Глава 9

«Какие же они все-таки жалкие, эти аристократы, — язвительно думала Мария, шагая по каменному коридору в сторону гостиной Когтеврана. —Застоявшееся болото, уверенное, что врага можно победить лишь грубой силой магии. Забыли про смекалку, про то, что и волшебство бывает бессильно…»       Эти мысли грели ее душу после стычки с Риддлом, придавая шагу упругость. Но, подойдя к знакомой двери с резным орлом, она замерла: у входа, прислонившись прохладной стене, стоял Саша. Его поза была напряженной, а во взгляде, устремленном в пол, читалось беспокойство. Мария мгновенно сменила планы. Разве можно оставить брата в таком состоянии? — Где ты была? — Саша поднял голову, и тревога в его глазах сменилась облегчением при виде сестры.       При этих словах лицо Марии буквально расцвело: усталость сменилась озорным блеском в зеленых глазах. — Пошли в комнату, сейчас расскажу все! — А разве можно? — Саша нахмурился, кивнув на дверь гостиной. — Я ведь ученик другого факультета, да и, как я уже уяснил, слизеринцев здесь не то что не ждут побаиваются. — Пошли уже! — Мария нетерпеливо развернулась к двери, быстро прошептала ответ на шипящую загадку, и дверь бесшумно отворилась. Она шагнула внутрь, а Саша последовал за ней. Его глаза с любопытством скользили по уютному, залитому мягким светом помещению с высокими книжными шкафами, мягкими креслами и звездным потолком. Совсем не похоже на мрачную сырость Слизерина.       Стоило им появиться в гостиной, как десятки глаз устремились на Жданова младшего. Младшекурсники, игравшие в волшебные шахматы у камина, заметались, отодвигаясь подальше, их взгляды полны откровенной настороженности. Старшие курсы оценили незваного гостя вскользь взглядами, острыми как скальпели, но, узнав в нем брата Марии, вскоре вернулись к учебникам и разговорам, хотя атмосфера заметно сгустилась. — Алекс, добрый вечер! — Георг оторвался от разложенных на столе ингредиентов для зелья и толстой книги, которую он объяснял сидевшей рядом когтевранке. Его голос прозвучал громче, чем нужно, словно он пытался разрядить обстановку.       Виолетта Аллер, девушка с добрыми карими глазами улыбнулась Саше, протягивая руку. — Виолетта Аллер. Приятно познакомиться.       Саша слегка покраснел, но взял себя в руки: — Прошу прощения, мне стоило первому представиться. Александр Жданов. Приятно познакомиться, Виолетта. — Ой, какой галантный юноша! — Виолетта игриво подмигнула, но тут же перевела взгляд на свою подругу и соседку по комнате, Каролину Кох. Та сидела, откинувшись в кресле, её лицо было каменной маской, а взгляд, устремлённый на Сашу, буквально испепелял его. Виолетта, видя, что Каролина готова взорваться, поспешила смягчить удар: — А это моя подруга и наша соседка по комнате, Каролина Кох.       Саша, помня разговор подруг и их презрение к его сестре, встретил ненавидящий взгляд Каролины своей самой очаровательной, чуть вызывающей улыбкой: — Здравствуй, Каролина. Ты не против, что я пришёл в вашу гостиную? — Он нарочито вежливо склонил голову.       Каролина замерла на секунду. Её губы дрогнули, словно она перебирала десяток язвительных ответов. В конце концов, она выдохнула сквозь зубы, едва разжимая челюсти: — Нет. — Одно слово, но пропитанное таким ледяным презрением, что даже воздух вокруг похолодел. — Вот и отлично! — весело парировал Саша, будто не заметив. Мария, не выдержав напряжения, схватила брата за руку и почти потащила в сторону узкой лестницы, ведущей к её спальне. Она чувствовала, как взгляд Каролины Кох, тяжёлый и недобрый, провожал их до самого поворота.       Дверь в небольшую, уютную круглую комнату под звездным потолком закрылась за ними, отсекая гул гостиной и ядовитые взгляды. Мария прислонилась к дереву, закрыв глаза на мгновение — Фух... Ну и атмосфера у вас тут. Как в змеином гнезде.       Саша рассмеялся, сбрасывая напряжение: — Зато у тебя вид шикарный из окна! —начал искать плюсы Жданов. — Дети мои! Вернулись целехоньки! — запищал Мишутка, выскальзывая из-под кровати, как серый пушистый комочек, и бросился обнимать ребят, обвивая их ноги своими цепкими ручонками. Его голосок дрожал от радости и облегчения. — Целые-целые, Мишутка, —ухмыльнулся Саша, ласково потрепав домового по лохматой макушке. — А наша Маша сейчас нам поведает, что она успела натворить за этот славный денек. — А что ж такое случилось-то? —испуганно ахнул домовик, тут же переведя тревожный взгляд с Саши на Марию. Его большие глаза округлились. — Не молчи, егоза! Говори, что учудила? —задрожал он, предчувствуя недоброе. — Ябеда, — беззлобно, но с укором бросила Жданова, сверкнув глазами на брата. — Ладно, садитесь поудобнее, сейчас расскажу.       И начался ее рассказ. Яркий, живой, с огоньком. Мария щедро приукрашивала детали, ловко копировала интонации злодеев, а чтобы передать весь накал страстей у озера, вдруг вскочила и вцепилась Саше в мантию, тряся его для пущего эффекта. Казалось, сама сцена разворачивалось прямо в комнате. И когда самая эпичная часть схватка с Реддлом подошла к концу, она с торжествующим видом победительницы, небрежно достала из чемодана сигарету и прикурила. — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА?! — вскричал Саша, в ужасе глядя на сестру, которая безмятежно развалилась на широком подоконнике, выпуская кольца дыма, будто только что не грозила смертью будущему Повелителю Тьмы. Его глаза были полны немого ужаса и предчувствия катастрофы. — Чуть не утопила Реддла, — спокойно, словно сообщала о прогулке, пояснила Мария, сделав глубокую, небрежную затяжку. Дым ленивыми кольцами поплыл к потолку. — С годами люди мудреют, Маша— прошептал Саша, закрывая лицо. Голос его был полон бессилия. — Но иногда годы приходят одни. — Ой, Машуля, рассмешила старого домового! — хрипловато рассмеялся Мишутка, устроившись поудобнее на ее пуховой кровати и лукаво подмигнув. — Вот и правильно! Пусть мальчишка понежится в озере, остынет. Знай наших! Но эту паганку, — он сердито ткнул морщинистым пальцем в дымящуюся сигарету, —брось сию же секунду! Чтоб я больше не видел этой гадости в твоих руках! — В его голосе звучала неподдельная забота, смешанная с вековой брезгливостью к человеческим дурным привычкам. — Вот именно! Сколько можно курить?! — Саша вскочил. Его лицо было серьезным, почти строгим, а в глазах горела тревога за сестру. — Ты же знаешь, что курение прямая дорога к раку легких! А лечение… — он выпрямился, с гордостью вспоминая пожелтевшие страницы бабушкиных медицинских книг, — лучевая терапия это адские муки! Ты хочешь через это пройти?       Рядом с ним Мишутка молча кивал своей мохнатой головой. Его крошечные красные глаза сверлили Марию с немым, но красноречивым укором: "Слышала, хозяйка?" — Ладно, ладно! — Мария махнула рукой, раздраженно затушив сигарету о подоконник и резко швырнув окурок в темноту ночи. — Хватит мне страшилки на ночь рассказывать, доктор Жданов. —Она обернулась к брату. В ее голосе сквозила усталость, но и тень благодарности за заботу. —Так что ты там хотел рассказать?       Саша сел рядом. Его тон стал серьезнее, тревожнее. — Твоя соседка, Каролина Кох... Она, как оказалось, просто кипит. Бешено недовольна тем, что Реддл уделяет тебе столько своего "драгоценного" внимания. — Он ехидно подчеркнул слово. — Ее подружка, эта Виолетта... пыталась вроде как ее успокоить, но — Саша покачал головой. — Судя по всему, ее "успокоения" только масла в огонь подливают. Если Кох что-то задумвет против тебя будь уверена, Виолетта будет у нее на подхвате. Так что смотри в оба, сестренка. Очень в оба. — Интересно... — тихо прошипела Жданова. Ее глаза, только что усталые, мгновенно загорелись холодным, расчетливым огнем. Она уже мысленно проигрывала сценарии, оценивала угрозы, строила оборону. Вражда с Реддлом - одно, но подлые выходки завистливой девчонки и ее подружки - это уже совсем другой фронт. — Ну, я им покажу, как моих Ждановых обижать! — внезапно взревел Мишутка, подпрыгнув на кровати, как разъяренный ежик. Его мохнатая шерсть встала дыбом, крошечные кулачки грозно тряслись в воздухе. — Я им у-у-ух! Щипаться буду! По ночам стращать! Вещи прятат! Увидите!       Ждановы не выдержали. Их строгие лица расплылись в широких, теплых улыбках. Вид крошечного, но яростно защищающего их домового был одновременно до слез смешным и бесконечно трогательным. Мария сползла с подоконника, Саша встал с кровати. Они опустились на пол, прямо к мохнатому защитнику и крепко обнялись все трое. В этом объятии был весь их мир: смех сквозь тревогу, огромная благодарность за эту лохматую преданность и глубокая, тихая радость от того, что на этом чужом, порой враждебном материке, у них есть свой нерушимый островок их маленькая, но отважная крепость под названием Семья, охраняемая драчливым домовым. И пусть замок гудит от интриг здесь, на полу их комнаты, было тепло и безопасно. — А Феодосии Семёновне, правда-правда, не может сюда приехать? — тихо, почти жалобно, прошептал Мишутка, утирая мохнатый нос лапкой. Его крошечные глазки смотрели на Марию и Сашу с такой тоской, что сердце сжималось.       Мария положила руку на его лохматую головку. — Правда правда, Мишутка, — сказала она мягко, но твердо, глядя в глаза и ему, и Саше. —Слишком опасно. Слишком много глаз следит. — Жаль… — домовой вздохнул так глубоко, что вся его шерсть колыхнулась. — A она... она ничегошеньки не писала еще? — в его голосе вспыхнула крошечная, дрожащая надежда. Он смотрел на хозяев, словно умоляя сказать "да".       Саша отвернулся, горячо сглотнув комок в горле. — Ничего, Мишутка, — произнес он, и голос его предательски дрогнул. — Письма... письма доходят до нее, я проверяю шкатулку каждый день. —Он сжал кулаки, стараясь сдержать подступающие слезы, которые вот-вот готовы были хлынуть из его карих глаз. — Но ответов нет.       Мария резко встала, отгоняя свою собственную грусть — Ну и что? — сказала она бодро, слишком бодро. — Словно вы не знаешь нашу бабушку! —Она ткнула пальцем в воздух, подражая решительности Феодосии Семеновны. — Если б надо было, она бы сама, с одной кочергой, всех фрицев из деревни повыгоняла! Бабушка бы так и сделала. — Ее голос внезапно сник, — если бы не этот проклятый Волков. — При упоминании фамилии все трое невольно поморщились, как от скверного запаха. Тень страха и ненависти мелькнула в их глазах. — Вот-вот! — подхватил Мишутка, стараясь разрядить напряжение. Он важно выпрямился, насколько позволял рост. — Феодосия Семёновна вся в своего деда-казака! Такой же огонь! Он же, бывало, когда на войне с турками был, с одной саблей кидался на целые толпы посягателей, про кольцо забывая! — Он даже топнул крошечной ножкой для убедительности. — А теперь, дитятки мои дорогие, — его тон стал вдруг неожиданно строгим и заботливым, — Спать! Сашенька, я тебя до самой спальни провожу, —он бросил подозрительный взгляд на дверь, — а то мало ли что может случиться в этом барском замке. — Он с отвращением плюнул в сторону: — Тьфу ты! — Спасибо, Мишутка, — искренне улыбнулся Саша, уже немного успокоившись. Он повернулся к сестре, и в его взгляде смешались любовь и привычная тревога, — А ты, Маша. — Он поднял указательный палец. — Попробуй хотя бы сегодня ночь обойтись без приключений? Все твои грандиозные планы по отравлению жизни местным злодеям... — Саша сделал паузу для драматизма, откладываем до завтра. — Договор? — В его улыбке светилась надежда. — Договор, Сашенька! — О, то тоже! — буркнул Мишутка, уже ловко запрыгивая в глубокий карман мантии Жданова, как в норку. Из кармана тут же выглянула его мохнатая голова, бдительно оглядывая окрестности.       Мария протянула брату руку, ее глаза смягчились. — Пошли. Я вас обоих до выхода из гостиной провожу. — Она взяла Сашу под руку, чувствуя тепло и надежность родного плеча, а в кармане мантии зашевелился их маленький, но яростный страж.

***

      Только зайдя в гостиную Сашу проводили взгляды всех старших слизеринцев к счастью Реддл не было в этот момент в гостиной, но он краем уха услышал балтовню Малфоя который считал себя лучшим другом Тома и говорил о том что тот сегодня вечером отправится в библиотке для поиска информации по какому то артефакту. Сейчас его неумение держать язык за зубами сыграло Сашу и Мишутке на руку и только дверь за ними закрылась как домовой выпрыгнул из кармана мантии и тут же предоставил план действий. — Ты, сынок, тут сиди и носа не высовывай! — прошептал Мишутка. — А я пойду-ка прослежу за этим паршивцем, что ж он такое ищет на ночь глядя. — Так точно, товарищ старшина! — широко улыбнулся Саша и тут же выпрямившись по струнке, рука сама собой взметнулась к виску. — Сорванец, ты уж обещаешь? —Мишутка обернулся, его взгляд стал строже. — Слово пионера! — бодро, почти выкрикнул Саша, слегка подпрыгнув на месте. — Ладно... Тогда пойду я. Кричи, шо не так. — И с этими последними словами Мишутка буквально растворился в сгущающихся сумерках коридора словно его и не было.       Саша посмотрел на разбросанные по столу домашние задания. Оказывается, он уже давно все успел сделать. С легким вздохом удовлетворения он уселся на кровать, потянулся за очередной книгой по медицине. Но ero уединение длилось недолго всего пару мирных минут..       Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в комнату, как вихрь, ворвался Альфард — СПРЯЧЬ МЕНЯ! — дико завопил он, голос сорвался от ужаса. И, не дожидаясь ответа, он буквально шмякнулся на пол и мгновенно юркнул под кровать, оставив в воздухе лишь запах страха и пыли.       Едва Альфард успел исчезнуть под кроватью, как следом ворвалась не менее, а то и более разгневанная Вальбурга. Она пыталась сохранить ледяное спокойствие на лице, но тлеющий в глазах гнев выдавал ее с головой. — Где этот паршивец?! — шипела мисс Блэк, надвигаясь на Сашу, как грозовая туча. Каждое слово падало, словно ледяная сосулька. — Не имею представления, Вальбурга, честно — развел руками Саша, слегка отступая под ее взглядом. — Я сам только недавно вернулся в комнату. — Почему это я паршивец?! — раздалось обиженно разгневанное шипение, и из под кровати показалось перекошенное от возмущения лицо Альфарда.       И тут же мисс Блэк, забыв обо всех правилах этикета и светского приличия, стремительно присела на корточки и, схватив брата за шкирку, вытащила его наружу, как котенка. — Да как ты посмел обмануть меня в шахматах?! — зашипела сестра в самое ухо брату, тряся его. Ярость буквально клокотала в ее голосе. — Я всего лишь пошутил, Вальби! — завопил Альфард, беспомощно болтаясь. — Сжалься надо мной, молю! Прости своего брата болвана! Идиота! Недотепу! — И не подумаю! — отрезала Вальбурга, сжимая хватку. — Где мой ферзь?! — Сейчас, сейчас, я его тебе отдам — затараторил Альфард, пытаясь улыбнуться сквозь страх. — Вальби, ты самая любимая сестра на свете, которая всегда самая добрая и самая понимающая! И самое главное которая умеет прощать маленькие оплошности своего непутевого, но бесконечно тебя обожающего братишку!       И дрожащими руками Альфард торопливо достал шахматную фигуру ферзя из кармана брюки, чуть ли не кланяясь, протянул всё ещё пышущей гневом сестре. — И какого Мерлина ты это провернул?! — взвинтилась Вальбурга, забирая фигуру так резко, что Альфард едва не упал. — А почему ты всегда выигрываешь?! — отходя подальше зашептал Блэк. — Я тоже хочу хоть раз почувствовать вкус победы! — заныл Альфард, пытаясь оправдать себя. — Потому что у меня есть мозги, в отличие от некоторых — ледяно процедила Вальбурга. Но тут её взгляд скользнул на ошеломлённого Сашу, замершего у кровати и явно ставшего свидетелем всего этого унизительного фарса. Вальбурга мгновенно выпрямилась, будто по струнке, подбородок горделиво вскинулся, а лицо застыло в образцово безупречной маске светской учтивости. — Прошу прощения за эту несколько нелепую сцену, Александр, —проговорила она гладким, вежливым тоном, будто только что вошла в гостиную. — Надеюсь, мы тебя не отвлекли? — Её взгляд скользнул по книге, лежащей на полу возле кровати Саши — На русском языке, я так полагаю? — Да, — кивнул Саша, всё ещё слегка оглушённый резкой сменой декораций. — Тебе интересна медицина? — Меня более влечет искусство, —ответила Вальбурга с легким, снисходительным движением руки, словно отстраняя саму тему. — Но позволь поинтересоваться, о чем сия книга? Она выглядит основательной. — Книга по общей хирургии, —объяснил Саша, поднимая том. — Хирургии? — повторила Вальбурга, изящно нахмурив брови. Слово звучало для нее непривычно и чуждо. Наследница рода Блэк явно не сталкивалась с подобным понятием. Тем временем Альфард, воспользовавшись моментом, когда внимание сестры переключилось на Сашу и его книгу, начал красться к двери, излучая немое облегчение. — Это раздел медицины, где болезни лечат с помощью операций, — терпеливо пояснил Саша. — К хирургическому вмешательству прибегают, когда обычное консервативное лечение не приносит желаемого результата или просто невозможно излечить болезнь другими способами. — Операций? — Вальбурга слегка поморщилась, словно представив что-то не слишком приятное, но любопытство все же пересилило брезгливость. — И как же совершается сия хирургия? — спросила она с отстраненной вежливостью, скорее из приличия, чем от подлинного интереса. — Не сама хирургия, а операция вот что делают, — уточнил Саша, и его глаза загорелись профессиональным интересом. — Ее выполняют через разрез кожи и тканей. К такому вмешательству прибегают обычно в самых сложных, на первый взгляд, безнадёжных случаях. — И этим кто-то добровольно лечится?! — скривилась Вальбурга, её тонкий нос сморщился от брезгливости, будто она учуяла что-то неприятное. — Звучит варварски! — В моей стране так спасают жизни и обычные люди, и волшебники, — спокойно, но твердо ответил Саша. — Нет смысла изобретать особые заклинания для каждой болячки, когда маглы уже столетиями отработали методы, позволяющие относительно безопасно помочь человеку. Мы просто переняли их бесценный опыт и добавили несколько магических усовершенствований для надёжности. — И она... она действительно работает? Эта..... хирургия? Операция? — удивленно прошептал Альфард, его широко раскрытые глаза перебегали с пылающего энтузиазмом лица Саши на воображаемые скальпели. — Работает? Еще как! — с жаром подтвердил Саша. — Но результат зависит от множества вещей: местных условий, глубины знаний и опыта врача, тяжести болезни или ранения. Обычно операции делают под наркозом глубоким сном. Но вот на поле боя... — голос Саши стал жестче, — там часто экономят драгоценное снотворное. Если ранение не смертельное или не требует сложных манипуляций, могут оперировать и наживую, пока человек в сознании. А вот мы, волшебники, — тут в его голосе появилась гордость, — можем мгновенно усыпить раненого одним заклинанием и спокойно делать все необходимое! Или, если ситуация критическая, опытный врач-волшебник может провести часть манипуляций и без наркоза, приглушая боль заклинанием. — Ничего себе! — выдохнул Альфард, впечатленно качая головой. — А в сколько надо учиться, чтобы стать таким колдомедиком? Врачом-волшебником? — Зависит от специализации, —пояснил Саша. — Чтобы стать педиатром - лечить детей нужно учиться минимум пять лет после основного курса. А чтобы стать хирургом — он сделал значительную паузу, — семь лет, не меньше. — СЕМЬ ЛЕТ?! — Альфард подскочил на месте, будто его ужалили. — Это же целая вечность! — Это же сколько надо... терпения... и самоотречения... —протянула Вальбурга, глядя на Сашу с внезапным, почти невольным уважением, смешанным с полным непониманием такой жертвы. —Столько лет копаться во... внутренностях? Добровольно?! — Интересна эта хирургия —задумчиво протянул Альфард, его взгляд, устремленный на Сашу, стал мечтательным и немного отрешенным. Он будто уже видел себя в белом халате, со скальпелем-волшебной палочкой в руке. — Может... может, и мне пойти колдомедиком? Как думаешь, Вальби?       Ответ пришел мгновенно, как удар хлыста. — А еще нужны мозги, — ледяным тоном отрезала Вальбурга, даже не поворачивая головы, продолжая смотреть куда-то в сторону с видом превосходства, —которых у тебя, идиот, как раз не наблюдается! Не дай Мерлин тебе когда-нибудь стать целителем или колдомедиком! — Она наконец повернулась к брату, ее глаза сверкнули ядовито. —Представляю: ты забудешь заклинание усыпления посреди операции или перепутаешь печень с почкой! Пациент сбежит от тебя, крича!       Альфард лишь выразительно показал язык сестре и тут же, как по мановению волшебной палочки, переключился на Сашу. Его лицо озарилось жадным любопытством. — Слушай, а разве у вас нет Международного Статута о Секретности? — спросил он, наклонившись вперед. — Закона о нерассекречивании нашего мира перед магглами? — Есть, конечно, — кивнул Саша, его тон стал серьезнее. — Но есть и исключения. Если жизнь обычного человека висит на волоске, если ему угрожает смертельная опасность почему бы не применить магию для спасения? Старые знахарки, травницы они веками лечат людей снадобьями и зельями, и никто не запрещает этим заниматься. Главное не афишировать волшебную природу помощи слишком явно. — Все все, что ты сказал... это правда? — прошептала Вальбурга. Ее глаза были широко раскрыты от изумления. Она явно пыталась представить британских волшебников, лечащих маглов где-нибудь в лондонском предместье. Это казалось немыслимым, почти кощунственным. — Конечно, — Саша улыбнулся, его искренность не вызывала сомнений. — Для чего мне вас обманывать? Сами видите я читаю учебник, написанный профессором не волшебником. —Он ткнул пальцем в увесистый том. — Ты говорила, Вальбурга, что тебе интересно искусство, —вдруг перевел он тему, чувствуя напряжение. — Что нравится больше: театр или кино? — Театр, — отвечала Вальбурга, еще не оправившись от шока. — Что такое "кино"? — тут же переспросила она, нахмурив брови. — КИНО?! — взвился Альфард, отпрыгнув от сестры, которая уже занесла руку для подзатыльника. — Что это за зверь такой? — В смысле?! — Саша буквально опешил. Он отшатнулся, потерянно оглядел обоих Блэков и медленно опустился на стул, будто у него подкосились ноги. — Вы не знаете, что такое кино? Никогда не ходили в кинотеатр? Серьезно?! — Так что же это наконец? — потребовала ответа Вальбурга. Ее голос звучал властно, но в глазах горело неподдельное любопытство, заглушившее на мгновение снобизм. — Присаживайтесь, товарищи, —магическим жестом пригласил Саша, указывая на свою кровать. — Нас ждет долгий и увлекательный разговор! — Его глаза засверкали азартом просветителя..       Юные наследники, словно зачарованные, послушно уселись на край кровати, буквально впитывая каждое слово. — Кино, — начал Саша, расправляя плечи и принимая вид лектора, — простыми словами - это движущиеся картинки и звуки, которые сливаются вместе, создавая иллюзию самой жизни! Представь себе ожившую картину! Эти картинки снимают на специальную пленку с помощью хитроумного аппарата - кинокамеры. А потом, через проектор этакую волшебную лампу их проецируют на большой белый экран в темных залах, которые называются кинотеатрами, или в домах культуры. И люди сидят, смотрят... и верят! — Это... это придумали волшебники? — недоверчиво прошептала Вальбурга. В голове тут же всплыли язвительные крики родителей за ужином о жалких магглах, не способных даже башню построить прямо после того как стукач Сигнус донес, что нашёл у неё в комнате магловскую открытку с кривой Пизанской башней. — Почему же только волшебники? — удивился Саша. — Нет! Кино - это в основном достижение магглов. Волшебники могут участвовать, помогать незаметно, иногда даже сниматься, но основа изобретение - труд обычных людей. — И... и никто не презирает волшебников, которые помогают магглам... или снимаются в этом... кино? — сдавленно спросил Альфард, ловя на себе привычно задумчивый взгляд сестры. — Это же против Статута? — За что презирать? — искренне удивился Саша. — Мы живём на одной земле, дышим одним воздухом. Было бы глупо враждовать или строить между нами непроницаемую стену. Мы дополняем друг друга, и в беде один всегда готов прийти на помощь другому. Конечно, мы не раскрываем все тайны нашего мира, смысла скрываться по каждому пустяку, жить в постоянном страхе, что кто-то что-то увидит, тоже не видим. — Удивительно. — выдохнула Вальбурга, и всё голосе впервые зазвучало не только изумление, но и тень сомнения в непогрешимости родительских догмах. — A это... дорого? Сходить в кино? — спросила она вдруг, как будто стесняясь своего вопроса: — Отчего же дорого? Совсем нет! — Саша улыбнулся "Искусство принадлежит народу", как говорил великий Ленин. Билет стоит рубль и четыре копейки. Если верить вывескам на улицах и перевести на вашу валюту... — он на мгновение задумался, — примерно семь галеонов, если не ошибаюсь? — СЕМЬ ГАЛЕОНОВ?! — Альфард чуть не подпрыгнул. — Да это же мелочь! Вальби! — он резко развернулся к сестре, глаза сияли. — Мы ИДЕМ в кино! — Ты в Королевском театре на два акта не можешь усидеть, не начнешь шелестеть фантиками от шоколадных лягушек, а тут "идем в кино"! — фыркнула Вальбурга, но в ее тоне уже не было прежней ледяной твердости, а взгляд задумчиво скользнул куда-то в сторону. — Я ОБЕЩАЮ — воскликнул Альфард, хватая сестру за рукав платья и заглядывая ей в глаза с мольбой щенка. — Буду сидеть тихо, как мышы. Не пикну! Пожалуйста Вальби! Давай сходим? Хоть разок? Это же... искусство! Новое!       Вальбурга отвернулась, притворно поправляя платье, но уголки ее губ дрогнули. Молчание повисло на секунду. — Я... подумаю, Альфард, — наконец произнесла она, стараясь сохранить надменный тон, но легкая искорка азарта мелькнула в ее глазах. — Но ничего не обещаю. — Ура-ура! Саша, ты пойдешь с нами в кино? — воскликнул Альфард подпрыгивая от восторга. Он благодарно улыбнулся сестре, прекрасно зная, что за ее холодной маской скрывается готовность сделать все для его счастья, пусть и с ворчанием. — Почему бы и нет? — улыбнулся в ответ Саша. — Но можно, я приглашу с нами Марию? Она большая поклонница кино и искусства с историей. — Конечно! — не задумываясь, выпалил Альфард, еще не успев осесть. — Мы все вместе пойдем! Вальби? — Он вопросительно посмотрел на сестру.       Вальбурга едва заметно кивнула, ее лицо сохраняло светскую невозмутимость, но в уголках глаз читалось легкое любопытство. — Разумеется, — подтвердила она плавным тоном. — Чем больше знатоков, тем интереснее будет оценка сего маггловского феномена. — Вот и отлично! — Альфард уже мысленно представлял поход. —Так где тут у вас кинотеатр или дом культуры? — Жданов оглядел Блэклв, будто ожидал увидеть волшебный экран прямо в стене спальни.       Энтузиазм Альфарда столкнулся с реальностью. — Здесь такого нет, Алекс, — уныло пробурчал он, его плечи поникли. — Даже в Хогсмиде нет кино. — он машинально повторил слово, услышанное от Саши. — Кинотеатра, — автоматически поправил Жданов, привыкший к точности. Его брови удивленно поползли вверх. — А что такое Хогсмид? — спросил он, заинтригованный новым названием. — Хогсмид? — оживился Альфард, рад возможности сменить тему. —Маленькая деревушка, чисто волшебная! Мы ее проезжали по пути сюда, на поезде.Единственная во всей Британии, где живут только волшебники! — он сказал это с гордостью. — Ученикам с третьего курса разрешено ее посещать в выходные, — тут его голос стал чуть скучнее, — но только если родители подписали специальное разрешение. Без него ни ногой! — Конечно же, ни ногой, братец, —ядовито ухмыльнулась Вальбурга, ее глаза сузились, как у кошки, играющей с мышкой. — Именно поэтому я была вынуждена наложить на тебя временные чары невидимости, как только мое терпение лопнуло слушать твои душераздирающие вопли. Каждый. День! — Она сделала паузу для драматического эффекта. — Помнится, когда чары наконец спали, — голос ее стал мягок, — ты еще целую неделю ходил наполовину прозрачным. Весьма живописное зрелище. Не так ли? — Ну, Вальби! — Альфард аж подскочил на кровати, его лицо пылало от возмущения и стыда. —Зачем ты это вспомнила?! И вообще, — он сбавил тон, бурча себе под нос, — это было давно! Очень давно! — Этот аккурат был в прошлом году, — поправила его Вальбурга с убийственной точностью, поправляя невидимую пылинку на рукаве. — ВОТ ИМЕННО — взорвался Альфард, топая ногой. — Прошел целый год! Целых двенадцать месяцев! Неужели ты будешь припоминать мне это до самого конца моих дней?! До старости?!       Вальбурга медленно подняла голову, ее губы растянулись в самой ядовитой, самой довольной улыбке, какую только можно представить. — Естественно, буду, милый братик, — прошепелявила она сладчайшим голосом — Эта драгоценная история будет бережно передаваться поколение Блэков. Ее услышат твои дети, внуки... правнуки будут покатываться со смеху, узнав, как их знаменитый предок ходил сквозь стены, как призрак, из за собственной истерики! Это станет семейной легендой. — Да ну тебя! — пробурчал Альфард, демонстративно отвернувшись от сестры. Но его фальшивая обида длилась недолго. Сквозь притворное ворчание он услышал нечто необычное тихий, сдержанный смешок Вальбурги. И на его собственном лице тут же расплылась непроизвольная улыбка. Ведь Вальбурга Блэк, эта живая статуя аристократических условностей, по словам их родителей, очень редко позволяла себе такую простую, почти фамильярную непринужденность.       Пользуясь паузой, Вальбурга быстро взяла себя в руки, снова приняв образцово-строгий вид, но искорка любопытства уже разгоралась в ее глазах — А какие кино бывают? — спросила она вдруг, и ее голос, стараясь сохранить холодноватую отстраненность, все же выдал подлинный интерес. Глаза мисс Блэк буквально загорелись. — Есть ли там... жанры? Как в театре? Трагедии? Комедии?       Саша улыбнулся, видя ее неподдельный энтузиазм, пробивавшийся сквозь ледяную маску. — О да! Жанров множество! —ответил он. — Люди да и волшебники, которые ходят в кино чаще всего выбирают романтические истории или комедии, чтобы посмеяться и отдохнуть. Но есть и приключения, детективы, военные драмы... Честно говоря, — Саша с легкой, немного смущенной улыбкой отодвинул в сторону увесистый учебник по хирургии, — в этом вопросе я не лучший гид. Тебе обязательно нужно спросить у Марии! — Он подчеркнуто кивнул в сторону книги. — Как ты, наверное, уже заметила, мои интересы лежат... в несколько иной плоскости знаний. Она же настоящий знаток искусства, кино и всего, что с этим связано. Она расскажет тебе все куда лучше и интереснее!       Вальбурга кивнула, её вагляд задумчиво скользнул от Саши к учебнику и обратно. Контраст между суровой медицинской реальностью, которую он изучал, и миром иллюзий кино, о котором она теперь жаждала узнать, был поразителен. И тем интереснее казалось ей предстоящее погружение в незнакомый маггловский мир.

***

      А тем временем, пока в шумной спальне мальчишек третьего курса гремели споры о маггловском кино и хирургии, по безмолвным, освещенным факелами коридорам Хогвартса вышагивала совсем иная фигура. Том Реддл. Староста школы. Идеальный ученик. Гордость Слизерина.       Его поступь была бесшумной и решительной, словно тень, скользил он по холодному камню. На лице привычная маска вежливой сдержанности, но в глубине темных, почти черных глаз горел холодный, неугасимый огонь любопытства, смешанного с подозрением. Тот самый огонь, что заставлял его идти не в общую гостиную, а в пустующую в этот час библиотеку. «Ждать досье от своих источников? Слишком долго. - Мысль пронеслась в голове Тома, острая и нетерпеливая. — А вот найти хоть какую-то зацепку, кроху информации о том самом артефакте Ждановой это стоило попытки сейчас же». Само это слово "артефакт" вызывало в нем едва сдерживаемое раздражение и жгучий интерес. Что скрывают эти загадочные иностранцы? Что за секреты привезла с собой Мария Жданова? Её безумие и непокорность уже начали его знатно раздражать.       Он миновал статуи рыцарей, чьи каменные лица казались особенно суровыми в мерцающем свете. Тишина библиотеки, обычно действовавшая на него умиротворяюще, сегодня ощущалась иначе как гулкое предвкушение охоты. Он знал каждый стеллаж, каждый закоулок этого хранилища знаний. Где искать то что могло бы пролить на древний артефакт?       Его шаги привели его в дальний угол, к пыльным фолиантам по древней магии и забытым артефактам. Если это не обычный шпильки-нарциссы, а нечто особенное, связанное с их магией или историей, Том провел длинным бледным пальцем по корешкам книг. "Забытые руны Восточной Европы", "Коды и шифры магических орденов XI-XVII веков" каждая книга казалась ему потенциальным ключом.       В тени каменной горгульи, недвижимый и невидимый для обычного взгляда, замер Мишутка. Его крошечные кулачки были сжаты, в в маленьких, горящих яростью глазах плескалась ненависть. «Засранец... — мысленно шипел домовой, следя за каждым движением бледного старшекурсника. — Что ты задумал против моих ребят? »— Его инстинкт кричал об опасности, исходящей от этого слишком уж "идеального ученика". Он был готов в любой миг материализоваться и вцепиться мертвой хваткой в горло этого слизеринского гада, лишь бы защитить Сашу и Марию.       Выше, затерянный среди теней книжных стеллажей, стоял Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Его длинные пальцы были сплетены, а за половинками очков светились пронзительные, но невероятно холодные и расчетливые глаза. Если Мишутка жаждал понять угрозу и предупредить, то профессор Трансфигурации лишь наблюдал с циничным удовлетворением. Он видел, как мальчишка-староста усердно выполнял его работу. Зачем самому копаться в вековой пыли, когда амбициозный Том Реддл с его ненасытной жаждой знаний и власти делает это с таким рвением? Пусть ищет сведения об артефакте Ждановой, которая, возможно, пригодится самому Дамблдору в его далеко идущих планах. Ирония ситуации. была восхитительна: Риддл, сам того не ведая, облегчал работу своему будущему сопернику. «А переманить Ждановых на свою сторону — мысль Дамблдора была ледяной и четкой. — Теперь будет проще. Том уже совершил грубую ошибку, направив палочку на Жданову. А она, хитрая, не растерялась потянула его на дно, показав зубы». Между ними вспыхнула искра вражды, и Дамблдор был намерен раздуть ее в пламя, выгодное только ему. Эта вражда была ему на руку, еще один кирпичик в сложной мозаике его интриг.       Но сам Альбус Дамблдор, мастер полуправды и скрытых ходов, даже не подозревал главного: оба Ждановых уже знали. Знали его истинную сущность, скрытую за маской эксцентричного добряка. И они эти гордые, преданные своей далекой Родине советские волшебники не собирались присоединяться нему, ни к Реддлу. Их решение было твердым, как уральский камень: при первой же возможности, первым же пароходом, уплыть с этого пропитанного интригами острова назад, в страну, где их идеалы, пусть и чужим кажущиеся суровыми, были понятны и защищаемы.       Итак, встал вопрос, витавший в пыльном воздухе библиотеки и над всем Хогвартсом: кого переиграет в этой смертельно опасной игре?       Ждановы? Без галлеона за душой, без именитых покровителей в этом мире, без мощной магической защиты. Но зато несгибаемые сторонники чуждых Британии идей, сплавленные стальной преданностью своей Родине в единое, неприступное целое.       Том Реддл? Пока лишь "обычный" староста, язвительный гений без имени и семьи, но уже сплетающий паутину влияния, собирающий первых осторожных последователей, виртуозно меняющий маски как перчатки.       Альбус Дамблдор? Чародей с шаткой за пределами своей страны репутацией, планирующий разгромить некогда друга, обелить себя в глазах истории и навсегда похоронить темные страницы собственного прошлого под толстым слоем позолоты образа "доброго и светлого" волшебника.       Игра началась. Фигуры двигались по доске, еще не зная, кто из них пешка, а кто игрок. Финал был скрыт во тьме будущего. Только время, неумолимое и беспристрастное, могло показать, кто выйдет победителем из этой схватки теней и амбиций, кто канет в небытие, оставшись лишь в памяти немногих, в чье имя грозное или прославленное будет вписано в учебники магической истории ХХ века кровавыми или золотыми буквами. Гулкая тишина библиотеки хранила эту тайну, как хранит свои секреты сама Судьба.