Глава 39. Как мы к этому пришли.
10 мая 2026, 20:30— Почему его никто не видел? — прошипел Том, придерживая девушку за локоть. — Это невозможно не увидеть, Жданова!
Мария лишь закатила глаза и даже не повернулась в сторону его кудахтанья. Она удобнее уложила свою руку на его локоть, и, словно супружеская пара, они продолжили свой путь.
— Я требую ответа!
— Не ори, — шикнула на него девушка и довольно ухмыльнулась. — А что ты думал – только ты один в этом замке самый превосходный? Сколько веков Мишутке?
— Девятнадцать, — недовольно скривился Реддл. — Это не даёт никакого объяснения. В чём причина?
— Он показывается только тем, кому хочет показаться, — Мария легко пожала плечами, что ещё больше бесило слизеринца. — Это одна из его способностей.
— Какие ещё есть? На что он способен?
Мария медленно повернула голову в его сторону и улыбнулась самой невинной улыбкой.
— Душить. А что?
Реддл слегка замедлил шаг и с прищуром посмотрел на девушку. Или на её накрученные распущенные волосы. Стоит намекнуть советской девчонке, чтобы ходила так чаще, а возможно, и всегда, а не с этим растрёпанным пучком.
— Отвратительное создание, — скривился Реддл. — Нормальное создание никогда не будет душить волшебника.
— Он и людей душить может, потому что… — и тут же замолчала, явно не собираясь делиться секретом.
— Почему же? — настаивал Реддл, видя, как они подходят к знакомой двери.
— Потому что потом, — довольно заявила Мария и тут же высвободила руку. — Идём. Вальбурга сказала…
И тут же знакомые руки схватили её в охапку и притянули к себе под удивлённые взгляды двух слизеринцев, которые шли позади них.
— Альберт, Рейналф, — прошипел Том, удерживая Жданову на месте. Его пальцы впились в её талию, и она почувствовала, как даже сквозь плотную ткань платья её тело откликается жаром. — Идите, мы вас догоним. — Он обольстительно улыбнулся своим друзьям, но эта улыбка не коснулась его глаз – они были прикованы к Марии. Он сильнее притянул девушку к себе так, что их бёдра почти соприкоснулись.
Те лишь в очередной раз в недоумении посмотрели на эту странную парочку и медленно продолжили свой путь вперёд. И лишь Альберт косо посмотрел на то, как Реддл сильнее сжал талию девушки, а та пыталась стукнуть его каблуком туфли. И сердце слизеринца защемилось – то ли от ревности, то ли от досады, а может, от той и другой вместе, да так, что стало трудно дышать.
Он бы отдал всё, что у него есть: фамильное кольцо, место в семейном древе, будущее кресло в Министерстве – лишь бы оказаться на месте Тома. Лишь бы стоять так близко к этой рыжей, несносной, невозможной девчонке, чувствовать тепло её тела, вдыхать запах её волос. Он бы не стал грубо хватать её, не стал бы зажимать в углу, требуя поцелуев и уступок. Он бы... он бы подошёл робко, с замиранием сердца, протянул бы руку и спросил разрешения дотронуться. И если бы она позволила, он бы прикоснулся к ней так, будто она сделана из самого хрупкого стекла – бережно, почти невесомо. Он бы притянул её к себе медленно, давая время отстраниться, если она не захочет. А если бы она всё же ударила его каблуком – ну что ж, он бы воспринял это как должное. Её гнев, её дерзость, её огонь – всё это было бы для него подарком, даже если бы она оставила синяки. Потому что это была бы она.
Он сжал зубы и отвернулся, делая вид, что разглядывает узор на ковре. Где-то в груди ныло глухо и безнадёжно. Альберт знал: он никогда не решится на то, на что решается Реддл. Он никогда не посмеет взять то, что хочет. Он будет стоять в стороне и смотреть, как Том и Мария ссорятся, мирятся, целуются – и проклинать свою трусость. И всё, что ему останется, – это улыбаться Рейналфу и делать вид, что ему всё равно.
— Альберт, ты чего застыл? — окликнул его Рейналф.
— Иду, — хрипло ответил он и, не оглядываясь, шагнул вперёд, оставляя за спиной бурчание Марии и шипение Тома.
— Мы опаздываем, — напомнила Реддлу Мария, с победным видом уперев руки в бока.
— На что способно это создание? — прошипел Том, поправляя мантию и стараясь не хромать.
Мария тяжело вздохнула и сделала шаг навстречу, довольно ухмыльнувшись, слегка прищурившись. А затем положила ладони ему на грудь – прямо поверх мантии, и сама же её поправила, медленно проводя ладонями по ткани, будто размышляла о чём-то своём, сокровенном. Том замер, чувствуя жар её пальцев даже сквозь несколько слоёв одежды.
Он встретился с её зелёными глазами – и она улыбнулась чему-то, привстав на цыпочки, не отводя взгляда, лишь слегка наклонив голову влево. Её дыхание коснулось его губ – и у него перехватило горло. Том попытался сглотнуть, но ком в горле не проходил. Девушка была хуже минного поля – он никогда не видел мин, но обломки бомб, разбросанные по лондонским улицам после налётов, вполне походили на характер этой рыжей ведьмы.
Он уже потянулся вперёд, чтобы перехватить инициативу, но Мария ловко наклонилась сама – и её лицо прошло в нескольких сантиметрах от его губ, замерло у самого уха.
— Сказки рассказывать, — прошептала она, и её дыхание обожгло кожу. — А ты на что рассчитывал, Реддл?
И, не дав ему опомниться, ловко отпрыгнула к двери, оставляя его стоять с пылающим лицом и бешено колотящимся сердцем.
Том Реддл изо всех сил пытался сохранить идеальную маску – чтобы никто не увидел ни ярости от бессилия, ни раздражения от того, что Жданова действительно будет целовать его только тогда, когда сама захочет. Или –Мерлин его знает – чего там ещё. Но глядя на её довольное лицо и эти дурацкие, чёртовы кудри, он чувствовал, что трещит по швам.
Незаметно выдохнув и досчитав до пяти, с каменным лицом он повернулся к девушке, которая всё ещё стояла возле двери и ждала его. Сделав два шага ей навстречу, он положил её руку себе на локоть и толкнул дверь вперёд, входя вместе с ней.
— Это ещё аукнется тебе, Жданова, — прошипел он ей на ухо, притягивая ближе, так что её бок прижался к его телу. — Твои психозы уже торчат у меня… — Он вдруг оборвал себя, заметив знакомое лицо, и, мгновенно сменив тон, обольстительно улыбнулся: — Добрый вечер, мистер Ролер. — И пихнул Марию под рёбра, чтобы та тоже улыбнулась мужчине. — Конечно, мы обсудим новые реформы в области права. Я нашёл несколько несостыковок также в области…
Мария, наскучив улыбаться, принялась осматривать собравшихся на этот вечер. Вон возле танцпола стоял какой-то мужчина, нагло обнимавший жён чиновников, пришедших на бал. А те, впрочем, особо и не были против, особенно когда он начал петь низким баритоном. Другие мужчины косились на певца с недовольством и явно намеревались перемыть ему косточки при первой же возможности.
Вот Вальбурга слушала Альфарда, который упорно что-то ей доказывал, а та лишь незаметно отмахнулась от его просьбы и чему-то самодовольно ухмыльнулась. А тот улыбаясь, показывая что-то на своей ладони, доказывая свою правоту.
И тут Мария почувствовала, что на неё кто-то смотрит. Пока Реддл общался с каким-то стариком по поводу вопросов права, Мария повернула голову вправо. Прямо на неё в упор смотрела величественная женщина с гордой осанкой, пусть уже и в возрасте. Её глаза сузились, пока она разглядывала девушку, и тут же вернулись в нормальное положение, когда она узнала Реддла. А рядом с ней стоял Сашка! И тут же пожилая женщина принялась ему жаловаться, указывая в сторону Марии и Тома.
Мария почувствовала, как Том, не прерывая разговора с мистером Ролером, скользнул ладонью по её спине чуть ниже талии – мимолётно, почти незаметно для посторонних, но достаточно, чтобы она ощутила жар его пальцев даже сквозь плотную ткань юбки. Он сделал это собственнически, будто напоминая: она здесь – его пара, и её место рядом с ним.
Женщина тем временем подошла к Вальбурге, пока Сашка куда-то убежал, разыскивая что-то на столе с напитками.
— Леди Блэк, вы, как всегда, превосходны, — раздался сбоку голос Реддла, выводя Марию из задумчивости. — Прошу прощения, что не сразу к вам подошёл.
— О, Том, не стоит, — ухмыльнулась самодовольно женщина, и Мария обратила на неё своё внимание.
Леди Блэк стояла в каком-то рябистом платье с огромной брошью на груди, которая никак не сочеталась с фасоном наряда. Само платье больше походило на то, в котором сказочные принцессы ходят на балы. А чёрные глаза мельком обратили внимание на саму Марию, и женщина едва сдержалась, чтобы не хмыкнуть от простоты юбки и белой рубашки девушки.
— И что же это за особа? — насмешливо спросила женщина, даже не глядя на советскую волшебницу. — Не припомню, чтобы раньше встречала вас.
Только Мария хотела взять инициативу в свои руки, как тут же её ущипнул Реддл за бок. Причём очень чувствительно – и притянул ближе к себе, так что её бедро коснулось его ноги.
— Вы правы, леди Блэк, — елейно начал Реддл, не переставая улыбаться женщине. — Мисс Жданова прибыла из-за границы. Если быть точнее – из СССР.
Женщина брезгливо ухмыльнулась, посмотрев Марии в глаза, и тут же вернулась к разговору с Реддлом.
— Том, вы уверены, что эта особа требует вашего внимания? Недавно встретила миссис Тинтрос, помните ту шатенку в шляпке?
— Как я могу забыть вашу подругу, — кивнул Реддл, и его пальцы на талии Марии чуть сжались. — И что же произошло?
— У неё есть племянница, ваша ровесница, ученица Шарбатона. Уверена, вы бы смотрелись солиднее с ученицей Франции, чем с… как вы себя называете, мисс?
Мария лишь горделиво выпрямилась и приподняла подбородок на манер женщины, чтобы не отставать от неё.
— Советский волшебник, — с гордостью сообщила Мария. — И это гордость – родиться им.
— И в чём же заключается ваша гордость? — рассмеялась во весь голос женщина, поправляя элегантно брошь.
Волшебники, стоящие неподалёку, сразу обратили на них внимание и с оскалом, с предвкушением смотрели на унижение семнадцатилетней особы, которую обнимал за талию молодой перспективный волшебник, которому Слизнорт пророчил место где-нибудь в Министерстве.
— У нас хотя бы электричество в школе есть, — сообщила Мария. — Пока вы здесь сидите под светом факелов.
— Электричество – изобретение магглов, — выплюнула женщина, беря очередной бокал со стола. — Господа, — повернулась она к стоящим мужчинам за своей спиной, — как вы смотрите на то, чтобы в наших домах появилось это… электричество?
Тут же поднялся скандал. Благородные господа и работники министерства с пеной у рта доказывали, что никакому электричеству в магической Британии не бывать. Это противоречит самой сути магии, и они никогда не опустятся до маггловского уровня быта.
— Именно поэтому, Том, советую вам сократить общение с этой мисс и прислушаться ко мне. Розали – чудная девочка и…
В течение следующих десяти минут Мария слушала, как какая-то Розали – краше всех, танцует лучше всех, и родословная у неё лучше всех. Уже заочно Мария возненавидела эту несчастную, хотя они, скорее всего, никогда не встретятся.
А хватка Реддла меж тем становилась лишь сильнее. Он уже чувствовал, что девушка готова уйти прямо посреди разговора, и удерживал её на месте, вжимая пальцы в талию почти до боли.
— Уверяю тебя, Том, Розали – идеальная девушка и неплохая волшебница, скажу по секрету, — гордливо закончила Присцилла. — Поэтому советую присмотреться к ней, а не к этой… мисс из страны медведей и… кажется, это называется водка. Отвратительное пойло.
Мария Жданова могла вытерпеть многое. Как учил её папа, который окончил лицей и был сторонником гуманизма и равенства, и прививал те же идеи детям. Только вот никакие идеи не смогут убрать кубанскую южную кровь и нравы казачки-мамы.
— Да забирайте! — прошипела Мария, ловко вывернувшись и толкнув Реддла вперёд, прямо на женщину. — Кому он вообще нужен, кроме меня!
Она сказала это, даже не взглянув на то, как слизеринец, потеряв равновесие, буквально упал в объятия Присциллы. И с гордой походкой, высоко вскинув подбородок, направилась прочь, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не наткнуться на кого-то, кто сейчас выгонит её с этого вечера к чертям собачьим.
Только послышалось, что сбоку кто-то тихо, зловеще рассмеялся. Повернув голову влево, Мария никого не увидела, но звук был отчётливым.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула Присцилла Блэк, бледнея от ярости на глазах. — Я…
Мария повернулась к ней, готовая дать тактичный ответ на все возмущения, но женщина замолчала и посмотрела куда-то за её спину. Сама девушка отчётливо почувствовала, что кто-то стоит сзади. Совсем близко.
Слегка повернув голову, она увидела лишь кусочек тёмной ткани и почувствовала запах дорогих духов. Конечно, не в том количестве, которое было у леди Блэк – скорее их было столько, сколько нужно, чтобы уничтожить кого-нибудь морально.
— Леди Блэк, — Том, уже успевший поправить мантию, обошёл её и встал рядом. — Рад видеть вас сегодня.
А Мария пыталась не показать на лице удивления. Одна леди Блэк сейчас старательно пыталась держать лицо перед женщиной, которая стояла за спиной у Марии и тоже была… леди Блэк? Какого чёрта здесь вообще так много леди Блэк?
Тут же Мария попыталась осознать: которая из двух леди Блэк приходится бабушкой Вальбурге и Альфарду? По рассказам обоих, их бабушка была самой лучшей и доброй, и что Ждановы должны ей понравиться. Вот только та, что стояла впереди уже явно её возненавидела. А вторая, за её спиной, оставалась загадкой. И самое главное: какой из этих двоих надо улыбнуться как можно шире, чтобы понравиться?
Мария медленно начала поворачиваться к леди Блэк, стоящей за спиной.
— Здравствуйте, — прошептала девушка и улыбнулась. — Мария Жданова.
Женщина лишь мимоходом кивнула и продолжала смотреть на Присциллу, а та испепеляла её взглядом в ответ. Всё-таки слишком много леди Блэк за один вечер. Уже голова начинала болеть от их обилия.
— Что же привело тебя на этот вечер, Виолетта? Кажется, в последний раз ты его посещала, когда началась война и рынок чуть не рухнул.
— Отвратительные познания в биржевой системе, Присцилла, — усмехнулась Виолетта, делая шаг вперёд, как бы заслоняя Марию. — Что же тебя привело на сие мероприятие? Показать своё неумение следить за мировой политикой, валютой и балансом сил?
— Отчего же? — выгнула бровь Присцилла. — Мой удел скромен, Виолетта. Пообщаться с молодыми людьми – и, самое главное, очень перспективными. — Она указала взглядом на Реддла. — Которые в скором времени будут решать наши судьбы, сидя в министерском аппарате.
— Если ты считаешь, что подобные мальчишки – потолок нашей политики в министерстве, то могу лишь посочувствовать тебе, Присцилла, — гадко ухмыльнулась Виолетта, сверля соперницу взглядом. — Я предпочту провести время с волшебниками, которые разбираются на практике, что значит выражение «жёсткая хватка». Мисс, — повернула она слегка голову вправо, — электричество.
Мария улыбнулась женщине и набрала побольше воздуха в лёгкие.
— Можно было бы провести электрификацию всей страны, что дало бы большой толчок для строительства заводов и других новых открытий в магической физике, вернее – метафизике.
— Наши учёные из отдела науки в министерстве доказывали мне, что такое невозможно, — сказала Виолетта, хмурясь.
— Это сложный процесс соединения магии и электрических частиц, потому что у них разные энергетические поля и рецидивы, но это вполне решаемо. Только проводка должна быть из определённого металла. Если быть точнее – из особого сплава меди, соединяющего…
— Мы это ещё обсудим, мисс Жданова, — кивнула Виолетта, и её глаза загорелись азартом. — Что ж, надо поднять вопрос о том, какие волшебники сидят в отделе науки, раз девочка способна решить эту проблему, а они нет.
Виолетта Блэк повернулась к Марии и посмотрела прямо ей в глаза.
— Сколько будет стоить провести электричество?
— Смотря на что вы рассчитываете, — прошептала Мария, ежась под этим взглядом.
— Я рассчитываю увеличить свой доход в два раза, — гордливо сообщила Виолетта Блэк.
— Можно было бы построить завод и…
— Какой именно?
— Сталелитейный? — приподняла бровь Мария, пытаясь держаться достойно под этим прожигающим взглядом.
— Где мне достать волшебников, обладающих этой информацией?
— В МСССР, леди Блэк, — уверенно кивнула Мария, слегка улыбаясь. — Есть разные сферы, в которых…
Тут же Марию нагло перебила Присцилла Блэк, почти крича, но гадко ухмыляясь сопернице в лице Виолетты.
— Ты не посмеешь пронести это в наш мир, Виолетта. Нашу семью и так считают сумасшедшей, а ты хочешь усугубить положение. Ne sois pas une folle. Tu agis comme une démente, et ta petite-fille est la même. Que Merlin nous garde que Pollukas ne déshonore pas notre famille*.
— Et c'est ce que me dit la salope qui a sauté de lit en lit toute sa vie? — холодно отрезала Виолетта. — Merlin n'était pas favorable le jour où tu es apparue dans notre famille**.
И тут же круто развернулась к Присцилле спиной, не намереваясь слушать, что та попытается сказать ей в ответ, но слегка повернула голову назад:
— Encore une fois, tu diras quelque chose contre mes petits-enfants, et je ferai tout pour te sortir de cette lumière – et même de l'autre***.
Она посмотрела на Марию, которая метала взгляды между двумя женщинами, не понимая, что вообще происходит. Но очевидно: она и Реддл были сейчас здесь лишние, и лучше бы они вообще не приходили.
— Назло тебе сделаю так, что магическая Британия будет утопать в электрическом свете, — глядя в глаза сопернице, продолжила Виолетта. — А теперь, мисс Жданова, я хочу узнать, как это сделать. Как вы, думаю, уже поняли, у меня очень большие планы. Пройдёмте?
— Конечно, — закивала Мария, идя следом за величественной Виолеттой. Сердце колотилось где-то в горле – этот вечер явно затягивался, и разговор обещал быть долгим.
И тут же мужчины стоящие не подалеку и следящие за этим концертом тут же ожевились и шепотом начали выссказывать свое очень важное мнение.
— Леди Блэк, это…
— Не стоит торопиться…
— Тогда можете больше не подходить ко мне, — отрезала женщина, слегка подталкивая Марию вперёд. — Идёмте. Кажется, ваш брат тоже заждался вас, как и моя petite-fille. Александр – чудесный мальчик. — Она тут же посмотрела на Марию, и её зрачки чуть сузились. — Советую найти вам адвоката. На этого мальчишку не рассчитывайте.
Мария впервые за всю свою сознательную жизнь глупо захлопала глазами.
— Зачем мне адвокат?
— Поверьте, они никогда не бывают лишними, — хмыкнула женщина, гордо идя вперёд. — Говорю вам как владелица половины рынка Англии.
— Найду, — уверенно кивнула Мария, улыбаясь. — А кто ваш адвокат?
— Думаете, сможете потянуть финансово лучшего адвоката Англии? — приподняла бровь Виолетта, прищурившись.
— Когда-нибудь, возможно, — пожала плечами Мария. — Может, если вы поделитесь контактами этого адвоката. Пожалуйста.
Женщина лишь горделивее выпрямила спину, и на её губах заиграла довольная, почти торжествующая улыбка.
— Это я.
Мария изо всех сил пыталась скрыть своё удивление, но от зоркого взгляда Виолетты Блэк не ускользала ни одна эмоция волшебницы.
— Вы сомневаетесь во мне?
Девушка тут же отрицательно помотала головой, и её кудри закачались в такт.
— Но как? Ведь магическая Англия не предусматривает получения образования для…
— В наше непростое время никому нельзя доверять, даже адвокатам, — хмыкнула женщина, пока остальные расступались перед ней. — Поэтому всему приходится учиться самой. Всего понемногу.
— А как получить образование в этой сфере в Англии? — спросила Мария, следуя за женщиной. — Здесь же нет институтов или училищ.
Виолетта приподняла бровь и слегка нахмурилась.
— Разве вам не известно о курсах для молодых волшебников?
— Но они ведь длятся всего лишь год! Это не системно! — воскликнула Мария.
— И сколько же они должны длиться? — насмешливо спросила женщина. — Или…
— Четыре года, — сказала Мария, случайно перебив леди Блэк. — А то и больше. Вы же сами учитесь в Хогвартсе семь лет, чтобы научиться базовым навыкам. Почему же тогда образование по профессии длится год? Именно поэтому ваши учёные до сих пор не провели электрификацию магической части страны.
— Что ж, — хмыкнула женщина, останавливаясь. — Вы хотите сказать, что у нас нет соответствующих кадров в стране?
— У вас нет ничего, леди Блэк, — Мария попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кислой. — Это болото. Вы до сих пор отправляете письма какой-то птицей, когда в моей стране есть и почта, и телефоны.
— Телефон, — повторила Виолетта, что-то вспоминая. — Это та вещица, с помощью которой общаются на расстоянии?
Жданова усердно закивала, радуясь в душе, что не всё так плохо и в этом болоте есть капля света.
— И что касается сов: одна сова стоит намного дороже, чем отправить письмо по почте. У нас голуби – аналог сов – использовались до Октябрьской революции. Или железная дорога. Почему не возят письма учеников по ней? По ней ведь…
Женщина лишь ухмыльнулась чему-то своему и снисходительно посмотрела на девушку.
— Мисс Жданова, а вам никто не сообщил, что в магической Англии всего одна железная дорога – прямиком в Хогвартс? И что есть только один поезд, и это именно тот, на котором ученики каждый год добираются сюда?
Мария открыла рот, но не нашла что ответить. Она лишь беспомощно оглянулась на Реддла, который стоял чуть поодаль, внимательно слушая разговор. Его лицо было непроницаемо, но в глазах мелькнула тень усмешки – то ли над её наивностью, то ли над абсурдностью ситуации.
— Пока что не соизволили, — вздохнула Мария, возвращая взгляд к женщине. — А этот автобус! «Ночной рыцарь»! Это же мясорубка для живых волшебников! И сколько неприкаянных душ осталось в этой железяке?!
Виолетта Блэк лишь коротко усмехнулась на все возмущения советской волшебницы.
— Полно вам, мисс Жданова. Не так уж он и плох, как говорят, — хмыкнула она и взяла бокал шампанского.
— Тот, кто это говорит, не пытался прокатиться на нём и оценить его трезвым взглядом, — разочарованно ответила волшебница. — А вы катались на нём?
— Боюсь, что если я прокачусь на нём и это попадёт в прессу, со мной никто и никогда более не начнёт вести дела. Поэтому предпочитаю истории волшебников. — Виолетта кивком головы указала на мужчину, смеющегося над шуткой Слизнорта. — Как раз о том, насколько хороша новая модель «Ночного рыцаря», мне рассказал вон тот джентльмен. Начальник отдела транспорта и логистики.
— А кто он вообще?
— Кажется, родственник Шафиков. Чистокровный волшебник, пару раз пересекались в Министерстве.
— Леди Блэк, — обречённо вздохнула Мария, — и вы правда верите, что начальник транспортного отдела и логистики, который является чистокровным наследником, хотя бы раз сам катался на том транспорте, на который сам и подписал бумаги?
Виолетта лишь хмыкнула в ответ, но ничего не сказала.
— Вы же хотите мне сказать что-то ещё, — уверенно заявила женщина. — Я вас слушаю.
Мария набрала побольше воздуха в лёгкие и выпалила:
— Национализировать банк.
— Вы предлагаете национализировать банк? — Виолетта Блэк отставила бокал и с интересом посмотрела на Марию. В её голосе не было насмешки — скорее, холодное любопытство. — Интересная мысль, мисс Жданова.
— А что в этом плохого? — Мария пожала плечами, чувствуя, что лед тронулся. — У нас в СССР все банки государственные. И знаете, никто не разоряется, а экономика растет. Война, конечно, всё поломала, но до нее – было видно, что система работает.
— В вашей стране – да, — кивнула Виолетта, поправляя брошь. — Здесь же… вы представляете, какой вой поднимут Малфои, Нотты и прочие «киты» финансового рынка? Их предки создавали этот банк, веками вкладывали капиталы. А вы хотите всё отнять и отдать государству. — Она усмехнулась. — Мою семью, между прочим, это тоже коснется. Я владею немалой долей акций.
— Государство не отнимает, леди Блэк, — терпеливо объяснила Мария. — Оно выкупает. По справедливой цене. А прибыль идет на развитие всей страны – на дороги, на школы, на электрификацию, наконец. Не в карманы кучке аристократов.
Виолетта взяла с подноса еще один бокал, протянула Марии.
— Выпейте. Вам сейчас это не помешает.
Мария взяла бокал, но пить не стала, лишь сжала в пальцах тонкую ножку.
— Я не говорю, что это легко, — продолжила она. — Я говорю, что это правильно. Почему магическая Британия до сих пор живет по законам Средневековья? Потому что у вас власть у тех, у кого деньги. А деньги у тех, кто родился в нужной семье. Это тупик, леди Блэк.
Виолетта прищурилась, и её зрачки снова расширились, будто она заглядывала в невидимую даль.
— А вы не боитесь, что ваши идеи – это путь к диктатуре? Государство, которое всё контролирует, все рычаги, все ресурсы…
— Сейчас диктатура чистокровного класса, или тех, у кого есть капиталы. И живут они по законам не военного времени, а средневековья, и менять ничего не хотят. А кому понравится, когда забирают твои деньги в пользу нуждающихся или на стройку инфраструктуры для народа? — Мария вдруг наклонилась вперёд, подходя ближе к женщине. — Вы же понимаете, леди Блэк, что всё это, — она обвела взглядом пространство, — работает по инерции. Но наступит день, когда нужен будет индустриальный скачок, чтобы просто ваш островок выжил. Или хотя бы он был готов к тому, что может произойти – к блокаде, да к чему угодно. Англия должна жить так, чтобы обеспечивать себя саму именно на территории этого несчастного острова. Или искать союзника, желательно того, у кого есть армия, флот и ресурсы.
— Мисс Жданова, — глаза Виолетты Блэк прищурились, и в них мелькнул холодный интерес, — неужели вы намекаете мне на МСССР?
— Уже кричу, — хмыкнула Мария и слегка улыбнулась. — Никто не хочет поддерживать эту идею. Они вообще ничего не хотят поддерживать, а хватаются только за свои древа и деньги. — Она выдохнула с досадой. — Да чтоб их деньги погорели.
— Что вы сказали?
— Чтоб их деньги сгорели.
— В таком случае советую вам перевести свои сбережения в доллары, — хмыкнула Виолетта, делая глоток из бокала. — Галлеоны уже лет двадцать не имеют никакой силы. Если я правильно рассчитала, то новой мировой валютой станет доллар.
— А как вы это поняли? — Мария смотрела на неё с неподдельным любопытством.
Виолетта взяв Марию под локоть, отвела чуть в сторону, подальше от чужих ушей.
— Мисс Жданова, я не просто считаю деньги, я анализирую мировую политику. Смотрите сюда. — Она подняла бокал, будто указывая на невидимую карту. — Война закончится. И закончится она победой союзников. Британия выйдет из неё разорённой – Лондон в руинах, экономика на дыбе, американские кредиты душат нас всё сильнее. А вот Америка… Америка выйдет сверхдержавой. Их заводы работали на войну, их экономика выросла, их золотой запас – самый большой в мире.
Она отпила глоток и продолжила:
— И доллар, который подкреплён золотом, станет главной валютой. Британия будет вынуждена подчиниться – у неё нет выбора. Фунт стерлингов больше не правит миром. — Блэк поставила бокал. — Галлеоны же… они вообще не привязаны к реальным активам. Курс галлеона давно определяется кучкой старых семей, которые манипулируют стоимостью серебра. А когда в мире начнётся долларовая экспансия, галлеон обесценится настолько, что его будут использовать разве что для походов в паб «Три метлы».
Женщина посмотрела на Марию почти наставительно.
— Вы молоды и горячи. Но если хотите менять мир – научитесь видеть экономику. Революции без денег не живут. А деньги, как показывает история, всегда выбирают победителя.
Мария хотела что-то сказать, но Виолетта подняла руку и, не дав ей и слова вставить, добавила:
— И не спорьте со старой женщиной. Вложитесь в нефть, если есть возможность, особенно в первые два года после войны. Или в золото. И будем надеяться, что не произойдёт дефолт или экономика Англии окончательно не рухнет.
Жданова кивнула, принимая совет женщины, и уже продумывала, как бы вообще заработать свой первый капитал, чтобы выжить после окончания Хогвартса, если она останется в Англии вместе с Реддлом.
— Вернёмся к образованию, — хмыкнула женщина, глядя на собравшихся. — Существует не так уж много профессий в магической Англии для женщин. Многие волшебницы вынуждены уходить в маггловскую часть страны, чтобы прокормить себя. Какой путь выберете вы?
— Мне бы его куда-нибудь пристроить, — указала Мария на Реддла, который пристально следил за двумя волшебницами. — А я… на что я вообще могу рассчитывать в магической части страны?
— Начнём с того, что вам обоим, к сожалению, не на что рассчитывать, — продолжала держать лицо женщина. — Отправь мальчишку к магглам. Здесь ему никто не даст свободно дышать. Посмотри направо: тот молодой человек в тёмно-синей мантии, — указала Виолетта в сторону стола, где действительно стоял мужчина. — У него семейный бизнес в сфере юристов и адвокатов. Сам он занимает должность в суде, а его прадед был судьёй. И у него десять внуков. Как думаешь, будет ли кто-то рад видеть ton idiot? Сильно сомневаюсь. А владелец частных контор – вон тот седовласый старик – и он берёт только тех, кто ему больше заплатит.
— И что делать?
— Советую ему получить образование в маггловской части страны, поработать там же и уже потом вернуться сюда. Говорят, что пятидесятые обещают время перемен. Может, и он сможет проскочить в этот вагон.
— А кто так говорит? — приподняла бровь Мария.
— Время так говорит, мисс Жданова, — ухмыльнулась Виолетта Блэк. — Старики уходят, а вместе с ними приходят новые правила игры. Можете идти, кажется, ma fille уже заждалась вас. — Она улыбнулась Вальбурге. — Ох, и напоследок… — Тут же её рука нырнула в правый карман и достала какой-то предмет. — Это вам. Александр уже получил свою долю. Стоит отметить, он чудный мальчик. Не понимаю, что моему сыну не понравилось в нём. А теперь идите. Скоро уже будем садиться за стол.
Мария улыбнулась женщине и только хотела развернуться, как та её приостановила.
— За то, что опозорили Присциллу, толкнув в неё этого мальчишку, — ухмыльнулась женщина и сунула в руку девушки ещё одну конфету. — Теперь мы в расчёте.
***
— Вальби, что вы там обсуждаете? — заговорщически спросил Альфард, подходя ближе и с любопытством глядя на сестру и Марию, которые о чём-то шептались и довольно улыбались. — Не твоё дело, Альфард, — лениво ответила Вальбурга, даже не поворачивая головы. — Иди к grand-mère, пока её не увёл какой-нибудь важный чиновник. Мы заняты. — Но… — Не мои проблемы, что тебе скучно слушать разговоры мистера Тронеса и Александра, — отрезала Вальбурга. — Не мешай. — Она снова повернулась к Марии. — Так вот, когда я думала, что можно надеть… — Ну, Вальби… — Альфард… — Mes chers, — появилась за их спинами Виолетта. — Вальбурга, chère, ты же старшая. Пусть mon fils постоит с тобой и, может быть, извлечёт урок о том, как нужно общаться с леди. Правда, Альфард? Леди Цирцея до сих пор пребывает в ужасе от произошедшего. — Grand-mère! — воскликнул Альфард, слегка краснея, но изо всех сил пытаясь сохранить лицо. — Это была случайность! И я принёс свои извинения, причём самые искренние! — Случайность – это разбить стакан, Альфард, — ехидно ответила Вальбурга, складывая руки на груди. — А попытка утопить леди Цирцею в фонтане – это уже целенаправленное действие. — Вальби, всё было не так! — прошипел недовольно Альфард, чувствуя, как щёки заливаются краской. — Конечно, всё было не так, Альфард, — усмехнулась Вальбурга. — Леди Цирцея случайно наступила на ту гадость, которую ты назвал «зельем для скорости», и улетела прямиком в фонтан. Случайное совпадение. Альфард открыл рот, чтобы возразить, но Виолетта мягко положила руку ему на плечо. — Allez, mon garçon, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Ты ещё успеешь доказать свою невиновность. А пока – иди, принеси дамам напитки. Это будет хорошим началом для реабилитации. Альфард вздохнул, бросил на сестру обиженный взгляд и отправился к столу с напитками, бормоча себе под нос что-то неразборчивое. А Вальбурга, проводив его взглядом, снова повернулась к Марии, и на её губах заиграла довольная улыбка. — Так вот, этот оттенок мне не подошёл. И качество ткани отвратительное. — У меня так же было, только это было… Виолетта тактично прервала их болтовню, кашлянув, и девушки тут же повернулись к ней. — Скоро закончится ознакомительная часть вечера. Советую вам начать занимать места. Вальбурга и Мария переглянулись, уже представляя, как им предстоит расстаться на неопределённое время, как в прошлый раз, и сидеть по отдельности. — Идите вдвоём, — вдруг сказала Виолетта, заметив выражение лиц девушек. — Отец ничего не узнает. — И подтолкнула девочек вперёд, ухмыляясь. — Мне место не занимайте. — Но… — Молодёжь должна веселиться, ma chère, а старики – обсуждать налоговую реформу, — сказала Виолетта, направляясь в сторону мужчин. От её зоркого взгляда не ускользнуло, как девчонки довольно переглянулись и, пытаясь сохранить благородный темп, почти побежали занимать места, чтобы сидеть вместе на вечере и обсуждать всё, что видят. А ведь когда-то и сама Виолетта была такой же семнадцатилетней девчонкой – с горящими глазами и кучей подруг, с которыми сидела вместе на разных приёмах. А сегодня ей седьмой десяток, подруги или умерли, или разъехались по миру, а она осталась в Англии. И лишать внучку этих маленьких радостей жизни она не собиралась. И пока она шла в сторону мужчин, чтобы обсудить налоговую реформу, она вдруг обо что-то стукнулась. Сначала Виолетта подумала, что кого-то не заметила, или болезнь снова начала брать верх, или что-нибудь ещё. Но вот она стоит одна – впереди никого, ведь все собравшиеся всегда расступаются перед ней, зная, как смертельно опасно переступать дорогу Виолетте Блэк. Но почему-то глаза её снова сузились, посмотрели прямо перед собой, и она грозно сдвинула брови. — Мисс, в следующий раз будьте аккуратнее, — произнесла женщина, поправляя причёску. — Можете начать дышать. А то я не смогу нести на себе ещё и смерть юной особы, которая испугалась моего грозного вида и задохнулась от недостатка кислорода. Виолетта лишь осмотрела пустоту с ног до головы, и её зрачки вернулись в естественное положение. Как ни в чём не бывало, она пошла дальше – в сторону кричащих мужчин. А девушка под чарами едва не потеряла сознание, и действительно – от недостатка кислорода. Один раз она чуть себя не выдала, когда рассмеялась от того, как Мария толкнула Реддла в ту самую Присциллу. Но сейчас было не до шуток. А меж тем Реддл подходил к двум девушкам, которые искали два свободных места, и остановился возле них. — Вальбурга, я поговорю с Марией? — приподнял бровь Том, улыбаясь, уже схватив Жданову за локоть. — Мы на минуту. И, дёрнув девушку к себе, не обращая внимания на недовольный взгляд наследницы рода Блэк, оттащил её подальше от толпы – и они скрылись за колонной. Пока Жданова не успела опомниться, Реддл прижал её к колонне, загораживая любой путь собой. — Жданова, ты невозможная дура! — прошипел Реддл ей на ухо, удерживая так, чтобы она не вырвалась. — Ты опозорила меня перед самой влиятельной женщиной Англии. — Она и так тебя не переваривает, Реддл, — прошипела в ответ девушка, пытаясь оттолкнуть слизеринца. — Я не знаю, что ты сделал не так, но она назвала тебя идиотом. И была очень довольна, когда я тебя толкнула к Блэк. — Она не может быть недовольна мной! — почти рявкнул Том от бессилия и ярости. — Все собравшиеся обожают меня. Но стоит тебе оказаться где-то неподалёку – как меня ненавидят все без исключения. — Может, проблема в тебе, а, Реддл? — гаркнула в ответ Мария, глядя ему прямо в глаза, сверкающие от гнева. — Посмотри уже на себя! Какие у тебя планы на будущее? Кем ты будешь? Мне вот уже сказали, что, чтобы тебе стать юристом, надо поступить в маггловский институт. И я с этим согласна. — Её голос звенел, но в нём чувствовалась странная, почти болезненная искренность. — Потому что все они, — девушка кивнула в сторону зала, — никогда в жизни тобой не заинтересуются по-настоящему. У них есть свои дети, внуки и те, кто заплатят им деньги, чтобы они продвинули других. Ты никто, Реддл. Очередная посредственность, как и все здесь собравшиеся. Руки Реддла вдруг сдвинулись вниз и схватили Жданову за талию, смотря прямо ей в глаза. Но тут же он наклонился вперёд и остановился в нескольких миллиметрах от её лица, продолжая сверлить её взглядом. Их дыхание смешалось, и она чувствовала жар, исходящий от его тела. — У тебя нет политической программы, ты не изучаешь законы, ты не хочешь ничем заниматься после выпуска. Попробуй подойти к кому-нибудь из них и спросить, есть ли возможность устроить тебя в Министерство или в частную контору. Они только улыбнутся для приличия – и всё. — Её голос был тихим, но каждое слово врезалось в него, как лезвие. — Им нужно увидеть твой успех, чтобы потом ты мог выбирать их, а не они тебя. Вот почему тебя ни во что не ставят. Таких Реддлов у них пруд пруди, и ты не исключение, а статистика. Она произнесла это на одном дыхании и вдруг осознала, насколько близко он находится – настолько, что его губы почти касались её. Её сердце бешено колотилось. — И мы должны вложить накопления в нефтяные компании. Или купить золото. —Она вдруг дёрнулась, когда его правая рука опустилась на её бедро. — Реддл, руки! — прошипела она и стукнула его в плечо. — Спроси у Лестрейнджа, как правильно купить золото и положить его в банк. Том не убрал руку. Наоборот, он чуть сжал пальцы, и его дыхание коснулось её губ. — Ты говоришь о деньгах, Жданова, — прошептал он, и в его голосе звучала хриплая, почти мурлыкающая интонация. – А сама то что из себя представляешь? — Из нас двоих ты хочешь власти, — сказала Мария и положила руки ему на шею, слегка поглаживая пальцами затылок. — Но если ты спрашиваешь, что я из себя представляю, — усмехнулась она довольно, — то я вполне бы могла собрать народную стачку и провести революцию. Или получить образование юриста, устроиться в Министерство и двигаться дальше. И вдруг притянула его к себе, прошептав на ухо так, что его дыхание перехватило: — Представь такую картину: я стану министром магии, и ты будешь ходить у меня в подчинении. Я буду командовать тобой, ты будешь исполнять. А знаешь, почему ты не сможешь пойти против меня? Потому что у меня будет армия, и я сотру тебя в порошок, Реддл. В магической Англии будет матриархат. Тут же она со всего размаху оттолкнула его, и Реддл ударился спиной о стену, глядя с ужасом – или с каким-то диким восхищением – на Марию Жданову. А та, поправив юбку, быстро выскочила обратно к Вальбурге, которая уже заняла им место и пристально смотрела на подругу. — И что это было? — Реддл спрашивал, почему он не нравится твоей бабушке, — вздохнула Мария, садясь на стул. — А почему? Вальбурга лишь хитро посмотрела на подругу и наклонилась вперёд. — Этот идиот похвалил сначала платье Присциллы Блэк, а потом платье grand-mère, — хмыкнула Блэк с гордостью, посматривая на свою бабушку, которая садилась напротив мужчин во главе стола. — Поэтому он никогда не заслужит прощения у Виолетты Блэк. Но тут же она посмотрела куда-то за спину Марии и выпрямилась, испепеляя кого-то взглядом. — Малфой, что тебя привело сюда? — холодно спросила Вальбурга, следя за тем, как чистокровный наследник садится возле Марии. — Том попросил проследить, чтобы Жданова не испортила этот вечер своими психозами, — отрезал брезгливо Абраксас. — Жаль, что он забыл добавить, чтобы проследить и за тобой, Блэк. Твоё поведение тоже оставляет желать лучшего для нашего общества. Тут же его рука потянулась к тарелке с салатом, но вдруг Мария опередила его и придвинула тарелку к себе, держа серьёзное лицо. — Жданова! — прошипел Абраксас, глядя, как она прижимает тарелку к себе. — Хватит позориться! Но Мария передала тарелку Вальбурге, которая приняла её и с величественным королевским видом стала накладывать себе салат с горкой – назло зазнавшемуся Малфою. — Отдай салат! — прошипел Малфой, глядя на горку салата «Цезарь» в тарелке Блэк. — Дома поешь, Малфой, — ухмыльнулась Мария, принимаясь накладывать себе тоже салат. — По прописке. Реддл прислонился к холодной колонне, пытаясь отдышаться, пока у его человека забирали тарелку с салатом две девчонки. Сердце колотилось где-то в горле, а в висках пульсировала кровь – от ярости, от унижения, от этого проклятого огня, который она зажгла в нём своими словами. «Я сотру тебя в порошок, Реддл. В магической Англии будет матриархат». Том сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Она говорила это, глядя ему прямо в глаза, – с вызовом, с насмешкой, с той самой безумной уверенностью, которая сводила его с ума. И он… он чувствовал, как внутри поднимается нечто, чему он не мог дать названия. Это была не просто злость. Это была жажда. Желание схватить её, прижать к стене, заставить замолчать – или, наоборот, заставить говорить ещё, говорить такие вещи, от которых кровь закипает. «Ты будешь ходить у меня в подчинении». Он представил это. Представил, как она сидит в кресле министра, а он стоит перед ней на коленях. Представил, как её губы произносят приказы, а он не может ослушаться. И от этой картины его тело отозвалось жаром такой силы, что он едва сдержал стон. — Чёртова Жданова, — прошептал он, прижимаясь затылком к колонне. Он провёл рукой по лицу, пытаясь унять дрожь. Его рубашка промокла на спине, дыхание всё ещё было сбивчивым. И он знал, что если сейчас пойдёт за ней, то не сможет остановиться. Он схватит её, утащит куда-нибудь в темноту и покажет, кто на самом деле будет главным. Но она уже сидела за столом рядом с Блэк, спокойная, невозмутимая, поправляющая юбку, будто ничего не произошло. А он стоял в тени колонны и смотрел на неё, и его тело всё ещё горело. — Никогда в Англии не будет матриархата, — зло прошипел Том, пытаясь прийти в себя. Его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости, а пальцы судорожно поправляли мантию, будто это могло вернуть ему утраченное достоинство. — Ещё посмотрим, кто кому будет подчиняться в министерстве. Но как бы Том Марволо Реддл ни пытался убедить себя, что он будет главным везде и всегда, где-то внутри зрел комок сомнения. Жданова уже забирала себе всё, что должно было принадлежать ему. Это он должен был разговаривать с Виолеттой Блэк, державшей в страхе рынок Англии, а не эта советская девчонка, рассказывающая ей об электричестве и особом сплаве меди. Только он хотел выйти из-за колонны, как тут же остановился. «Почему в магической Англии нет электричества?» — вдруг спросил он у самого себя. А ведь действительно: как бы он сам ни пытался доказывать, что маги настолько превосходят обычных людей, оказалось всё с точностью до наоборот. В первый год своего обучения Том рассуждал о том, как великие волшебники, у которых есть всё, пользуются факелами и огнём. Но потом Лестрейндж сказал, что изобретение магглов никогда не должно просачиваться в магический мир, и в принципе это невозможно. И вот теперь Виолетта Блэк требует от мужчин из министерства ответа: почему где-то есть электрический свет, а в их родной Англии до сих пор не могут создать магическую лампочку? Что ж, оказалось, что варвары из красной страны намного мудрее, чем свора застарелых аристократов. Надо обсудить это с портретом Сталина, который лежал теперь у него в комнате и смотрел с укором на каждую мысль Реддла. Как он вообще докатился до такой жизни? Но лучше уж разговаривать с портретом коммуниста, правящего маггловской частью страны, чем с этой сворой идиотов, которые никогда не примут его как правителя. Что там говорила Жданова? Армия? Он посмотрел на то, как его Жданова ловко забирает тарелки с салатом у Малфоя, и Тому Реддлу показалось, что его мир рушится. Лучше бы он никогда не подходил к Ждановой. Каким же он был идиотом! Глядишь, если бы не подошёл, его представление о мире было бы в целости и сохранности. И он бы не наблюдал, как у его человека забирают тарелки с едой. Вся его жизнь стала одним сплошным унижением с того момента, как рыжая революционерка вторглась в неё – пусть и не по своему желанию. — Революционерка, — прошептал Том и ухмыльнулся чему-то своему, следя за каждым движением и вздохом Марии Ждановой.***
— Жданова, хватит! — шипел Абраксас, глядя, как Блэк доедает его салат. — Я всё расскажу Тому. — Рассказывай, — пожала плечами Мария, передавая Вальбурге тарталетки. — Мне-то что? Вальбурга, как тебе салат? Скажи, тарталетки не только идеальны на вид, но и на вкус. — Что ж, стоит признать, что в этот раз Слизнорт постарался на славу, — хмыкнула Блэк, накалывая на вилку помидорчик. — А как ты считаешь, Малфой? Абраксас Малфой с голодным гневом смотрел на двух подруг, которые обсуждали его салат и его тарталетки и о чём-то шептались, стараясь сдерживать смех. Он уже полчаса наблюдал, как девчонки едят его еду. А Том, вместо того чтобы что-то сделать, с усмешкой на губах следил за Ждановой, даже не глядя на работника министерства — из вежливости кивал и пару раз что-то ответил. — Молодые люди, — обратился к ним Слизнорт, — пригласите наших прекрасных дам на танцы! А мы пока побеседуем. А вот это в планы Маши не входило. Она рассчитывала потихоньку уйти, пока Реддл общается с каким-то мужчиной. Но вот уже пара юношей начали вставать и подходить к девушкам, приглашая их на танцы. Реддл всё так же сидел неподвижно, явно не собираясь отрываться от очень уж важной беседы с чиновником. — Разрешите пригласить вас, — раздался голос за спиной Марии, но та не обернулась, глядя на Вальбургу и ожидая, что пригласили Блэк. Вальбурга, напротив, осмотрела молодого человека и глянула в глаза Марии, а потом вдруг толкнула её своей ногой под столом, намекая, чтобы та повернула голову. — Мисс, я приглашаю вас, а не вашу подругу, — пояснил парень, пытаясь не расхохотаться, глядя, как девушка медленно поворачивается к нему. — Или вы против? Мария огромными глазами уставилась на парня. Высокий, широкоплечий, в дорогой мантии, с каштановыми волосами, он смотрел прямо в её зелёные глаза, которые стали размером с пятак. А его это, казалось, лишь позабавило. Он не сдержался и кашлянул в кулак, чтобы не смутить девушку и не привлечь к ним ещё больше внимания. — Я… — вздохнула Мария, собираясь с силами и пытаясь держать лицо. — Я пришла с молодым человеком. Думаю, он будет не очень рад, если… Парень посмотрел на Малфоя, приподнимая бровь, явно подумав, что Абраксас Малфой и есть тот самый «молодой человек». — Не дай Мерлин, — сказал Абраксас на немой вопрос парня. — Что ж, в таком случае… — Эта мисс пришла вместе со мной, — раздался другой голос уже сбоку. Том Реддл уверенно положил ладони на спинку стула, слегка коснувшись шеи Марии, и посмотрел оппоненту прямо в глаза. Его пальцы едва ощутимо скользнули по её коже, и она почувствовала, как по спине пробежал холодок. — И все сегодняшние танцы отданы мне, — довольно заявил Реддл. — Вы огорчены? — Нисколько, мистер? — снисходительно приподнял бровь шатен, даже не принимая Реддла всерьёз. — Мистер Реддл, — кивнул Том, не спуская с него глаз. — А вы, прошу прощения, кто? Шатен лишь снисходительно улыбнулся мальчишке и лениво, даже скучающе продолжил: — Эдвард Дюпон, — сообщил молодой человек, поправляя и без того идеальную мантию. — Не виню вас, мистер Реддл, что вы не знаете меня. Мало кто знает чистокровных волшебников Франции среди рабочего класса Англии. Не припомню вашу фамилию среди чистокровных волшебников. Том почувствовал, как кровь прилила к лицу, но он сдержался. — Что ж, мистер Дюпон, — его голос стал бархатистым, почти мурлыкающим, — не всем же хвастаться фамилиями, которые были в моде лет двести назад. Некоторые из нас предпочитают создавать свою историю, а не жить чужой. Эдвард усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень раздражения. — Создавать историю? — переспросил он. — Здесь, в Англии? С вашими, скажем так, скромными возможностями? — Он взял с подноса бокал шампанского и сделал изящный глоток. — Вы хотя бы знаете, кто я такой, мистер Реддл? Моя семья состоит в родстве с самими… Мария смотрела на этого француза и чувствовала, как её щёки почему-то начинают гореть и становятся красными. А ещё ей не хватает кислорода. И голос Эдварда почему-то манит – хочется слушать его без остановки, только в рот заглядывать. И одеколон, стоит отметить, у него неплохой, как и… — Уходим, — отрезала Вальбурга, схватив Марию за локоть и вставая с насиженных мест. — Можете дальше выяснять, кто из вас самый лучший, а у нас дела. — Она испепелила двух мальчишек взглядом и с гордой походкой направилась подальше от стола и от танцпола, таща подругу за собой и подталкивая локтем, чтобы та не оборачивалась к этому Эдварду. Стоило им отойти подальше, как наваждение и пелена спали, сердце замедлило темп, щёки возвращались к нормальному состоянию. — Этот француз – вейла, — сообщила Вальбурга, глядя на подругу. — Весьма сильный. Похоже, кто-то из родителей передал ему это. — Что это? — прошептала Мария и осторожно посмотрела на француза. Уже издалека он не казался таким красавцем. — Боже, да у меня нога толще, чем он сам! — с ужасом произнесла Жданова, глядя на Эдварда. — Какой позор! — выдавила она из себя и закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться ото всех. И в первую очередь – от француза. На все её слова Вальбурга лишь тихо рассмеялась, глядя на растерянную и краснеющую Марию Жданову. — Кажется, он хочет подойти сюда, — прошептала ехидно Вальбурга, видя, как подруга ещё сильнее спрятала лицо в ладонях. — Может, стоит… Не раздумывая, Мария спряталась за спиной Вальбурги, выставляя ту вперёд, и попыталась стать менее заметной для француза. Лучше бы она вообще никуда сегодня не приходила. Домоводство она могла бы и сама написать, а не то, что накалякал там Реддл. И через десять минут уже взойдёт луна, и надо собирать ту самую траву для зелья. — Эдвард, огорчу вас, но мисс Ждановой стало плохо, — сразу отрезала Вальбурга, стоило французу открыть рот. — Советую сменить одеколон. Более ничем не могу помочь. — Но… — Всего хорошего, — уже с небольшим раздражением произнесла Вальбурга, пока Мария незаметно спряталась за колонну – подальше от этого голоса и духов. — Нет, я не буду танцевать с вами. Не стоит говорить мне, Вальбурге Блэк, о том, как именно… Не раздумывая, Мария побежала к выходу – подальше от всего этого балагана. А меж тем время поджимало, как и посланцы, сидящие на берегу Чёрного озера, прибывшие по воле Владычицы Морской, чтобы сообщить англичанам пренеприятнейшие новости и напомнить, сколько флот Англии задолжал им за эти века.***
— И где ты растёшь? — шипела Мария, пытаясь в темноте пробраться через кусты. — Какой-то хернёй занимаюсь. — А ну! — стукнул её Мишутка по ноге, переступая лужу своими маленькими ножками. — Шо за слова? Это тебя англичане научили? Но тут же протянул руки вверх, чтобы Маша взяла его на руки, и они вместе переступили слишком большую и глубокую для него лужу. Обняв подопечную за шею, он принялся осматривать окрестности. — Пошли к мостику, — словно генералиссимус, сказал Мишутка, глядя вперёд. — Туда луна светит. Смотри на камень, шобы не напороться. — А когда соберём её, что дальше? — устало вздохнула Мария, переступая через бревно. — Откормили тебя в Хогвартсе. Сколько ты уже весишь? — Так а шо не поесть барские харчи? — хмыкнул Мишутка, устраиваясь в руках девушки поудобнее. — Это ж дома на кашах да на щах сидели. Только б тыквы поменьше. — Я передам бабушке твои пожелания, — ухмыльнулась Мария. — И что её готовка уже не так сильно тебе нравится. Нет, ну сколько ты уже набрал? Килограмма три, точно. — Да ну тебя, — буркнул Мишутка, слегка краснея. — Вон, направо пошли от мостика. Вздохнув, Мария покрепче ухватилась за Мишутку и пошла туда, куда он указал своей лапкой, – по грязи и мокрой траве. А меж тем луна стала ещё ярче и выходила из-за туч, освещая всё пространство вокруг озера. Вдруг Мишутка посмотрел куда-то за плечо Марии, прищурился и расплылся в улыбке. — Птенчик мой, мы здесь! — помахал он куда-то. — Иди быстрее, только осторожнее – там яма! Повернувшись туда, куда кричал Мишутка, Маша увидела быстро идущего Сашку, который пытался не запачкать свои единственные брюки и ругался на погоду в этот чудный вечер. — Ты же говорил, что будешь на вечере, — приподняла бровь Мария, глядя на брата. — Сказал, что выйду подышать воздухом, — произнёс Саша, отряхивая траву. — Пошли, времени мало, надо ещё успеть… — Занимательная картина, — раздался голос за их спинами, и вся их маленькая компания повернулась в ту сторону. Том Реддл стоял впереди своих людей – за его спиной маячили Малфой, Крауч и ещё несколько слизеринцев. — Александр, неужели тебе стало настолько плохо, что ты вынужден был дышать воздухом возле Чёрного озера? — спросил Реддл, прожигая взглядом Сашу. Потом перевёл взгляд на Марию. — А ты, Жданова, так тронута этим французом, что ушла подальше от кабинета Слизнорта? Маша, собрав всю свою волю в кулак, улыбнулась слизеринцу. — Мы гуляем, — просто пожала она плечами, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. По крайней мере, когда она так говорила маме, та отставала с нравоучениями. — А вы тоже? — Следуем вашему примеру, — ехидно произнёс Малфой, морщась от того, что возле него проскочила жаба. — Том, и для чего мы здесь? — Друзья, — повернул голову Том в сторону собравшихся шести волшебников, — наслаждаемся прогулкой. Свежий воздух полезен для здоровья. Не правда ли, Жданова? Или французский парфюм лучше? — Да что ты прицепился ко мне с этим французом! — прошипела Мария, морщась. — Дыши свежим воздухом, наслаждайся видами и не мешай. Вдруг Реддл сделал шаг вперёд, и его люди повторили его движение. Все смотрели на двух советских волшебников, ожидая, что те будут делать в ответ. — Говори, что ты здесь делаешь, Жданова, — требовательно сказал Реддл, глядя прямо на неё. — Ты никогда не делаешь ничего просто так. Что вас двоих привело на берег озера? — Я уже сказала: мы гуляем, — повторила девушка, сдерживаясь. — Говори правду, Жданова, а не то… — он сделал ещё один шаг, сокращая расстояние, и в его глазах зажёгся тот самый холодный огонь, который предвещал опасность. Договорить Реддлу не дали звуки, исходящие из Чёрного озера. Сначала – едва уловимое бульканье, потом озеро начало вести себя неестественно. Всегда спокойное и тихое, оно вдруг ожило своей, древней жизнью. Появились волны, хотя на улице не было ветра. Едва уловимое свечение поднялось из глубины, приближаясь к поверхности. — Что это за уродство! — крикнул Малфой, указывая на мужчину, покрытого зеленью и тиной, выплывающего из воды. — Оно нападёт на нас! — продолжал он, дрожащими пальцами доставая палочку из мантии. И это нечто для слизеринцев начало выползать из воды, показывая сначала глаза, потом туловище – рыбье, переходящее в коровьи ноги с копытами. Длинная седая борода, мутные, но лукаво рассматривающие собравшихся глаза. — Его надо атаковать! — тут же направил палочку Крауч, готовясь уничтожить старика, который продолжал стоять на месте, не выказывая страха. — Не смей! — тут же встала перед ним Мария, преграждая собой духа. — Как вы собираетесь атаковать мёртвого? Вернее – духа умершего? — Но он же стоит! — вскинул бровь Лестрейндж, и топот копыт о землю подтвердил его слова. — Жданова, что это?! — Водяной, — прошептала она, поправляя выбившуюся прядь рыжих волос. — Он же? — спросила Мария у Саши, и тот кивнул, отходя чуть в сторону. — Он. Тот самый, которого я и Гоша видели летом сорок первого на Ивана Купалу. — И тут же старик издал тихое, мурлыкающее урчание, подтверждая слова младшего Жданова. — У вас такие водятся? — недоверчиво выдохнул Крауч, но палочку опустил. — Все уберите палочки! — приказала Мария, обводя взглядом слизеринцев. — Это, между прочим, неуважение к духу, который старше вас! — А ты сама много видела существ с копытами и зелёным телом? — прошипел Реддл, но, заметив, как водяной сделал маленький шаг к его соратникам, а те в страхе отступили, сам непроизвольно напрягся. — Они выходят каждое лето, придурок, и утаскивают к себе в водное царство девушек, — бросила Мария, не глядя на него. — Водное царство? — оглядывая существо с презрением, спросил Том. — Бред. И что, он его возглавляет, хочешь сказать? — А что, только вы способны развиваться? — выплюнула Мария. — Они такие же существа на этой земле, как и мы. Если вы не способны этого знать и изучать, то это не значит, что другие этого не делают. Она повернулась к водяному, сделала шаг вперёд. — Вы что-то хотите? Существо молчало, лишь махнуло рукой, подзывая её к себе, указало на воду и сделало шаг к своей естественной среде обитания. Затем приняло прежний облик, бултыхаясь на берегу. Поняв, что от неё хотят, Мария повернулась к брату, снимая туфли и отодвигая их в сторону. — Расскажешь им, что такое водяной, а то они тут прямо и свалятся в обморок. — Маша, это бред! Ты не пойдёшь в воду к водяному. Вспомни, как мама рассказывала, что… — То есть хочешь сказать, у нас на Родине закончились девушки, что ему пришлось плыть от Союза до Англии, чтобы увидеть меня и забрать в водное царство? Вот это больше звучит как бред. Она разбежалась и со всего размаху спрыгнула с мостика «бомбочкой» прямо в озеро – без какого-либо страха и сомнения. Вода сомкнулась над её головой. Саша рванулся к перилам, но Мишутка схватил его за штанину. — Стой, птенчик! Она знает, что делает. Машка у нас не дура. Под водой открылся целый мир – яркий, живой, совершенно непохожий на мрачную гладь Чёрного озера, которую они видели с берега. Мария медленно открыла глаза и сначала не поверила себе. Вокруг, на дне озера, кипела своя, удивительная жизнь. Не было ни тины, ни холода – лишь прозрачная, чуть мерцающая вода, в которой свободно дышалось. Сотни маленьких рыбок сновали между подводными домиками, выстроенными в аккуратные ряды. На импровизированном рынке шла бойкая торговля: кто-то обменивал блестящие камушки, кто-то – ракушки. На главной площади водили хороводы русалки, их голоса, чистые и звонкие, разносились под водой, создавая впечатление непрекращающегося праздника. В воде плыли огоньки – те самые, что светились всё ярче по мере погружения. Они освещали площадь мягким, золотистым светом, напоминавшим электрические лампочки, только более тёплым и живым. — Ты только дышать не забывай, — похлопал её по плечу Водяной, и его мутные, но добрые глаза смотрели с лёгкой усмешкой. — Задохнёшься ведь. Мария послушно выпустила остатки воздуха из лёгких и осторожно вдохнула носом. Вода не попала в лёгкие – она дышала, как на суше, словно этот мир сам дарил ей кислород. — А это… — показала она на главную площадь, где огоньки переливались всеми цветами радуги. — Ваши говорят – электричество, — пожал плечами Водяной, ловко лавируя между русалками, которые, смеясь, проплывали мимо. — Наша Владычица Морская, дай бог ей сил и здравия, подписала указ о закупке этой науки, чтобы светилось всё. Вот и построили мы в каждом озере, реке и море такое. Только вот маловато это озеро – лишь площадь и можем осветить. — Почему? — спросила Мария, с восхищением глядя на хоровод русалок, которые, казалось, не обращали на неё внимания, поглощённые своим весельем. — Ваши англичане запечатали нас, — подал голос мужчина, стоявший сбоку и поправлявший очки на длинном, вытянутом лице, напоминавшем щучью морду. — Я не представился, леди. Каспер – глава Чёрного озера и, соответственно, руководитель всех обитателей этих вод. — Он важно кивнул, и его очки блеснули в электрическом свете. — Надеюсь, вы оценили, насколько мы преуспели за эти столетия в развитии после того, как нам объявили блокаду. Мария нахмурилась, не понимая, о какой блокаде идёт речь и чего от неё хотят. — О, вижу, вы не местная, — хмыкнула щучья голова, снова поправляя очки. — В тринадцатом веке английские представители объявили нам блокаду после того, как мы не захотели за бесценок отдавать им редкие ископаемые. Наше озеро должно было соединиться с морем, а позже – с океаном, но нас запечатали и отделили от мировой системы водных притоков. Он вздохнул, и этот вздох прозвучал под водой как тихий, печальный шум волн. — Мы стали изгоями, леди. Никто не хотел с нами торговать, никто не хотел нас слушать. А ваши министры… — он сплюнул в сторону, и слюна, превратившись в маленький пузырёк, ушла наверх, — только и делали, что наживались на нас. До сих пор не можем восстановить связи. Вон, даже свет – только на главной площади. А ведь могли бы всё озеро осветить, если бы не их жадность. Мария слушала, и в её голове складывалась картина: целая цивилизация, запертая в одном озере, отрезанная от мира, но сумевшая выжить и даже создать свой маленький рай. Она чувствовала, как гнев поднимается внутри – не на этих созданий, а на тех, кто посмел так с ними обойтись. — А как тогда? — указала девушка на водяного, который внимательно слушал своего заморского коллегу, не видевшего его долгие годы. — Мы не намерены сдаваться, поэтому вырыли подземный туннель, соединяющий нас с миром. Конечно, нам для этого понадобилось около двух веков, но морской народ озера стерпел, а Морская Владычица лично заступилась за нас. Но англичане, даже приняв её слова во внимание, так и не сняли проклятие, — Каспер устало осматривал владения. — Скажите, леди… а они помнят о нас? — Они называют озеро Чёрным, — прошептала Мария, глядя, как играет гирлянда яркими огоньками. — Их предки назвали его так после того, как мы отказались торговать с ними и хотели, чтобы другие тоже отказались, но потом всё же наложили блокаду, — щучья голова повернулась к водяному. — Мой друг, вы хотели что-то сообщить юной леди. Позже я бы сам хотел с ней пообщаться. — Благодарю, — кивнул водяной, подплывая к Марии. — Дитя, а теперь скажи: что ж вы там такого тину намутили на земле, что наш мир тряхнуло? — Мы ничего не делали. — Да ты что? — насмешливо произнёс водяной, оглядывая девушку. — Так а что ж нас тряхнуло аж до Бермудского треугольника? Наши войска вычислили, что это произошло отсюда. — А что именно произошло? — шёпотом спросила Мария. — Так вы ж, дети, тину намутили так, что время развернулось, — хмыкнул мужчина, сдерживая хохот. — Стрелки на часах в кабинете Владычицы Морской пошли в обратном направлении. Тряхнуло нас аж до Камчатки. Через весь Союз волна прошла. Мария лишь приподняла бровь, пытаясь понять, что от неё сейчас хотят, о каком времени идёт речь и почему теперь от неё что-то требуют, пока лукаво смотрящий Водяной осматривал её. — Прошу прощения, — подал голос Каспер и вручил Марии бумагу с цифрами. — Это счёт. Увидев количество нулей, у Марии глаза полезли на лоб. Она никогда не видела столько нулей в одном числе. — Это счёт за пользование водными путями Англии, — произнёс Каспер, увидев лицо девушки. — И счёт того, сколько будет должно министерство после снятия блокады с нашего озера. От этой суммы сорок процентов идёт на водные пути Англии, тридцать – выплата компенсаций озеру за эти века, что мы провели в изоляции, соответственно, остаток идёт в казну главного центра. Он помолчал, а потом добавил, и его голос стал жёстче: — Но терпение Владычицы Морской заканчивается, леди. Она ждала столетиями, пока люди одумаются, пока снимут блокаду, пока начнут платить по счетам. Но англичане продолжают делать вид, что нас не существует. Если в ближайшее время ничего не изменится, она сама придёт за своим. И тогда Чёрное озеро поглотит всё вокруг – и Хогвартс, и Лондон, и весь этот остров. Мария сжала бумагу в руке, чувствуя, как от этих слов по спине побежал холодок. — Я передам, — тихо сказала она. — Всё передам. Но... Сколько у нас есть времени? — Для начала было бы неплохо снять блокаду, — улыбнулась щучья голова. — А потом, думаю, мы могли бы решить другие проблемы. Понимаете ли, леди, — поправляя очки, произнёс Каспер, — нас, водных жителей и магической силы, больше, чем вся Англия вместе взятая. Думаю, вы понимаете, что произойдёт, если начнётся вооружённый конфликт. Проще будет стереть Англию с лица этого мира, чем терпеть это унижение. Мария кивнула, чувствуя, как бумага с чудовищной суммой прожигает ладонь. Она посмотрела на Каспера, на его щучью голову, на усталые глаза и поняла: эти существа не враги. Они – жертвы, запертые в своём озере столетиями. — Я всё передам, — повторила она твёрже. — Обещаю. Каспер кивнул и щёлкнул пальцами. Вода вокруг Марии закружилась мягким, но сильным течением, поднимая её вверх. На прощание она увидела, как водяной приложил ладонь к груди, а русалки, остановив хоровод, замерли и смотрели ей вслед с надеждой. — Удачи, леди, — донеслось до неё уже из водной глубины. Течение стремительно понесло её к поверхности, и через несколько секунд Мария вынырнула прямо у мостика, где её уже ждали. Она жадно вдохнула воздух, отфыркиваясь и отплёвываясь от воды. Мокрая, с водорослями в волосах, но живая. Но стоило ей всплыть на поверхность и убрать мокрые пряди с лица, как ей открылась совершенно другая картина, которую она не ожидала увидеть.***
Том смотрел на Чёрное озеро, куда прыгнула Жданова следом за этим... Водяным. Отвратительное создание с копытами вместо ног, что явилось ему в облике дряхлого старика. Он стоял на краю мостика, вцепившись в перила так, что побелели костяшки. Время тянулось мучительно медленно. А потом вода всколыхнулась, и из темной глубины начала выплывать Жданова. Но что-то было не так. Её одежда – юбка и рубашка – была абсолютно сухой. Она медленно встала из воды, будто вырастая из глубины, и подняла на него взгляд. И улыбнулась. Так, как никогда не улыбалась ему прежде. С восхищением, с желанием – даже с диким, первобытным вожделением. В её глазах горел такой огонь, что Том почувствовал, как земля уходит из-под ног. Она смотрела так, будто готова была наброситься на него прямо здесь, на деревянных досках мостика, и взять то, что хотела. — Жданова… — прокашлявшись, начал Том, но голос сорвался на хрип. Девушка резво взобралась на мостик и, сократив расстояние, оказалась в опасной близости. Её тело прижалось к его, и она прошептала, обжигая ухо холодным, почти неживым дыханием: — Тише… А ты не настоящий казак… Её руки скользнули по его плечам, распахнули мантию, принялись изучать его тело поверх рубашки. Пальцы были горячими, нетерпеливыми, и он чувствовал, как каждое прикосновение отдаётся внизу живота. — Отдай мне, — шептала она, и её руки опускались всё ниже и ниже, туда, куда по неведомой причине начала приливать кровь, заставляя его напрягаться и терять контроль. — Отдай… — Что тебе нужно? — прошептал Том, чувствуя, как тает под этими ласками, как его тело предательски отвечает на каждое движение, каждое прикосновение. — Отдай, — повторила она, начиная целовать его шею, покусывая, оставляя влажные следы, царапая торс сквозь тонкую ткань рубашки. Он застонал – тихо, сдавленно, когда её зубы коснулись кадыка. — Жданова, — выдохнул он, пытаясь оттолкнуть её, но руки не слушались. Вместо этого они сами впились в её талию, чувствуя каждое ребро под тканью, притягивая ближе. — Что ты делаешь?.. В ответ – резкий толчок. Он оказался на спине, на холодных досках мостика, а она уселась сверху, выгнувшись кошкой и глядя на него с высоты. В её взгляде не было ничего человеческого – только голод и власть. — Хочешь меня, казак? — прошептала она, и он вновь ощутил это холодное, мёртвое дыхание, от которого кровь закипала. Он не мог сказать «нет». Не хотел. Его руки сами легли на её бёдра, фиксируя над собой, а она смеялась – тихо, торжествующе. Где-то сзади Александр Жданов начал что-то кричать, яростно размахивая руками. Но стоило ему шагнуть ближе, как на его пути возникало болото – чёрное, вязкое, не дающее приблизиться ни ему, ни его людям. — Что ты делаешь? — прошептал Том, когда её губы коснулись его кадыка, а руки принялись расстёгивать пуговицы на рубашке, царапая кожу ногтями. — Хочешь меня? — спросила она, уже не спрашивая, а утверждая, чувствуя под собой его предательское возбуждение. — Казак? — Да, — выдохнул он, когда её рука скользнула ниже, туда, где его тело уже не слушалось разума. — Так сделай меня своей, казак, — зашептала она, перемещая его ладони себе под юбку, на голое бедро. — Но… — Что «но»? — голос его сел до хрипоты. — Отдай мне свою душу, — прошептала она и укусила его за мочку уха. — Отдашь? И тут же её скинула с него… Жданова. Другая. Та, что вылезла из воды – мокрая насквозь, с волосами, полными тины и водорослей, со стучащими зубами и диким огнём в глазах. В её взгляде смешались ярость, раздражение и… смущение, когда она увидела, в каком состоянии находится Том Марволо Реддл. Её щёки залил румянец, но она не отвела глаз – скользнула взглядом по его распахнутой рубашке, по вздымающейся груди, по брюкам, где всё ещё было очевидно, как сильно он хотел ту, другую. Хотел её – пусть и ненастоящую. И от этой мысли в груди Марии что-то сжалось сладко и опасно. Та, первая, зашипела и отпрянула, превращаясь в нечто мерзкое. А настоящая Мария упёрла руки в бока и насмешливо спросила: — Ну так что, казак? Хочешь меня? Голос прозвучал хрипловато, глубже обычного, и в нём вместе с насмешкой плескалось что-то ещё – горячее, невысказанное. Она стояла так близко, что Том чувствовал исходящий от неё холод озёрной воды и жар разгорячённого тела под мокрой тканью. Капли стекали с её волос за ворот рубашки, и он невольно проследил за ними взглядом, туда, где мокрая ткань облепила ключицы и грудь, приоткрывая больше, чем позволяли приличия. С этими словами она кивнула на воду. Том, всё ещё тяжело дыша, приподнялся и заглянул туда. В воде, прямо у его ног, барахталось отвратительное создание. Длинные чёрные волосы, жёлтые клыки, порванная рубаха. Оно яростно кричало на Марию и била руками по воде, вздымая брызги. — Кикимора это, Реддл, — вздохнула Мария, глядя этому нечто прямо в глаза. — А ты повелся. Как последний дурак. Она повернулась к нему, и их взгляды столкнулись. В её зелёных глазах плясали искры – злые, живые, дерзкие. Том смотрел на неё – настоящую, мокрую, дрожащую от холода, с горящими зелёными глазами – и чувствовал, как земля уходит из-под ног. От неё пахло тиной, озером и чем-то пряным, женским, отчего его и без того взвинченное тело отозвалось новым приливом жара. Она заметила. Её дыхание сбилось, ресницы дрогнули, а взгляд метнулся к его губам – всего на мгновение, но Тому этого хватило, чтобы внутри что-то рухнуло и перевернулось. Он только что был готов отдать этому чудовищу свою душу. А она стояла перед ним и смеялась. И в этом смехе было столько жизни, столько силы, столько настоящего, невыносимого женского естества, что он не мог отвести взгляда. Пространство между ними наэлектризовалось до звона. Мария не двигалась, но воздух вокруг неё словно дрожал, приглашая сократить последние сантиметры. И он знал – она чувствовала то же самое. Знала, что он всё ещё возбуждён, всё ещё пылает, только теперь этот огонь был направлен на неё. На живую, дерзкую, до скрежета зубовного настоящую Марию Жданову. Том шумно выдохнул и зажмурился на секунду – слишком ярким было воспоминание. Кикимора, притворявшаяся ею, взяла его ладонь и положила себе под юбку, на голое бедро. Он помнил эту кожу – горячую, гладкую, податливую под пальцами. Помнил, как его ладонь легла на узкую косточку таза, как сама собой скользнула чуть выше, ощутив под пальцами упругий изгиб. И как он замер там, не решаясь двинуться дальше. Сейчас, глядя на настоящую Марию – мокрую, тяжело дышащую, с румянцем на щеках и опасным блеском в глазах, – он отчётливо, до дрожи в пальцах, пожалел, что тогда не повёл руку выше. Гораздо выше. Туда, где бедро переходит в нечто более мягкое, скрытое, влажное. Если бы он сделал это – узнал бы сразу, что перед ним подделка? Почувствовал бы холод неживого тела там, где должно гореть живое тепло? Или, наоборот, позволил бы себе то, что не позволял даже в мыслях о настоящей Ждановой? Челюсти сжались до желваков. Он представил, как его пальцы скользят по внутренней стороне бедра – выше, всё выше, забираясь под влажную от озёрной воды ткань юбки настоящей Марии. Представил, как находит горячую, трепещущую плоть, скрытую под слоями мокрой одежды, как она вздрагивает от его прикосновения – не наигранно, как кикимора, а по-настоящему. Как её дыхание сбивается, и она уже не смеётся над ним, а тихо, сквозь зубы, выдыхает его имя – не «казак», не «Реддл», а «Том». — Реддл, — голос Марии выдернул его из фантазии. — Ты в порядке? У тебя сейчас пар из ушей пойдёт. Она стояла всё так же близко, но теперь смотрела настороженно, скрестив руки под грудью, отчего мокрая рубашка натянулась так, что у Тома пересохло во рту. Он опустил взгляд – всего на мгновение, – но она заметила и фыркнула, вскинув подбородок. — Насмотрелся? — Нет, — честно ответил он, и голос прозвучал ниже, опаснее, чем ему хотелось. — Не насмотрелся. Он шагнул к ней. Она не отступила. Её зелёные глаза сузились, губы дрогнули – не в улыбке, а в чём-то более нервном, предвкушающем. — Ты хоть понимаешь, — начал он медленно, чувствуя, как где-то глубоко в груди закипает запоздалая, тёмная досада на самого себя, – что та тварь заставила меня поверить, что я трогаю тебя? Твоё бедро. — Мечтать не вредно, Реддл, — прошипела Мария, глядя Тому прямо в глаза и с силой выжимая мокрые волосы. С прядей на доски мостика закапала озёрная вода. — Закатай губу обратно. Не светит тебе этот вид больше. В её голосе, помимо яда, звенело что-то ещё – то ли запоздалая дрожь от холода, то ли злость на самоё себя за то, что щёки всё ещё пылали, а дыхание никак не желало выравниваться. Она слишком хорошо помнила, каким взглядом он только что смотрел на неё. И помнила, как ответила на этот взгляд. Том двинулся следом, не отставая ни на шаг, и в его походке сквозила опасная, ленивая грация. — Как будто там есть на что смотреть, — насмешливо протянул он, поравнявшись с ней, пока она продолжала терзать спутанные пряди. — Сильно сомневаюсь, что ты там, — он небрежно указал на мокрую юбку, облепившую её бёдра, и на всё, что скрывалось под ней, — хоть чем-то отличаешься. Слова ударили хлёстко, именно туда, куда он метил, и он с удовлетворением заметил, как на мгновение сбился ритм её движений. А затем, не сводя с неё потемневшего взгляда, Том принялся медленно, пуговица за пуговицей, застёгивать рубашку. Каждое его движение было подчёркнуто неторопливым, обнажая ровно столько кожи и рельефных мышц, сколько нужно, чтобы Мария скрипнула зубами и резко отвернулась, встряхивая волосы и разбрызгивая воду. — Я немедленно требую объяснений! — разнёсся над озером звонкий, полный праведного гнева голос. Минерва Макгонагалл стремительно приближалась к мостику, сверкая стёклами очков. Она обвела собравшихся испепеляющим взглядом: растрёпанный Том с расстёгнутой до сих пор наполовину рубашкой, мокрая насквозь Мария. — Что здесь, во имя Мерлина, произошло?!Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!