Часть 3

Синий колет был вызывающе синим. Ричард смотрел на него и в реальность происходящего верил только по одной причине — страшно болела рука. Берто утром перед церемонией обработал ее откуда-то украденным алкоголем, а Торкский бальзам притуплял боль и это всё оказалось весьма кстати, но нужно срочно найти лекаря. Люди Чести его возненавидят. Сейчас собирательный образ этих людей, которых Дик видел разве что в далеком детстве, состоял из Килеана-ур-Ломбаха, открыто выбирающего навозника у всех на глазах, так что потеря не ощущалась величайшей в его жизни. И всё-таки до вчерашнего дня он мог рассчитывать на их поддержку, теперь же, не считая своих друзей — таких же оруженосцев, которых, к тому же, вот-вот раскидает по стране — никакой поддержки у него не было. Эр Август вчера смотрел на него с сочувствием… Впрочем, он ему тоже ничем не помог, а собирался только дать провожатого до Надора, чтобы запереть в склепе снова, пока, как сказал Наль, они не попытаются снова. И кто они? Комендант Олларии с Эстебаном в качестве оруженосца? Звучит смешно. Перчатку на руку он натянуть попытался, но занятие бросил. Его никто не будил, и Алва к себе не требовал, значит, видимо, пока до него никому дела нет и нужно найти слуг и всё-таки добраться до лекаря. Наверняка у Ворона он есть, а если вдруг нет, что ж, где-то в Олларии есть точно. С первым же слугой он столкнулся в соседнем коридоре. — Доброе утро… — вежливо поздоровался Дик и замялся, пытаясь сообразить, о чем спросить и нужно ли представляться. Не то чтобы он стеснялся или боялся обращаться к слугам, просто до этого все встреченные им слуги были в Надоре и, честно сказать, не так уж их было и много. — Чем могу быть полезен? — поинтересовался слуга. Кэнналиец, судя по виду и говору, как, наверное, и все обитатели особняка, кроме самого Дика. — Я… вы, наверное, знаете, я оруженосец господина маршала, — слуга кивнул, и Дик отругал себя за неловкость, конечно, он в курсе, вообще-то, в курсе уже наверняка вся Оллария, и сведения плавно распространяются по Талигу, — Я знаком пока только с Хуаном. Как к вам обращаться? — Блас, — коротко ответил кэнналиец, но доброжелательная улыбка тронула его лицо. Ричард решил, что это хорошее начало, и нужно вообще выучить, как зовут слуг, раз уж ему предстоит жить с ними в одном доме. — Отлично. Блас, не могли бы вы показать мне дом? Не весь, но я с трудом представляю, как добраться отсюда до выхода. И еще я хотел узнать, если ли в доме лекарь, или где я могу его найти. И эр Рокэ… Лёгок на помине, Ворон, в слегка запыленном костюме для верховой езды, вывернул к ним из-за поворота. Блас коротко кивнул Дику, давая понять, что его вопросы не останутся без ответа, но, конечно, сперва подошел к соберано, чтобы забрать его шляпу. — По какому поводу вам уже понадобился лекарь, юноша? — заинтересовался он и, пробежав по Дику изучающим взглядом, остановил взгляд на руке, после чего требовательно протянул свою. Промедлив с секунду, руку Дик показал. Ворон присвистнул. — Как давно это у вас? — Со вчерашнего дня. В Лаик меня укусила крыса, мне дали какой-то бальзам, но за ночь стало хуже. — У Арамоны крысы и те ядовитые, — Алва отпустил руку и развернулся, — Идите за мной, юноша. Всё необходимое в моем кабинете. Ворон шел быстро, и Дик едва поспевал за ним, но всё же пытался успеть осмотреть всё вокруг. А смотреть было на что — роскошь особняка была почти вызывающей. Он знал, что Алва богат, но до сегодняшнего дня и не представлял, как выглядит богатство. В сравнении с убранством кабинета, в котором они оказались, лучшие комнаты Надора выглядели в лучшем случае скромно, а если быть честным с самим собой, они были ближе к трактиру в портовом квартале, чем к особняку Алвы. — Садитесь, — Алва кивнул на одно из кресел, а сам подошел к шкафу черного дерева. Дик молча сел и зачарованно следил за быстрыми движениями Ворона — тот достал и разложил какой-то кисет, взял из него что-то, похожее на маленький кинжал или нож, видимо, укус гноился, и, как Дик знал, в таких случаях нарыв вскрывают, потом наполнил эмалевый кубок. — Пей до дна. К содержимому кубка Дик сначала принюхался — сказалась ненависть к любым лекарственным настойкам. Нужно было подготовиться к тому, что ждет, потому что вкус у них всегда бывает отвратительный. — Я вас не травлю, — насмешливо прокомментировал Алва. — Да, это было бы глупо и бессмысленно, — согласился Дикон и кубок осушил до дна. Уже на последнем глотке он подумал, что вместо упражнения в остроумии можно было бы спросить о действии этой микстуры, но было поздно, ему уже стало жарко, а всё вокруг поплыло и задвоилось. — Закрой глаза. Захочешь кричать — кричи. Сначала Дик решил, что кричать ни за что не будет, но это решение оказалось, в противовес его семейному девизу, вовсе не твердым и незыблемым. Крик он попытался заглушить, так что это было чем-то между мычанием и стоном, но о том, что кричать он захочет, Алва предупредил его с самого начала, так что в этом не было ничего зазорного. Мысли эти, впрочем, Дик быстро оставил, потому что ничего, кроме боли, в мире не осталось. — Всё, — голос Ворона донёсся откуда-то издалека, и в нос тут же ударил резкий отвратительный запах, который всё же помог ему прийти в себя и открыть глаза. Кабинет, как и Алва, до сих пор двоился, но по крайней мере рука наконец перестала так болеть. — Вы вскрыли рану? А та микстура была от боли или у нее ещё какие-то свойства? — язык у него заплетался, но он постарался всё же собраться с мыслями, — Крыса и правда могла быть ядовитой? На лице Алвы, хоть оно до сих пор и двоилось в глазах, Дик заметил то ли удивление, то ли интерес. Наконец тот ответил: — Могла. Микстура, как вы выразились, была не столько от боли, сколько от инфекции, — пояснял он будто бы неохотно, но все же пояснял, — Остальное потом. Вы всё равно сейчас из моих объяснений едва ли что-то способны понять, да и насчет завтра я не уверен. Отправляйтесь к себе, завтра пришлю вам врача, повязку нужно будет сменить. Поговорим, когда вы снова станете способны воспринимать человеческую речь. Слуга, появившийся и вовсе из ниоткуда — Дик даже не заметил, когда Алва дернул за шнур — проводил его в комнату, где Дик немедленно уснул, хотя, казалось бы, проспал всю ночь. *** Следующий день он провел в комнате. Врач пришел сменить повязку и сообщил, что руки Дик мог и вовсе лишиться, во что сейчас юноша верил вполне охотно — Рассветные сады за горизонтом, конечно, не маячили, но так паршиво ему в последний раз было в детстве, когда он слег с легочной болезнью. Кашля или каких-то проблем с дыханием на этот раз не наблюдалось, зато общая слабость прибивала его к постели мешком. Длилось это, впрочем, недолго — на второй день он проснулся, чувствуя себя гораздо лучше. Стоило ему дернуть за шнур, и на пороге спальни появился Блас. Увидев знакомое лицо, Дик обрадовался, а кэнналиец — юноша примерно одного с ним возраста — склонился в почтительном поклоне. — Господин Окделл, чем могу служить? — Вы не могли бы помочь мне одеться? — спросил Дик и тут же пояснил, — Мы с моей рукой пока не пришли к согласию по поводу того, останется ли она частью остального моего тела. Поймав себя на том, что он пытается шутить, как Альберто, Дик встряхнул головой. У Альберто это получалось как-то более непринужденно, но как вести себя с кэнналийскими слугами, Дик всё равно не знал. Тех, что окружали его в Надоре, он знал с детства и с ними чувствовал себя куда более уверенно. Шутка, однако, возымела успех, по крайней мере лицо Бласа снова стало мягче, как тогда, когда он узнал его имя в коридоре, и Дик снова расслабился. Уж со слугами он точно сможет найти общий язык, дома он проводил с ними куда больше времени, чем в обществе почтенной герцогини Окделл. Узнав, что Ворона дома нет и не предвидится до вечера, Дик попросил всё же показать ему дом — чувствовал он себя всё ещё уставшим, но не настолько, чтобы не суметь пройтись по коридорам. На кухне он познакомился с Кончитой, а после ее пирога с печенью почувствовал себя так, будто и не болел вовсе — еще бы, вчера он вообще ничего не съел, а в день святого Фабиана аппетит у него тоже ошибло из-за всего происходящего, и кусок в горло не лез. Ел он прямо на кухне, дважды уточнив, никому ли не помешает, мало ли, здесь так не принято, но когда Кончита весело рассмеялась, стало понятно, что единственный склонный к смущению человек здесь он сам. Зато к пирогу добавилось печенье, вино и какое-то жаркое — аппетит у него был воистину зверский. По пути в свои комнаты он снова столкнулся с Вороном. — Судя по вашему виду, вам уже лучше, юноша, — прокомментировал тот, — Что ж, было бы весьма досадно, если бы вы решили покинуть сей бренный мир, едва оказавшись в моем доме. Досадно? Ну, наверное. Два Окделла подряд это было бы немного слишком, даже для Ворона. — Мне гораздо лучше, благодарю, монсеньор, — учтиво ответил Дик. Ворон чему-то кивнул, но вслух только потребовал идти за ним, чтобы поговорить. Снова оказавшись в кабинете, Дик завертел головой. Да, в прошлый раз ему не показалось, богатство Алвы было вызывающим. — Садитесь, юноша, — сам он опустился в кресло, покрытое черной шкурой, — Начнем с ваших обязанностей. Их у вас нет и не будет. Меньше, чем оруженосец, мне нужен только духовник, но что сделано, то сделано. И вами — больше, чем мной. Интересно, что это значит? То, что он произнес в Фабианов день больше слов? Что Алва только сделал предложение, на которое Дик согласился? Или, может быть, Арно всё же успел поговорить с братом, а тот с Алвой… Нет, он, конечно, не был знаком с Савиньяком, но из всех людей просить о подобном Ворона… Для этого нужно начисто лишиться чувства такта. А оно, если судить по Арно, в их семье всё же присутствовало. Впрочем, быть может, всё досталось самому младшему, кто знает. Речь Ворона, тем временем, сводилась всё к той же озвученной ранее мысли — оруженосец ему не нужен и всё же есть, так что Дик может делать что хочет и жить спокойно, деньгами, крышей над головой и одеждой его обеспечат, хотя Дик и плохо себе представлял, чтобы он пришел к Алве за деньгами. С другой стороны, а откуда ему еще их брать? — И вот еще что, юноша. О ваших чувствах к моей персоне и моей фамилии я осведомлен, так что делать хорошую мину при плохой игре незачем. — А какие у меня чувства? — перебил его Дик, до этого момента как в рот воды набравший. Прочувственный монолог, который Алва явно собирался произнести с целью еще раз подчеркнуть, насколько сильно он не нуждается в оруженосце, оборвался. Дик, хотя в его словах не было ничего оскорбительного или даже дерзкого, разве что немного, смутился под взглядом маршала, но взгляда всё же не опустил — еще чего не хватало. Тверд и незыблем? Ну вот в такие моменты и проверяется, насколько он там тверд и незыблем. — Вам в Надоре не преподавали курс семейной истории? — взяв тот же насмешливый тон, спросил Ворон. — В моем курсе семейной истории говорилось про семейную историю, — Дик постарался говорить спокойно и почти поблагодарил Арамону за то, что тот уже подарил Повелителю Скал опыт выдерживать такие провокационные диалоги, — Если в вашем курсе семейной истории особое внимание было уделено чувствам к вам Окделлов, я не уверен в достоверности сведений. По крайней мере, о моих никто не спрашивал… монсеньор. В холодном спокойствии ему было далеко до Валентина Придда, но, надеялся Дик, говорил он достаточно спокойно, хотя и не понимал до конца, почему слова Ворона его так взбесили. Может быть, не слова, а вся ситуация в целом… То, что Алва сделал предложение, отказавшись от которого Дик свое и так нелегкое положение только усложнилось бы, хотя и не сказать, что служить убийце отца — пусть убийство и было совершено на дуэли — это какое-то завидное положение. На какие-то секунды ему показалось, что он лишил Алву дара речи, но тот расхохотался, запрокинув голову. Нет, верно про него говорят, он всё-таки безумен. — Очень интересно, юноша, — наконец прокомментировал его слова Ворон, — Вы умеете удивить. И даже дерзить умеете, не знаю, что более несвойственно представителю вашей фамилии. Дик промолчал. Будь на его месте кто-то более сообразительный, он бы пошутил в ответ про представителей фамилии Алва, но тот как раз представлениям соответствовал более, чем целиком и полностью, да и в словесной перепалке, сразу ясно, Дик против Ворона не выстоит. — Давайте же обновим сведения в моей учебной программе, — подыграл ему Ворон и налил себе вина, кивком предложив Дику сделать то же самое, — Что герцог Окделл думает по поводу того, чтобы служить герцогу Алва? Вряд ли его это действительно волновало, думал Повелитель Скал, но, по крайней мере, можно было гордиться собой за то, что закончился этот бесконечный монолог и начался какой-никакой, а диалог. Дик, правда, не был уверен, что так уж сильно этому рад. — Тому, кто хочет получить место в армии, — Дикон попытался подобрать слова, чтобы они не звучали ни глупо, ни заискивающе и отражали его позицию такой, какой она была, — не следует публично отказываться от предложения служить Первому маршалу Талига, эту армию возглавляющему, даже если это входит в противоречие с курсом семейной истории. Даже если этот маршал убил его отца. — Но предпочли бы отказаться? — Ворон не выглядел ни на йоту оскорбленным его словами, — При прочих равных. — В вашем обществе я рано или поздно окажусь на войне, — Дик не был уверен, что правильно понял вопрос и само выражение, поэтому ответил уклончиво, — Это не Килеан-ур-Ломбаху вино в Олларии подливать. — То есть лучше подливать вино мерзавцу и убийце всех надежд Талигойи, чем Человеку Чести? — То есть обязанности всё же будут? Сказал и тут же пожалел — всё-таки он не собирался устраивать словесную дуэль. Шансов в ней выстоять у него столько же, сколько и в обычной. — Дерзить вы умеете, но с выражением лица еще поработайте, — насмешливо сказал Ворон, — Портит эффект. Впрочем, надо отдать вам должное, вы и без того уже перевернули все имевшиеся у меня об Окделлах представления. Значит, хотите на войну? Будет вам война, юноша. — Здорово! — выпалил Дик, запоздало подумав о том, как нелепо это прозвучало, — А я могу задать вам вопрос, эр Рокэ? — Обращайтесь ко мне монсеньор или господин первый маршал, — лениво поправил его Алва, — Задавайте свои вопросы. По правде говоря, единственный вопрос, который Дик действительно хотел задать — это о том, почему Алва его вообще назвал, но был уверен, что честного ответа не услышит. Вместо этого он спросил: — Могу я пользоваться вашей библиотекой, монсеньор? — Библиотекой? — Алва вскинул бровь, — Пользуйтесь на здоровье. Что-то еще? — Эмм… да, — Дик набрал в грудь воздуха, — Если мы отправимся на войну… Я, в общем, плохой стрелок. Я могу брать оружие и где-то тренироваться? Только я не знаю где. Алва посмотрел на него с интересом. — Я найду вам учителя, — наконец сказал он, — А с фехтованием у вас как? Помнится, вы были где-то в первой пятерке. — Четвертым, но мне поддались. — Поддались? Интересно. И где вы должны были бы оказаться без поддавков? — Где-то в середине списка, — признался Дик, — Эстебан Сабвэ, Альберто Салина, Арно Сэ, братья Картешванцы однозначно лучше. С Феншо и Приддом я бы, возможно, справился, но мы где-то на равных. — Придется мне самому этим заняться, — хмыкнул Ворон, — Пристойного учителя фехтования в Олларии я вам не найду. Рука ваша как поживает? Завтра начинать еще рано, но после дня рождения королевы — пожалуй. К слову об этом, во дворце полно церемоний, на которые оруженосец должен сопровождать своего господина. Эту беду, я надеюсь, вы способны пережить? — Да, монсеньор, — согласился Дик, — А день рождения королевы когда? — Через три дня. Еще вопросы? — Вы не знаете, адмирал Альмейда, генерал Давенпорт и маршал фок Варзов еще в городе? Или уже уехали? — Надо думать, вас интересуют не они сами? — Алва явно пытался вспомнить, кого те назвали на церемонии, — Адмирал еще в Олларии. Он отбывает завтра, но вы можете успеть его застать, если отправитесь сейчас. Заодно захватите для него пакет, я как раз успею подписать все его документы.