Час, когда бьют все часы

— Почему я вообще должен что-то говорить? — прошипел Том, с отвращением отряхивая складки мантии от невидимой пыли. — Жданова, я всё ещё надеюсь отыскать край твоих идеологических психозов, но, похоже, эта задача обречена на провал. — Реддл, ты хочешь ещё бутербродов с сахаром? Или, может, новую историю с моей Родины? — приподняла бровь Мария, ритмично постукивая каблуком по краю стола. — Говори, как написано на бумажке! Наших читателей должен поздравить весь твой… отряд. — Пусть они и начнут тогда, — отмахнулся Том, его голос звучал ледяно и высокомерно. — Почему я вообще должен поздравлять кого-то, кто балансирует на пограничье между 2025 и 2026 годом? Желать им… — он развернул бумажку, и его лицо исказила гримаса такого неподдельного недоумения, что волосы, казалось, вот-вот встанут дыбом. — «Счастья, здоровья, успехов!? Веры в чудеса!?» Это что за детский лепет? — Именно так, Реддл. Читаешь, что написано, – и можешь быть свободен, — кивнула Мария, продолжая расхаживать по столу, будто это парадный плац. — Что в этом такого сложного? Поздравить людей. Обычная человеческая вежливость. — Ещё раз – почему я? — его голос стал тише и опаснее, в нём зазвучало шипение, знакомое каждому, кто видел разгневанную змею. — Потому что в моей стране Новый год празднуют всем коллективом. Семьёй. Большой и дружной, — она резко остановилась и повернулась к нему. — А в вашей чопорной Англии как? Сидят по углам и молча считают чужие гинеи? — Что тебя снова не устраивает? — он закатил глаза с таким видом, будто терпит невыносимую пошлость, и швырнул лист на стол. — Как обычно – ничего, — махнула она рукой, но в её зелёных глазах вспыхнул знакомый ему огонь спора. — Просто поздравь людей. Это занимает тридцать секунд. Разве твоё драгоценное время не стоит того, чтобы сделать что-то… приятное? Хотя бы раз в год? — И что же я получу взамен, Жданова? — он откинулся на спинку своего импровизированного трона, сложив пальцы домиком. На его губе играла та самая, высокомерная и холодная усмешка. — Такие пожелания, такие слова… каким-то незнакомым людям из далёкого, почти фантастического будущего… Это должно чего-то стоить. Ты же сама понимаешь. — Не получишь по лицу салатницей, Реддл, — прошипела Мария, и её терпение, казалось, лопнуло, как тонкая струна. — Или… хорошо. Расскажу тебе о ведьмах, живущих на Кубани. — Мало, — отрезал он, но в его глазах промелькнул быстрый, жадный интерес учёного. — Мне нужно что-то… эксклюзивное. Всё-таки эти слюнявые пожелания… — Ладно! — перебила она, подняв палец. — Держи: одинаковых снежинок не бывает. Никогда. Их формы и узоры неповторимы, как отпечатки пальцев. И создают их братья-месяцы. Самый младший, Февраль, отвечает за сложность узора. Январь – рассматривает и одобряет. А старик Декабрь… — она сделала драматическую паузу, — едет в НУИНУ и там уже договаривается о погодных условиях для каждого региона. Лично. Вот тебе народная космогония, которой нет ни в одной твоей пыльной книге из запретного отдела. Доволен?       Том замер. Он смотрел на неё, на эту невыносимую, безумную девушку, которая одним абзацем могла обрушить его планы, а другим – предложить сказку, столь же причудливую и сложную, как любая магическая теория. В его глазах боролись раздражение, любопытство и то самое, глубинное, не признаваемое им чувство, что этот абсурдный ритуал – поздравление незнакомцев – каким-то странным образом… важен. Для неё. А значит, и для их странной, тянущейся между ними нити. — …Доволен, — наконец выдохнул он, и в его голосе прозвучала не привычная победа, а скорее усталая капитуляция перед нелогичностью всего происходящего. Он поднял сброшенный листок, откашлялся и, глядя куда-то поверх бумаги, прямо в пространство, где, как он теперь понимал, их кто-то слушал, произнёс с неохотной, но уже без прежней язвительности, торжественностью: — Итак… С наступающим 2026 годом. Пусть он принесёт вам… счастья. Здоровья. Успехов. И… — он будто давился словами, — веры в чудеса. Хотя бы в такие, как нерукотворные снежинки.       Мария, стоя на столе, едва заметно улыбнулась. Это была её маленькая, частная победа. Не над ним, а для него. И, возможно, для всех, кто их слышал. — Твоя очередь, Жданова, — усмехнулся Том, откинувшись в кресле с видом человека, готовящегося услышать очередную порцию сомнительной сентиментальности. — Что же ты пожелаешь этим… гостям из будущего? Что-то патриотическое и духоподъёмное?       Мария лишь улыбнулась, и её улыбка на этот раз была не острой, а тёплой и немного далёкой. Она поправила выбившуюся рыжую прядь и на секунду её взгляд стал отсутствующим, будто она видела не каменные стены Хогвартса, а совсем другие картины. — Товарищи, — начала она, и её голос зазвучал мягче, глубже, без обычной ироничной брони. — Новый год… это один из немногих праздников, на который собирается вся семья. Неважно, большая она или маленькая, родная или выбранная. Забываются обиды, ссоры, вся эта шелуха. И остаётся просто… тихая радость. Хочется отдохнуть. Не от труда – труд это почётно. А от суеты. От вечной гонки. Просто собраться всем вместе у одной печи, слушать, как за окном воет метель, и чувствовать себя в безопасности. Быть счастливым. Хотя бы раз в году.       Она на мгновение замолчала, и в её зелёных глазах отразилось пламя свечи – а может, далёкий огонёк в хате под Краснодаром, где её ждала бабушка. — Я верю, что в уходящем году у вас многое получилось, — продолжила она, и в голосе вновь зазвучала твёрдая, бодрая нота. — Может, кто-то достиг своей цели, словно стал комсомольцем. Или поступил в свой личный «НУИНУ» – институт самой жизни. А если что-то не вышло… — она махнула рукой, — не принимайте близко к сердцу! Новый, 2026-й, станет вашим годом. Годом, который вы сможете покорить. Как покоряют высоту, или стройку, или… целую страну.       Она перевела взгляд в пространство, словно вглядываясь в туманную ленту времени. — Вы там, в 2026-м, знаете, чем закончится наш 1943-й. Знаете, быть может, и наши с ним имена, — она кивнула в сторону Тома, и в уголке её рта дрогнула та самая, знакомая ему, умная усмешка. — И я надеюсь, знаете только самое лучшее. А я хочу вам сказать вот что: радуйтесь. Просто радуйтесь. Каждой мирной минуте. Каждому спокойному вздоху. Каждой чашке горячего чая. Будьте счастливы. Не по-государственному, не по-идеологически – а просто. По-человечески. Это иногда самое сложное и самое важное.       Она снова посмотрела на Тома, и в её глазах блеснула самоирония, смешанная с непоколебимой уверенностью. — И главное – найдите свою "песочницу". Ту, за которую вам не жалко будет пачкать руки. Ради которой стоит спорить, бороться и строить, даже если со стороны это выглядит смешно и незначительно. Потому что именно в песочницах, знаете ли, дети возводят свои первые, самые важные крепости. А взрослые… взрослые находят в них свои последние и самые прочные оплоты. За которые готовы стоять насмерть.       Она выпрямилась, и её фигура в скромном свитере на мгновение показалась невероятно значительной. — С наступающим 2026-м годом, товарищи. Мира вам. Тепла. И своей, самой лучшей и неповторимой, песочницы.       Том не произнёс ни слова. Он сидел, погружённый в тень, и только его пальцы медленно постукивали по ручке кресла. В его тёмных глазах не было насмешки. Была сложная, незнакомая ему самому глубина. Он смотрел на эту девушку, которая могла говорить о государственных переворотах и о семейном тепле с одинаковой, огненной убеждённостью. И где-то в самой глубине его холодной, выстроенной вселенной что-то дрогнуло. Как первый тихий звук далёкого, но неотвратимого обвала. — Сентиментальный вздор, Жданова, — пробурчал Том, отводя взгляд, но в его голосе не было прежней едкой убеждённости. Слова звучали скорее как ритуальный отпор, привычная защита. — Совершенно нерационально. Как и та история с тем магглом, что попал в ваш институт. — Именно поэтому и нужно построить хотя бы один такой институт здесь, в твоей Англии, — парировала Мария, легко спрыгивая со стола и плавно опускаясь на каменный пол. — Чтобы Англия стала новым индустриальным центром магической мысли? — уточнил он с привычным высокомерием, но в интонации проскользнуло любопытство. — Чтобы туда под Новый год мог попасть самый обычный человек. И встретить его вместе с волшебниками, — ответила Мария, и её улыбка стала тёплой и загадочной, словно она делилась самым сокровенным секретом. — Ты не говорила, что он приехал именно под Новый год! — Том резко встал со своего кресла, и в его движениях появилась несвойственная ему порывистость. Его тень метнулась по стене. — И что он встречал этот праздник с вами? С волшебниками? — А ты и не спрашивал, Реддл, — пожала она плечами, и в её глазах заплясали весёлые искорки. — Да. Встречал. Танцевал в одном хороводе. Пил шампанское, которое искрилось, как самое простое заклинание радости. Ты, как обычно, смотришь на точку, но не видишь картины.       И в этот раз она, к его величайшему изумлению, не закатила глаза. Она посмотрела на него прямо. И улыбнулась. Не насмешливо, не снисходительно. А с открытой, почти озорной теплотой, которая обезоружила его сильнее любой магии. — Ведь в Новый год, как известно, сбываются самые… несбыточные мечты. Даже те, о которых ты боишься себе признаться.       Том замер. Воздух, казалось, загустел от этой улыбки и этих слов. Его острый ум, всегда оценивавший риски и выгоды, в растерянности застыл перед этой немыслимой, абсурдной идеей – общий праздник, стирающий границы между магглами и волшебниками, между «нами» и «ними». Это было безумием. Ересью. И… ослепительной, пугающей возможностью, которую он никогда не рассматривал. Он молча смотрел на неё, и в его тёмных глазах бушевала настоящая буря – отрицание, гнев, а где-то на самом дне – крошечная, жадная искра чего-то другого. Надежды? Любопытства? Признания, что её "вздор" может оказаться куда более революционным, чем все его сложные, тайные планы.

***

Что ж, этот год подходит к концу. А может, кто-то из вас уже слышал первые секунды 2026-го – там, где вы живёте. Для каждого из нас он прошёл по-разному, но я искренне надеюсь, что в вашей памяти он оставил больше светлых и тёплых воспоминаний, чем иных. В этом году я наконец-то решилась воплотить в реальность задумку, которую вынашивала целых три года. И ни разу не пожалела. Эта история, которая начиналась как искра в голове, теперь живёт своей жизнью – и в этом огромная ваша заслуга. Надеюсь, в новом году мне удастся радовать вас новыми главами. Эта работа с самого начала не задумывалась как мрачная сага. Скорее, как история с лёгким налётом магии, тёплым юмором и – да – иногда лёгким облачком грусти, которое только оттеняет яркие моменты. История, которая, в конечном счёте, смотрит вперёд с надеждой. На счастливый финал. На лучшее. От всего сердца хочу сказать огромное спасибо вам, моим читателям. Тем, кто ждёт продолжения этой невероятной пары – колоритной, взрывной, странной и такой живой. Тем, кто находит время оставить комментарий – честно, я и представить не могла, что эта идея найдёт такой отклик. И тем, чья невероятная щедрость и поддержка в виде наград повергали меня в немой, счастливый шок. Ваше участие – это самый ценный и вдохновляющий дар. Искренне желаю, чтобы в 2026 году каждый ваш план, каждая самая смелая и, казалось бы, несбыточная мечта, загаданная под бой курантов, обрела крылья и нашла дорогу к вам. Ведь в эту волшебную ночь, как известно, возможно всё. Ещё не раз появятся в тексте мои скромные, но очень любовные отсылки к советскому кино, книгам, актёрам и сказкам – моя любовь к этому миру безгранична. Она живёт во мне, и я рада делиться его частичками с вами. И, как говаривал незабвенный товарищ Огурцов из фильма "Карнавальная ночь": «Товарищи! Есть установка – весело встретить Новый год!» С Новым 2026 годом, дорогие читатели! С новым счастьем, новыми историями и тёплым светом в душе!💗