Часть 7

Кузен пригласил сходить с ним и его товарищами в знаменитую на всю Олларию таверну «Острая шпора». Полюбившиеся Налю петушиные бои его не привлекали, но, памятуя о разговоре с эром Августом, идти Дик согласился. Сверстники, насколько он знал, действительно пропадали в «Острой шпоре», так что появляться там время от времени — не самая большая плата за отсутствие всяких там слухов. Леон и Наль спорить о петухах начали еще на подступах к таверне, а Дитрих, показавшийся Ричарду самым рассудительным, выражать свое мнение до трактира отказывался. — Взглянуть сначала надо, потом ставки делать. — говорил он, — Мало ли кто в прошлый раз побеждал. К петухам Дик был несправедлив. Бои увлекали всё больше, Дик решил рискнуть и поставил против Наля. По крайней мере, так больше шансов выиграть хоть у кого-то из них, да еще и фортуна, говорят, любит рисковых, иначе зачем бы ей вечно виться возле Ворона. — Новичкам везет! — воскликнул Наль, когда Диконова петуха объявили победителем, — Таллов восемь ты точно выиграл. О, глядите-ка, и когда он заявился! Дик, немного пьяный от азарта и выигрыша, посмотрел, куда указывал Наль, и увидел Эстебана. Вот принесли ведь кошки драные! Не удостоив того и кивком, Дик просто сделал вид, что Колиньяра не замечает. — Пойду я, пожалуй, — обернулся он к Налю. Эр Август был прав, если навозник начнет его оскорблять, как в Лаик, от дуэли он не удержится. — Почему? Из-за навозника? — Мне только на днях эр Август велел с ним не связываться, — объяснил он, и Наль понимающе кивнул. — Погоди, я с тобой. — Не надо. Забери выигрыш, ладно? При встрече отдашь. Вечер был тёплым, воздух напоён предчувствием грозы. Шагать по Старому городу в одиночестве было удивительно приятно: запах камня, поздние колокола, покой, в котором Оллария напоминала совсем другой город. Но чем ближе он подходил к улице, пролегающей между аббатствами Святой Октавии и Святого Франциска, тем сильнее сгущалась тревога. Не было причин — лишь лёгкий озноб в позвоночнике, как от холода, которого не было. Очередная тень, показавшаяся темнее прочих, вынудила Дика шаг едва замедлить. Что это? Засада? Он вспомнил слова кансилльера, в которые до сих пор не верил до конца — Дорак, посылающий за оруженосцем убийц… Как-то это было слишком. Начал бы он тогда, что ли, с супрема или кансилльера. А вот в то, что за оруженосцем Первого маршала могут увязаться какие-нибудь гайифские шпионы… В этом тоже много Дидериха, но, по крайней мере, звучало более правдоподобно. Налетевший порыв ветра Дик использовал для того, чтобы якобы потерять шляпу и оглянуться. Да, это определенно засада. Ричард, подавив желание скинуть плащ и выхватить шпагу немедленно, продолжил идти по улице. Тень развоилась. Если сзади тоже один — вроде бы, один — значит, как минимум трое. Пистолет он не взял, у него только шпага, у нападавших, наверняка, тоже — выстрел привлечет слишком много внимания. Уйти с улицы, такой удобной для нападения, ему не дадут, значит, за ним только выбор конкретного места. Стена слева была недостаточно высокой, с такой можно спрыгнуть ему прямо на голову, а Алва верно говорил — последнее место, у которого он встанет, будет что-то якобы непроходимое. Зато справа в несколько этажей высилась стена аббатства Святой Октавии. Ну, умирать, так рядом с прекрасной дамой, что ли... Дик усмехнулся, как ему показалось, скорее истерически, чем иронично, и чуть свернул вправо. Дольше ждать было невыносимо, поэтому, едва достигнув стены, он сбросил плащ и выхватил шпагу. Лунный свет сверкнул на клинке, и незнакомцы бросились вперед. Нападавших было трое, да и вооружены они были не шпагами, а дубинками, но Дик ни разу в жизни не дрался с несколькими противниками сразу. Разбойники, и не подумав требовать кошелек, что догадки Дика только подтверждало, сразу ринулись в атаку. Одновременно уворачиваться от ударов, нападать самому и не отступать от стены оказалось задачей невыполнимой — когда один из разбойников почти достал его, Дик отпрыгнул в сторону, отдаляясь от стены еще больше и к трем нападавшим присоединились еще двое. В этот же миг ночь озарила рыжая вспышка — Дик пригнулся, но стреляли не в него! Один из разбойников упал, а Дик, решив, что пришла подмога, заколол второго. Еще одна вспышка, и рядом упал третий, а двое других бросились наутек. — Эй! Кто вы? — позвал он своего нежданного спасителя, но тот как сквозь землю провалился. Дик еще раз оглянулся и понял, что сердце колотится так, будто норовит выпрыгнуть из груди, а ноги сами собой подкашиваются. Опираясь о стену, он опустился вниз — прямо как тогда, с Берто, правда, в тот раз это скорее Берто его усаживал — и тут же вскочил, услышав шум сзади. — Дикон! Наль! Слава Создателю! — Дикон, с тобой всё в порядке? Что здесь было? Ты ранен? — Грабители, — устало сообщил Дик. — Я не ранен. Откуда ты взялся? — Знаешь, как ты ушёл, у меня сердце не на месте было. Я решил тебя догнать, а Мариус любезно согласился пойти со мной. Да, позволь тебе представить — Мариус Комин, теньент из Торки. — Ричард Окделл, рад встрече, — машинально отозвался Дик, — В Торке у меня служат двое друзей… Впрочем, не время. — Да уж! Но, может, при лучших обстоятельствах, — согласился Мариус и присел рядом с трупами, — Закатные твари, вот это выстрелы! Ночью, в темноте, и прямо в лоб. Никогда бы не поверил… Вас можно поздравить… — Не меня, — честно признался Дик, — Я дрался шпагой, а пистолетом орудовал, видимо, Леворукий. Иначе я не могу это объяснить. Когда их стало пятеро, я уже готовился умереть. — А остальные разбойники? — живо поинтересовался Наль. — Убежали. — Надо обыскать убитых, — деловито сказал Мариус. Обыск был очень тщательным, но у ночных негодяев не оказалось при себе ничего примечательного. Теньент решил, что на Дика напала обычная уличная банда, а спас его какой-нибудь дворянин, направлявшийся к любовнице и потому пожелавший остаться неизвестным. Наль согласился, но Ричард видел, что кузен не верит — по крайней мере в то, что касается разбойников. *** Наконец добравшись до особняка, Дик сразу отправился к эру. Следовало, наверное, сначала привести себя в порядок, но эту мысль юноша решительно отмел — если маршала не окажется дома, тогда он и отправится к себе. Но у входа в кабинет решимости в нем всё же поубавилось. — Не топчитесь на пороге, входите, — раздался раздраженный голос Алвы, и Дик тут же пожалел о своем визите. — Монсеньор, я… — Налейте вина, — перебил его Ворон, усаживаясь в кресло, — И себе заодно. Дик молча разлил вино, передал один кубок маршалу, другой оставил себе. Он всё ещё помнил, что говорил про пьяного Алву эр Август, но судя по состоянию Ворона, тот только что вернулся и был пока ещё трезв. — Так чем обязан? — спросил Алва, сделав глоток, — Или вы просто соскучились по моему обществу? — Нет! — тут же выпалил Дик, но заставил себя сбавить тон: — Я хотел сказать, что на меня напали в Старом городе. Не хочу выглядеть трусом, но могу я носить с собой один из ваших пистолетов? — А по какой причине вы вообще до сих пор этого не делаете? Учителя по стрельбе выпросить вы догадались, а применять знания на практике ума уже не хватило? Слово «выпросить» задело, Дик вспыхнул, но в ответ только сверкнул глазами и утопил рвущиеся наружу слова в вине. — Мне было неловко брать ваше оружие, монсеньор. — Вы оруженосец, — произнес он по слогам, — Это по определению значит «носитель оружия». Эта светлая мысль вас не посещала? Выносить ироничного Алву он с горем попалам научился, временами с ним было даже вполне сносно, но сейчас Дик отчетливо понимал, за что того ненавидят. — Спасибо, монсеньор, — ответил он, стараясь, по заветам предков, оставаться твердым и незыблемым. — Пустое, — махнул рукой Ворон и замолчал, пригубив вино. Дик думал, не уйти ли сейчас, но оставлять бокал недопитым — значило проиграть, а проигрывать Алве он не собирался. В словесной дуэли у Дика до сих пор шансов с ним не было, а значит, единственный достойный выход из ситуации — терпеть и делать вид, что его подобное обращение никаким образом не трогает. — Что там было за нападение? — заговорил, наконец, маршал, и сам встал, чтобы налить еще вина. — Я встречался с кузеном в «Острой шпоре», — Дик рассудил, что Алва наверняка знает, где находится популярный трактир, — После пошел пешком. Между аббатствами Святого Франциска и Святой Октавии заметил тень. — Тень? — Сначала просто тень, но понял, что это человек, потом обернулся и увидел еще одного сзади. Алва вернулся с бутылкой и сам подлил еще вина Дику. Что это? Хочет его споить? Дик собирался уйти, когда допьет бокал, теперь надо как-то сделать так, чтобы тот не пополнялся постоянно. Допить до середины и выпить залпом? Пожалуй, это вариант. — Вы заметили некую тень, решили, что это человек и он, возможно, опасен, и остановились поглазеть по сторонам? — Нет! Я сделал вид, что ветер унёс шляпу, — объяснил Дик, — и, оборачиваясь, огляделся. Ворон одобрительно кивнул. — И что потом? — Понял, что свернуть с улицы мне уже не дадут, и стал выбирать стену повыше, — еще один кивок, — Потом скинул плащ и отбивался сначала от троих, но когда их стало пятеро, понял, что пропал. И от стены отошел, уворачивался от дубинок. — Дальше. — Раздался выстрел. Я подумал, что стреляют в меня, пригнулся, но упал один из нападавших. Тогда я понял, что стрелок за меня, и атаковал. Стрелок выстрелил еще раз, упал второй, третьего я заколол. Стрелок скрылся, еще двое нападавших тоже. Убитых я обыскал, точнее, подоспели мой кузен Наль и еще теньент Мариус Комин, последний предложил обыскать убитых. Обычные бродяги, ничего при них не было… — Но какая-то версия происходящего у вас появиться была должна, — предположил Алва. Тон его стал куда менее раздраженным, может, сказывалось выпитое вино. Ричард тоже расслабился, даже говорить о нападении и об убитых — первом убитым в его жизни — стало довольно легко. — Сначала я решил… — он чуть не сказал про Дорака, но вовремя исправился, — Что это просто грабители. Но они не потребовали кошелек, хотя, вроде бы, логичнее начать с этого. Потом решил, что, может, это… ну многие знают, что я ношу периодически ваши письма и документы. Но сейчас думаю, что я был пешком и шел из трактира, тогда уж надо было нападать на выезде из особняка? — Верно. — Тогда я не знаю. — Никаких идей? На вас напали пятеро. Хотя бы из чувства самосохранения вы должны начать соображать. Тупость оруженосца Алву явно раздражала. Дик поспешил ответить: — Ладно! — он допил залпом бокал и поставил его на стол, решив, что уйдет после того, как договорит, — Единственный, про кого я точно знаю, что он не хотел видеть меня в столице — это Квентин Дорак. Но кардинал, посылающий каких-то нищих с дубинками? Полагаю, у его высокопреосвященства найдутся средства на кого-нибудь со шпагами или кинжалами. — Полагаю, что так, — подтвердил Алва, — Продолжайте сей впечатляющий мыслительный процесс. — Продолжать так продолжать, — Дикон сделал еще глоток из бокала, которому полагалось быть пустым, но он снова был полон, — Что еще про меня известно? Я оруженосец Первого маршала. Вряд ли кого-то моя присяга оскорбила настолько, что из-за этого он не поленился нанять бездомных. Вызвать на дуэль дешевле, а пустить какие-нибудь слухи, и такой исход никого не удивит. Ворон приподнял бровь, но только кивнул. Дик сделал еще несколько глотков. — Убить меня, а обвинить вас? Не то исполнение, да и смысла не вижу. На вашем счету уже есть один Окделл, второго вам простят. Так что я действительно не знаю. — А тот факт, что вы герцог Окделл и властитель Надора, вы благополучно игнорируете по причине истинно эсператистской скромности? — поинтересовался Алва, проигнорировав замечание про отца Дика, — Не переживайте, я тоже герцог, вы никоим образом мои чувства этим признанием не заденете. — Я… Голова закружилась. То ли от вина, то ли от такой постановки вопроса. Надор? Кому вообще может понадобиться эта покинутая Создателем северная провинция? В случае его смерти, Надор отойдет Ларакам… Не намекает же Алва, что Наль… — Это… Нет! Наль бы никогда… — Да при чем здесь, во имя Леворукого, ваш кузен? Если вы умрете, Лараки ничего не получат, уверяю вас. Кто-нибудь отправит прошение королю, тот примет решение герб разбить, а Надор передать под ответственное управление. — Чье?! — выпалил Ричард. Ворон пронзил его взглядом. — Начинаете понимать. Пейте, юноша. На сегодня с вас политики хватит. Советом Дик воспользовался с превеликим удовольствием. Его мир показался ему вдруг крошечным в сравнении со всем остальным, в котором у каждого были свои интересы, а кому-то за какими-то драными кошками мог понадобиться Надор. Хотя, подумав с минуту, даже Дик не смог отрицать — Надор огромен, наверняка можно что-то сделать, чтобы улучшить его положение, а уж в случае его смерти и пресечения рода Окделлов, налог будет тотчас снят… От мыслей его отвлекла музыка. Алва достал тот инструмент, с которым Дик его уже однажды видел, и начал играть. — Это называется гитара, юноша, — пояснил он, взяв несколько аккордов, — Ее придумали мои предки-мориски, и души в ней поболее, чем во всех лютнях и мандолах мира. Не обращая больше на оруженосца никакого внимания, Алва принялся играть. Дик пил и слушал и, убаюканный песнями и вином, уснул прямо в кресле. *** Утром его жизнь спас Блас. Слуга разбудил его, тронув за плечо, и тут же у своего носа Ричард обнаружил какой-то дурнопахнущий отвар. — Пейте, Ричард, — сказал тот, — Это средство от похмелья. Дик всё равно чувствовал себя умирающим, а потому, даже если бы Блас зачем-то решил его отравить, хуже уже не станет. — Милостью Создателя я умираю, победу одержав, не побежденный… Блас рассмеялся. — Дидерих? — Нет, кто-то раньше, — Дик наконец попробовал встать и, действительно милостью Создателя, ему это удалось, — Но кто, я уже забыл. — Вам помочь одеться? Соберано сказал, что тренировку сегодня пропустить никак нельзя, — хитрая улыбка отчего-то не покидала лицо Бласа, но причина тут же была раскрыта: — Там еще несколько из нас присоединятся. В существовании милости Создателя наметились серьезные сомнения. И причиной тому был Рокэ Алва, как и положено, в общем-то, любимцу Леворукого. Завидев на обычном месте для тренировок еще троих вооруженных кэнналийцев — а вместе с Бласом и Алвой их было пятеро — Дик едва сдержал порыв сбежать. — Вы выспались, смею надеяться? — усмехнулся он, завидев Дика, — Объяснять, чему посвящена сегодняшняя тренировка, нужды нет? — Нет, монсеньор. — Превосходно. Начнем у стены, а потом и на открытой местности. Ваше счастье, сударь, что вы хорошо обращаетесь со слугами, их почти пришлось уговаривать с вами драться… По выражениям лиц кэнналийцев Дик понял, что уговаривать никого не было нужды, но вовсе не потому, что те мечтали оставить на оруженосце своего соберано пару синяков. Впрочем, когда начался бой, Дик уже не был так уверен в своих выводах. — Шаг, укол, назад! Не стойте столбом, когда вас пытаются убить! — командовал Алва, — Первый мертв, — слуга по имени Паоло убрал шпагу и отошел в сторону, — Один удар на противника, у вас тут не дуэль за честь дамы. Следовать всем инструкциям Алвы было решительно невозможно, как Дик ни старался. Не давать обходить, держать стойку, опустить локоть, защищаться углом, держать дистанцию — от всего этого голова шла кругом, так что к концу Дик уже перестал соображать, отбиваясь чисто машинально, и смог даже «убить» еще двоих. — Это была атака или жест отчаяния? — смеялся Алва, а глаза его хитро блестели. Он легко увернулся от клинка, но Дик смог, наконец, достать Бласа, и даже испытал гордость, что «его» слуга выбыл последним. Оказавшись с Диком один на один, Алва едва усилил напор, но этого оказалось достаточно, чтобы компенсировать отсутствие других соперников, которые, к тому же, друг другу мешали. В отличие от Дика, Алва еще даже не запыхался, продолжая выкрикивать команды. Когда Ворон в очередной раз прокричал Дику что-то про руки, в груди вспыхнула ярость. Он отпрыгнул в сторону, уклоняясь от выпада Алвы и ударил ногой по кадке с каким-то деревом. То полетело вниз, Ворон изменил направление движения за секунду, но этого хватило — Дик достал эра в плечо. Он достал Алву! Слабый укол, в плечо, наконечник, наверное, едва тронул его за рубашку, но тронул, это очевидно! Замешкавшись, он потерял собственную шпагу — Ворон выбил ее у него из рук следующим же ударом. Но это было уже не важно. — Подлый прием, юноша. Браво. Не ожидал от вас. Говорил он с привычной усмешкой, но глаза смеялись по-доброму, это было ясно. — У нас тут не дуэль за честь дамы, монсеньор! — тут же нашелся Ричард, и Алва рассмеялся, на этот раз вслух. Атака в словесной дуэли тоже прошла успешно. Праздновали на кухне и без Алвы. А когда Кончита с хитрой улыбкой поставила на стол печенье с клюквой, Дик решил, что сегодняшний день — определенно лучший в его жизни.