Часть 2

— Видишь ли, Дикон… — Наль поводил вилкой по тарелке и вздохнул, оттягивая момент признания, — Тебя отправят назад, в Надор. Арамона доносит, что ты ненадежен. — Назад? — переспросил Ричард, — Но Ариго и Килеан-ур-Ломбах были готовы меня взять. Они же должны понимать, что Арамона… — Были готовы, — кузен опустил голову, — но… Ты же знаешь, кто правит Олларией. Квентин Дорак! Был Высокий совет… Кардинал дал понять, что не желает, чтобы Ричард Окделл оставался в столице. Килеан и Ариго — Люди Чести, их и без этого подозревают… они не могут рисковать, ты же понимаешь? Дикон, в конце концов, в Надоре не так уж и плохо. Через несколько лет мы опять попробуем, ждать осталось недолго. Дик вздернул бровь. Не так уж и плохо? Может быть, Налю там и было бы не так уж и плохо. Последняя же фраза привела его в ярость. «Опять попробуем». Попробуем. От такого пробования он лишился отца, а его друзья, те, кого эр Август называл его друзьями, не рискуют брать Ричарда в оруженосцы? Отец рискнул всем, пусть проиграл, хотя этого Дик и не мог до конца ему простить, но он, как выразился Наль, попробовал. Его сына же друзья отца оставляют жить в склепе. Наля он дальше не слушал. Надо думать, что делать в таком случае, потому что отправляться назад в Надор и жить с Мирабеллой под одной крышей Ричард отказывался. Можно, в конце концов, просто поступить на службу порученцем, в южную армию, например. У Арно там брат, кажется, может, он напишет ему, узнает, кому из офицеров может понадобиться порученец… — Дик, что с тобой? — кузен выглядел испуганным. — Ничего, — отмахнулся Дик, — Я задержусь на несколько дней в Олларии, что-нибудь придумаю. — Что? — Наль спросил и тут же заговорил сам, — Боюсь, тебя отправят с сопровождающим послезавтра утром. От злости у Ричарда потемнело в глазах. Нужно быстрее встретиться с Арно, может быть, даже если его будут провожать в Надор, то уж из Надора он сможет выехать в армию, не задержавшись так надолго. Или поехать туда сразу? И бегать среди офицеров, просясь хоть к кому-то? Да, это будет выглядеть достойно Повелителя Скал. Но уж лучше так, чем просто прозябать в разваливающемся фамильном замке. Вернувшись в Загон раньше срока — Арамона опять переводил часы, но на этот раз Ричард вернулся раньше на целых четыре часа — никого из друзей он не застал и остался ждать их на улице, устроившись в тени раскидистого дерева у фонтана. Только бы не столкнуться с Эстебаном, сейчас он не сможет сдержаться и просто разобьет ему лицо. А что, шансов стать чьим-либо оруженосцем всё равно нет. Дик пытался вспомнить, кто входит в Высокий Совет, ведь может, приедут какие-нибудь нижестоящие офицеры, которых там не было, и кто-нибудь выберет оставшегося унара? Вряд ли, конечно. Особенно если у унара фамилия Окделл. — Что случилось, герцог? — обладателя насмешливого голоса Ричард было принял за Эстебана, но в ту же секунду понял, что опасения его не подтвердились, а напротив стоял Альберто. После ночи в Старой Галерее он считал его своим другом. Если бы не тот факт, что Ричард лишился почти всех своих отпусков, он был бы рад принять предложение марикьяре и прокатиться с ним по городу, но Альберто, кажется, не был в обиде, а его насмешливость скорее была привычкой, чем выражала какое-то отношение к собеседнику. Так, по крайней мере, думал Дикон. Альберто он всё рассказал. Потом повторил для братьев Картешванцев, и в третий раз — для Арно. Последний взвился и немедленно излил поток ругани на кардинала, коменданта и Ариго, в чем его горячо поддержали все остальные. — Давайте лучше думать, чем ругаться, — наконец сказал Берто, — Это приятное дело продолжим в эпистолярном жанре. — Что ты думать, Дикон? Твой план есть? — тут же стал серьезным Норберт. — Плана нет, — Дику вдруг стало стыдно, что за всё время после разговора с Налем он ничего толком не придумал, — Кроме кансилльера я ни одного человека в столице не знаю, а если меня отправят с провожатым в Надор… Мне же нельзя находиться в столице без разрешения. Так что, я хотел попросить… Арно, у тебя же брат служит в кавалерии? Ты не мог бы написать, может, он скажет, кому из офицеров может понадобиться порученец? И тогда я бы смог поступить на службу так. — А говоришь, нет плана, — хмыкнул Альберто и положил руку Дику на плечо, — Флот тебя не привлекает? Я их всех с ног на голову поставлю, но найду, куда тебя пристроить. — Да он моря в глаза не видел! — отмахнулся Арно вместо Дика, который, положа руку на сердце, хотел сказать то же самое, — Эмиль вроде бы завтра будет на церемонии, если тебя не уволокут прямо с помоста, мы пойдем к нему вместе. И если он не поможет!.. Что именно младший из Савиньяков собирался сделать со старшим братом, ему не дал договорить Йоганн. — Если твой план не работать, мы забирать тебя в Торка! — решительно заявил он, — Ты выехать из Надора, мы встречать на месте. Быстро добираешься, всё север. — Офицер найти легко, — подтвердил его брат. Дику стало легче дышать и он улыбнулся, впервые после встречи с Налем получив хоть какую-то уверенность в собственном будущем. — Спасибо, друзья, — искренне сказал он, глядя на четверых обеспокоенных его судьбой людей, — Даже если ничего не получится, спасибо. — Если ты хочешь служить, ты будешь! — заявил Арно, — Дорак не будет строчить письма от Рассаны до Виборы лишь для того, чтобы тебе никто не давал никакого места. — Но дело всё равно дрянь, — задумчиво протянул Берто, — Вообще, то, что кардинал указывает военным, кого им брать или не брать. И то, что все они его, скорее всего, послушают. Все четверо кивнули. В этом жесте Дик углядел не только согласие со словами будущего оруженосца адмирала, но и мрачную решимость это исправить. *** Когда это закончится, думал Дик, он сможет поговорить с Эмилем Савиньяком, Арно обещал это устроить. А если не выйдет, он ему напишет, а Йоганн и Норберт, добравшись до своих родовых земель, напишут ему оттуда и найдут кого-нибудь, кто согласится взять себе порученцем сына Эгмонта Окделла. Стоя на черно-белом треугльнике, откуда друзья и враги уходили в другую жизнь, Ричард старался думать о том, что варианты всё-таки есть, и о том, что в списке он всё же четвертый, пусть Йоганн и поддался ему в последнем бою. Он не просил об этом, но, честно сказать, так переживать очередное унижение было всё-таки легче. Если бы еще не болела рука — Берто попытался накануне что-то с ней сделать, а близнецы принесли ему мазь, но голову всё равно кружило от боли и, кажется, жара. Хотя и в этом свои плюсы — ему уже так паршиво, что хуже просто не может быть. Хотя тот факт, что Килеан-ур-Ломбах, оказавшийся человеком весьма неприятной наружности, не просто пошел на поводу у кардинала, но и взял в оруженосцы Эстебана, вызывало у него в душе чувство какой-то первородной ярости. — Ричард, герцог Окделл… — услышав свое имя, Ричард от неожиданности вздрогнул, — Я, Рокэ, герцог Алва, Первый маршал Талига, принимаю вашу службу. Не понимая до конца, что происходит, он вступил на покрытую алыми коврами лестницу. Человек, подавивший мятеж отца и убивший его на дуэли, призывает его на службу? Первый маршал Талига никогда не брал оруженосцев. Что это? Почему? Издевка? Жалость? Мысли путались в голове, и Ричард, пусть на него смотрит половина Олларии, завращал головой в поисках хоть одного знакомого лица. Решать нужно было прямо сейчас, ступеньки заканчивались. Отказаться? И тогда хоть какое-то место в армии будет искать не просто опальный герцог и сын мятежника, но и тот, кто публично отказался служить Первому маршалу Талига. Что подумают о нем в армии, этому маршалу подчиняющейся? Но они же должны понять… Но они должны были и понять, что сын Эгмонта Окделл это не Эгмонт Окделл и всё же он здесь. Кресло Алвы стояло рядом с Фердинандом Олларом, в том же ряду, совсем рядом, сидел Первый адмирал Рамон Альмейда, а за его креслом стоял Альберто. Дик взглянул на друга и тот закивал, яростно и быстро, и всё в его жестах и выражении лица говорило «давай, давай же». Дик был уверен, что с таким же лицом на него смотрел бы Арно, но тянуть больше было нельзя, а еще, еще Эстебан сейчас от зависти сожрет собственную шпагу. Под сотнями взглядов Ричард преклонил колено. — Герцог Окделл приносит присягу, — возвестил герольд. — Я, Ричард из дома Окделлов, — Дик был сосредоточен на том, чтобы не упасть, больше, чем на клятве, которую, к счастью, мог бы повторить и во сне, — благодарю Первого маршала за оказанную мне честь. Я клянусь исполнять его волю и служить ему, и в его лице служить Талигу. Отныне бой герцога Алва — мой бой, его честь — моя честь, его жизнь — моя жизнь. Да покарает меня Создатель, если я нарушу клятву. Да будет шпага моя сломана, а имя предано позору, если я предам своего господина. Обещаю следовать за ним и служить ему, пока он не отпустит меня. Мирабелла Окделл, отправляя его в столицу, не уставала напоминать что он должен служить только Талигойе и помнить, что клятвы, данные Олларам под давлением, согласно законам эсператистов, не могут считаться действительными. Но Дик всё равно не мог поверить, что первая после Лаик принесенная им клятва служить будет адресована убийце отца.