сорвался на крик, полный ярости и отчаяния. — Советский волшебник никогда не сдаётся!       Прежде чем кто-либо успел пошевелиться, она стремительно рванулась вперед, вцепилась мертвой хваткой в лацканы его мантии и со всей силы дёрнула его за собой! В следующее мгновение они оба, сцепившись в нелепом объятии, с грохотом рухнули в ледяную бездну Чёрного озера. Над водой на секунду повис пронзительный, полный чистой ярости крик Тома Реддла, прежде чем вода сомкнулась над ними.       Вынырнув из ледяной пучины, Мария резко отбросила мокрые пряди волос со лба. Перед ней предстала картина чистейшего ошеломления: слизеринцы на мостике замерли, их лица были искажены немым недоумением. Они явно не могли осознать того, что только что произошло у них на глазах.       А всего в паре метров от неё бултыхалась другая картина куда менее величественная. Том Реддл, яростно молотя руками по воде, пытался удержаться на плаву и не пойти ко дну. Его роскошная мантия превратилась в тяжёлый, смертоносный якорь. Он яростно переводил горящий от бешенства взгляд то на своих окаменевших соратников, то на Марию, пытаясь хотя бы взглядом пригвоздить её ко дну. — Ты что натворила, идиотка?! —прохрипел он, отчаянно выплевывая воду. Попытка сохранить привычное ледяное спокойствие разбивалась о панические всплески. Каждое движение давалось ему с огромным трудом, лицо искажала гримаса ярости, смешанной с животным страхом.       И тут Марию осенило: староста школы, отличник... не умел плавать! Зрелище его. нелепого, отчаянного барахтанья, контрастирующее с его обычной надменностью, было так невероятно комично, что она не выдержала. Громкий, искренний, смех вырвался из её груди, эхом раскатившись по озеру. — И что ты нашла тут такого смешного?! — взревел Том, отчаянно пытаясь поднять голову выше воды. Унижение жгло его сильнее ледяной воды. — Идеальный ученик Хогвартса! —сквозь смех выкрикнула Мария, едва переводя дыхание — Будущий министр магии, светило волшебного мира! И он... он не умеет плавать!       Том, собрав последние капли достоинства, сквозь стиснутые зубы прошипел: — Выйдем на берег... поговорим. — О да! Обязательно поговорим! —весело отозвалась Мария, уже успокоившись и плывя к берегу уверенными гребками. — Только ты сначала выберись-ка, дорогой! — Бросив на него последний насмешливый взгляд, она резко ускорилась, оставляя его один на один с ледяной водой и всепоглощающим гневом. — Немедленно остановись! — прохрипел Том, захлебываясь ледяной водой. Его голос, обычно полный холодной власти, сорвался на хриплый, почти животны вопль бессильной ярости. Он отчаянно молотил руками, пытаясь удержать голову над чёрной гладью.       Мария, плывшая уже в нескольких метрах, медленно развернулась на спину. —С чего бы? — насмешливо изогнула она бровь, глядя на него с явным нежеланием и преувеличенным недоумением. Вода серебрилась на её ресницах. — Тонуть с тобой вместе опять захотелось? Не-а. — Потому что! Я так сказал! —взревел он, пытаясь придать голосу грозную силу, но истеричная нотка пробивалась сквозь ярость. Вода снова хлынула ему в рот, заставив закашляться. — И что? — Мария небрежно плеснула водой в его сторону. — Ты всегда много чего говоришь, Реддл, особенно когда не можешь по-настоящему ничего сделать. — Её голос звенел ледяной насмешкой. — Болтовня удел слабаков.       Унижение жгло Тома сильнее холода. Слепящая ярость затмила разум. Судорожно нащупав палочку, застрявшую в промокшей насквозь, смертельно тяжелой мантии, он с трудом выдернул её. Рука дрожала, но он яростно нацелил ореховую палочку на ухмыляющуюся Жданову. Его губы уже складывались для смертоносного заклятия....       Но Мария была быстрой. Едва мелькнул кончик палочки она мгновенно, как выдра, нырнула, исчезнув в чёрной бездне озера без единого всплеска. Лишь круги на воде расходились там, где она была секунду назад.       Том замер, втянув воздух со свистом и озираясь по сторонам. Тишина. Давящая, зловещая тишина, нарушаемая только его собственным хриплым дыханием и плеском беспомощных движений. Слизеринцы на мостике застыли, как истуканы, не смея пошевелиться.       И тогда...       Что-то холодное и скользкое обвилось вокруг его лодыжки, словно мокрый удав. Легкий, но неумолимый рывок вниз! — ΑΑΑΡΓХ! — Том вскрикнул от неожиданности и ужаса, инстинктивно дернулся, но тщетно. Хватка под водой была железной. Его на мгновение погрузило с головой. Он отчаянно рванулся на поверхность, выплюнул воду, глаза дико метались, пытаясь разглядеть что-то в чернильной темноте под собой. — Жданова! — захлебнулся он, уже не крича, а стеная от ужаса и ярости. — Это ты?! Отпусти сию же секунду!       Ответа не последовало. Лишь новый, более сильный рывок! Его снова потянуло вниз. Мантия превратилась в свинцовый саван. Палочка выскользнула из ослабевших пальцев и медленно пошла ко дну. Над ним сомкнулась ледяная, безмолвная тьма. Наверху, сквозь толщу воды, он смутно видел перекошенные от ужаса лица своих "союзников", беспомощно смотрящих, как их кумир, Том Реддл, будущий Повелитель Тьмы, барахтается как щенок и тонет в школьном озере по милости одной бесстрашной девчонки, Гордость, власть, величие всё растворилось в ледяной воде, оставив лишь панический, всепоглощающий страх и жгучую ненависть. — Тебя... в Азкабан... посадят... — выкрикнул Том, захлебываясь и отчаянно цепляясь за последний аргумент власти. Его голос был хриплым, полным воды и бессильной злобы. — За... покушение... на убийство!       Мария, уже стоявшая на берегу, резким, почти небрежным взмахом руки обсушила себя. Серебристые искры магии сбили с нее воду. Она обернулась озеру, и на ее губах расцвела ледяная, безрадостная улыбка. — Поверь, Реддл, — ее голос звенел, как упавший на лед стакан, — я буду счастлива сидеть на нарах за такое зрелище. Тонущий Том Реддл - это шедевр, лучшее, что я видела в своей жизни. Оно того стоило.       Она наблюдала, как он, все еще по грудь в воде, трясущимися руками пытается навести палочку на самого себя. Заклинание вылетало слабыми, шипящими искрами, едва осушая рукав. Мария вздохнула с преувеличенным раздражением: — Ох уж эти мужчины... Без нас пропадут!       Еще один резкий взмах ее руки и мощная струя теплого воздуха обволокла Тома, мигом высушив его мантию, волосы, кожу. Он стоял на мелководье совершенно сухой, но униженный до самого дна души.       Наступила гнетущая тишина. Слизеринцы на мостике все еще не двигались, окаменев от увиденного кощунства. Том стоял, сжимая свою палочку так, что костяшки пальцев побелели. Его глаза, горящие адским пламенем, были прикованы к Марии.       Она шагнула к самому краю воды, её поза была прямой, как штык. — А вот теперь, Реддл, —прошипела Жданова, её голос был низким, ледяным, как сталь по камню. Она стояла чуть выше него и смотрела на него сверху вниз. Ее глаза, холодные и неумолимые, как сибирский ветер, впились в него с немым презрением: — Мы поговорим, как ты так страстно и желал. — Ни просьбы, ни требования констатация факта.       Он замер. Миг вечность. Бешеная ярость рвалась наружу, требуя мести, уничтожения... Но холодный, рациональный страх глядел на него из её спокойных глаз. Он видел в них абсолютную решимость.       Мария смерила его взглядом, тяжелым и ледяным. — Запомни раз и навсегда, — её слова падали, как удары кувалды по хрупкому стеклу его самомнения. — Общаться ты со мной будешь только на равных. Я не твоя цель, не твоя игрушка и не твоя прислуга. — Голос её внезапно зазвенел острой, личной ненавистью, когда она сделала шаг вперёд: — Я не позволю унижать ни меня, ни моего брата. Никогда. Ни тебе, — она ткнула пальцем ему в грудь, —ни кому-либо из вашей жалкой банды выскочек, возомнивших себя центром этой вселенной! — Она медленно обвела взглядом остолбеневших слизеринцев на мосту. — И передай это своим прихвостням. Если их каменные мозги, конечно, когда-нибудь размягчатся от увиденного.       Не дав им опомниться, она резко развернулась. Её походка была гордой, воинственной, каждый шаг отбивал такт ее победы. Она шла к замку, не оглядываясь, как будто только что выиграла войну.       Она не видела, как адское пламя в глазах Тома начало меркнуть, уступая место чему-то иному. Ярость, пылавшая секунду назад, схлынула, обнажив... холодный, аналитический блеск? Острая боль от унижения всё ещё клокотала, но поверх неё поднимался острый, хищный интерес. Его пронзительный взгляд впился в удаляющуюся спину.       Любопытство? Да. Но не простое. Сколько ещё сюрпризов таила в себе эта Жданова? Насколько далеко она готова была зайти? Где та грань, за которой ее бесстрашие превращалось в безумие? Или... или она и вправду была безумна? Эта мысль, странным образом, не пугала, а... завораживала. Он стоял, мокрый лишь от озёрной тины на ботинках, с пустыми руками, и впервые за долгое время чувствовал не всепоглощающую ярость, а щемящий, опасный интерес. Жданова перестала быть просто досадной помехой. Она стала загадкой. А загадки Том Реддл любил разгадывать. Особенно если их решение сулило возмездие. — Том, всё нормально? — первым пришёл в себя Рейналф, шагнув ближе к другу. Его голос дрожал от остаточного адреналина и тревоги. Глаза беспокойно скользили по лицу Тома, выискивая признаки боли или шока. — Нормально, Рейналф? Да отлично! — шипяще бросил Том, не отрывая горящего ненавистью взгляда от удаляющейся фигуры соперницы. Его пальцы судорожно сжимались в кулаки, а скула дёргалась от сдерживаемой ярости. — Просто одна крыса, ускользнувшая из ловушки... Но ненадолго. — И всё-таки ты не прав, Том, —твёрдо произнёс Рейналф. Он сжал плечо друга, пытаясь привлечь его внимание. —Предсказания.... это не пустой звук! Ты должен поверить! Я видел... я видел тебя в воде! Вот что показало прорицание... Ты был тем утопленником!       Слова Рейналфа словно хлыстом ударили Тома по лицу. Он резко обернулся, его взгляд, только что пылавший ненавистью к врагу, вмиг наполнился холодным, почти животным недоверием и презрением к другу. — Что? — вырвалось у него хрипло. — Ты ты о чём, Рейналф?Эта твоя дешёвая магия предсказаний опять вскружила тебе голову? Видел утопленника? Меня? —Он коротко, нервно засмеялся, но в смехе не было ни капли веселья, только ледяная злоба.       Рейналф не отступил ни на шаг, его лицо побледнело, но глаза горели решимостью. — Это не шутка, Том! — страстно воскликнул он. — Я видел это так же ясно, как вижу тебя сейчас! Темная вода... тина... твое лицо... — Обсудим это в гостиной, —произнёс Том, голос звучал сдавленно от напряжения. — Сейчас дождёмся досье Ждановых и тогда уже решим, что делать. — Хорошо. Альберт, пойдем в замок. И остальные тоже! —властно бросил Лестрейндж; его слизеринский галстук отчётливо выделялся на тёмном мундире. Его голос, резкий и не терпящий возражений, прозвучал как команда. Без лишних слов, подчиняясь негласной иерархии, вся компания человек шесть или семь слизеринцев разного возраста разом двинулась в сторону мрачных сводов замка. Шаги глухо отдавались в наступающих сумерках, лица были напряжены, а взгляды скользили по сторонам с привычной осторожностью.       Атмосфера внутри группы была густой, как болотный туман. Слова о «досье Ждановых» висели в воздухе невысказанной угрозой. Альберт, молодой слизеринец с нервно подрагивающей челюстью, шёл почти вплотную к Лейстрейнджу, его пальцы беспокойно теребили край мантии.       Они спустились по знакомым ступеням в подземелье. Прохлада стала ощутимее и влажнее. Зелёные отблески от подсвеченных сфинксов и змеиных эмблем скользили по их лицам, делая их ещё более отрешёнными и чужими. У тяжелой каменной стены, скрывающей вход в гостиную, Лестрейндж остановился, заставив замолкнуть тихий перешепот за спиной. — Пароль? — проскрежетал каменный страж-змея, её каменные глаза сверкнули в полумраке. — «Чистота крови», — чётко и громко произнёс Реддл. В его голосе не было ни тени сомнения, только холодная убеждённость в своём праве быть здесь,       Каменная стена бесшумно раздвинулась, открывая проход в уютную, но мрачноватую гостиную с низкими сводами, мягкими креслами из тёмно-зелён кожи и большим камином, в котором плясали изумрудные огни. Воздух пах старым пергаментом, дорогим дубом и чем-то ещё влажным, древним, как само озеро за стенами. — Друзья, — голос Тома Реддла прокатился по гостиной Слизерина, тихий, но обладающий ледяной силой, заставляющей смолкнуть любой шёпот. — Наше собрание состоится в эти выходные в Выручай комнате.       Он медленно обвёл взглядом стоящих перед ним слизеринцев; его глаза, отраженные мерцанием камина, казались чернее ночи. — Точное время сообщу позже. Пока можете идти по своим комнатам.       Пауза повисла тяжёлой, звенящей тишиной. — Но если хоть кто-то из вас узнает что-то что угодно о наших... знакомых, — он слегка растянул слово, придав ему зловещий оттенок, — немедленно сообщите мне. Любое слово, любой жест, любая мелочь, которая покажется незначительной....       Он сделал ещё одну паузу, давая словам впитаться. — ...может стать ключом. Понятно? — Да, Том, — как по команде, хором и чётко, словно солдаты, выкрикнули слизеринцы, выстроившиеся напротив него шеренгой. Они замерли, не смея пошевелиться, пока Реддл не кивнул головой коротко, властно, давая отмашку. Лишь тогда группа бесшумно рассеялась, растворившись в мрачных коридорах подземелья, спеша уйти из-под тяжести его взгляда.       В внезапно опустевшей гостиной, освещённой лишь неровным, пляшущим светом изумрудного пламени в камине, на тёмно-зелёном кожаном диване остались двое. Там Реддл откинулся в глубине дивана; его лицо наполовину скрывала тень, наполовину освещал огонь, делая черты ещё более резкими и холодными. Рядом с ним, перебирая пальцами край мантии, сидел Рейналф. Воздух был густ от невысказанных мыслей — И всё-таки... она хороша, — тихо, почти с придыханием, прошептал Рейналф, уставившись в огонь, будто снова видя ту сцену.       Том резко повернул голову. Его глаза, ещё секунду назад казавшиеся отстранёнными, вспыхнули ядовитым огнём униженной ярости. — И в чем же именно? — зашипел он, голос напряжённый, как струна, и полный яда. Само упоминание озера словно обожгло его.       Рейналф вздрогнул от интонации, но не отступил. Он встретил горящий взгляд друга. — Она унизила не только тебя, Том, — сказал он твёрже, подчёркивая каждое слово. — Жданова унизила нас всех. Всю нашу группу! Десять человек! И всё это без единого взмаха палочки! — Он тряхнул головой, в его голосе прорвалось что-то вроде невольного, изумлённого восхищения. — Просто... потянула тебя в озеро, как щенка! И мы стояли как истуканы! Победить так это же — Он искал слово. —это дерзко! Безумно! И, чёрт побери, Том, эффективно! Разве ты не видишь? Это достойно уважения, как умение противника! — Достойно?! — Том вскипел. Он вдруг выпрямился, и тень от камина заплясала на его искажённом гневом лице. — Ещё чего! Да это было... — он замялся, с трудом подбирая слова для описания своего позора, — низко! Подло! Использовала момент! Никакой не гений, просто сумасшедшая коммунистка, возомнившая, что может бросить вызов мне! — Его голос набирал силу, становясь металлическим, звенящим от ненависти. — Пусть пока радуется своей жалкой победе. Но недолго. — Он встал, его фигура выросла в полумраке, отбрасывая длинную, угрожающую тень на стену. — Её час пробил. И когда он настанет, она будет ползать у моих ног. Она будет вымаливать прощение за каждую секунду своего наглого существования, за каждый взгляд, за каждое дерзкое слово. — Его пальцы судорожно сжались в кулаки. — Я заставлю её плакать кровавыми слезами. Я сотру её самоуверенность в порошок. И тогда.... тогда она узнает истинную цену своего "подвига" — Не недооценивай её, Том, —произнёс Рейналф с внезапной, нехарактерной для него серьёзностью, в голосе звучали нотки почти суеверного страха. Его глаза стали отрешёнными, будто он видел не зелёные стены гостиной, а далёкие кровавые поля. — Дядя моего отца... он был в Европе во время Первой мировой... — Он сделал паузу, сглатывая ком в горле. — И знаешь, что они сделали, русские?       Том, все ещё кипящий от ярости, пренебрежительно фыркнул, но его взгляд стал чуть внимательнее. Упоминание войны и странной, почти мистической убеждённости в голосе друга задели его любопытство сквозь гнев. — И что же такого великого случилось? — язвительно спросил он, скрестив руки на груди в позе явного скепсиса.       Рейналф глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Его пальцы беспокойно сжали рукав мантии. — Немцы... — начал он тихо, голос дрожал от напряжения воспоминаний, переданных ему как семейная легенда. — Они применили отраву. Жёлто-зелёную смерть. — Он замолчал, представляя ужасную картину. — По их плану русские должны были либо сдать позицию, либо умереть: задохнуться, истечь кровью, сгореть изнутри. Капитуляция или мучительная смерть других вариантов не было. — Он посмотрел прямо в ледяные глаза Тома, пытаясь до него достучаться. — Но знаешь, что случилось на самом деле? Что было по-настоящему удивительно?       Голос Рейналфа окреп, наполнившись горьким восхищением и ужасом одновременно. — Они пошли в бой, Том. — Рейналф почти выдохнул эти слова, делая их ещё более пронзительными. — Отравленные, задыхающиеся... Кровь хлестала изо рта и глаз от ожогов, кожа слазила лохмотьями... Они шли сквозь этот адскую отраву! — Он резко встал, не в силах усидеть, и его фигура металась в зеленых отблесках камина. — Они шли и умирали на ходу! Но шли! Шли вперёд! Как... как ожившие мертвецы из самых кошмарных сказок! — Он тряхнул головой, и в его глазах горело нечто необъяснимое. — В газетах потом так и написали: "Атака мертвецов".       Рейналф сделал шаг ближе к Тому, его голос опустился до напряжённого шепота, полного неопровержимой убеждённости: — Именно поэтому наша страна никогда не воюет с ними напрямую, Том. — Он ткнул пальцем в сторону, будто указывая на незримого врага. —Потому что мы знаем. Знаем, на что они способны. Знаем, какие идеи ими движут. — Он замолчал, давая словам осесть, а потом произнёс с леденящей душу ясностью: — Они будут бороться до смерти. Но последнее слово... — Рейналф сделал короткую, выразительную паузу, глядя Тому прямо в глаза,... — последнее слово они всегда оставят за собой, даже если это слово будет выцарапано кровью, а тело будет найдено глубоко внизу или не найдено вовсе.       Тишину нарушал только треск дров да тяжёлое, учащённое дыхание Рейналфа. Лестрейндж понял, что задел нечто глубокое, первобытное в Томе его абсолютную, не терпящую никакого умаления веру в собственное превосходство. И девушка у озера стала не просто врагом, а символом этого умаления, символом, который нужно было стереть с лица земли с особой жестокостью.       Том медленно перевёл взгляд на Рейналфа. В его глазах не было уже прежнего огня бешенства, только ледяная, безжизненная пустота и абсолютная, не подлежащая обсуждению уверенность. — Никто не бросает вызов наследнику Слизерина, —произнес он тихо, но так, что каждое слово отдавалось гулким эхом в душе Рейналфа. — Никто. И неважно, как она это сделала. Важно, что она это сделала. И за это... — Он не договорил, но продолжение висело в воздухе, страшнее любых слов. Он развернулся и бесшумными шагами направился к своей спальне, его тень скользила по стенам, как предвестник бури.             Рейналф остался сидеть один в зелёном полумраке, чувствуя, как холод обещания Тома проникает ему под кожу, и понимая, что отныне девушка у озера обречена.