Часть 9

От компании Наля в качестве провожатого он отказался наотрез, едва не закатив скандал посреди улицы — спас тот факт, что конюх кансилльера вывел Сону, Дик вскочил на нее и пустил галопом, не дожидаясь, пока ворота откроют до конца. Из последних слов кансилльера Дик усвоил только две вещи: тот постарается устроить так, чтобы он смог уехать в Надор, и ему следует держаться от своего эра подальше, чтобы не допустить мерзопакостных слухов о своей персоне. До слухов Дикону сейчас не было никакого дела — друзья в них не поверят, люди вроде старшего Савиньяка тоже, а с кем-то вроде того маркиза Фарнби Ричард Окделл не хотел иметь ничего общего. Попытка отправить его назад в Надор, впрочем, тоже успехом не увенчается — он оруженосец Первого маршала, а не затерявшийся в столице сирота. Когда на горизонте показались ворота особняка, Дик круто развернул лошадь и поехал назад в город. Сона заржала, но послушно повернулась, унося герцога Окделла подальше от дома герцога Алвы. Сегодняшний день мог по праву считаться проклятым, потому как стоило ему устроиться за столом в уютном зале «Весеннего цветка», где Дик всерьез вознамерился потратить все имеющиеся у него деньги на вино, в зал зашел Эстебан Колиньяр с приятелями. — Хозяин, — позвал Дик, махнув рукой трактирщику, — У вас подают кэнналийское? — Кровь или слезы? — Кровь. Проклятая, если есть, если нет, несите любую. Трактирщик, многозначительно взглянувший на его одежду, тут же испарился, вернувшись с кубком и бутылкой «Проклятой крови». Дик расплатился, осушил кубок практически залпом и налил себе еще. — Смотрите-ка, — ненавистный голос Ричард узнал сразу, хотя говорили за его спиной, — уж не Окделл ли это? — Закатные твари, он! — радостно подтвердил кто-то незнакомый. — Выходит, Ворон опять заскучал? — Ну, надо же ему и долг перед короной когда-то выполнять. Её величество была очень недовольна, когда Алва… — говоривший сделал мерзкую паузу, — учил жить Джастина Придда. Ну прямо-таки очень недовольна… — Ещё бы, шпага маршала принадлежит королю и королеве, а не каким-то там оруженосцам! — захохотал Эстебан. — Это смотря о какой шпаге речь, — влез в разговор Северин. — Если о той, что носят на боку, тогда да. А что до оружия, которое между ляжек… — Вы оба не правы! — решительно заявил ещё один незнакомец. — Упомянутое оружие исправно служит нашим августейшим правителям, да пошлёт им Создатель побольше всяческого благоденствия. Ричард встал и, вполне осознавая, что совершает безумный поступок, подошел к соседнему столу, занес кулак и расшиб Колиньяру нос, о чем так долго мечтал в Лаик. Кровь быстро заливала ему лицо, тут же вскочил Северин, но Ричард только повернулся и, сняв с руки перчатку, бросил ее на стол. — Подонок! — прошипел Эстебан, запрокинув голову. — Нет нужды представляться, мы знакомы еще с Лаик, — ответил Ричард, с мрачным удовлетворением еще раз посмотрев на залитое кровью лицо, — Драться будут все, или остальные принесут свои извинения сейчас? — Еще чего! — завопил тот, что сидел от края стола дальше остальных. — Значит, принесете их Создателю. Хорошего вечера, господа. Вино можете допить, надеюсь, запах навоза не скроет все его вкусовые качества, — он повернулся к Колиньяру, — Я пришлю к вам секунданта. Говорил и действовал он как Ворон, и получалось это само собой, хотя Дик даже не задумывался о том, что, собственно, делает. Но Ворон, скорее, нашел бы как им ответить, и он, по крайней мере, знал бы, где найти секунданта. Все друзья Ричарда были далеко от Олларии. *** — Могу я увидеть графа Васспарда? Решение пришло само собой, да и выбирать особенно не приходилось: либо Придд, либо Феншо, и Дик отправился к тому, кто был ближе. Если Придда не окажется на месте или он откажется, он отправится к Феншо, а если и там потерпит неудачу, тогда… тогда либо отправится один, либо будет мучительно долго вспоминать, с кем успел познакомиться за время пребывания в Олларии, и где их найти. — Герцог? — Придд вошел в приемную и закрыл за собой дверь, — Неважно выглядите. — У меня был плохой день, — отозвался Дик. Пребывая всё в том же сомнамбулическом состоянии, он не мог вспомнить даже как часто они разговаривали в Лаик и разговаривали ли вообще. Пожалуй, несколько раз… Это, впрочем, совсем не важно. — В конце этого дня мы, к моему неудовольствию, повстречались с Эстебаном Колиньяром, его вы, я полагаю, помните? — Вы верно полагаете, — Придд был, как и в Лаик, холоден и сдержан, — Вы его вызвали? Или он вас? Дик оглянулся в поисках стула или кресла, чтобы наконец сесть, потому как почувствовал, что силы его оставляют. Валентин кивком указал на кресла у окна и сам сел тоже. — Его и четырех его прихвостней, — ответил Дик, — Могу я попросить вас быть моим секундантом? — Почему меня? И почему не десятерых сразу? Почему нельзя просто отказаться? Дик устал играть в эти игры и закрыл лицо ладонями. Потом, поняв, как это, возможно, выглядит, снова взглянул на графа. — Вас, потому что кроме меня они довольно громко и в присутствии свидетелей оскорбляли и вашего покойного брата, — немного более жестко, чем того требовали обстоятельства, ответил Дик, — Подумал, это достаточный повод, чтобы обратиться к вам. Не десятерых, потому что их было пятеро. Лицо Валентина переменилось, маска холодности пошла трещинами, а глаза нехорошо заблестели. — Я навещу Колиньяра от вашего имени, герцог. — Вы не будете против, если мы вновь станем называть друг друга по именам? Однокорытникам странно обращаться друг к другу по титулам. — Разумеется, Ричард, — Валентин кивнул, — Почту за честь. *** В особняке его никто не трогал. Ворону не было до оруженосца никакого дела, а Блас только адресовал Дику задумчивый и вопросительный взгляд, когда обнаружил в комнате разбитый практически в щепки стул. Объяснять плачевное состояние предмета мебели Дик не стал, только обошел слугу и спустился в конюшни. — Рикардо! — как всегда жизнерадостный, Пако вышел из денника, но, завидев Дика, тут же нахмурился. Да что у него такое с лицом, что все при виде него сразу всё понимают? — Чем могу помочь? — У тебя есть какая-нибудь тяжелая монотонная работа? — спросил Дик, — Может, сено перетаскать? Или что-то такое? — Сено нужно, да, — легко согласился Пако и вопросов явно больше задавать не собирался, — Вилы вон. Там. Для конюха, по выражению Алвы, квалификация у него была недостаточная, но, разобравшись с сеном и заодно вычистив стойла, Дик принялся лошадей вычесывать. Пако, вроде бы, уже этим занимался, когда он пришел, но Ричарду было решительно всё равно, имеют ли его действия хоть какой-то смысл. — Вас всё-таки тянет к обязанностям конюха? Ворон снова появился, как из-под земли вылез, но к его внезапным появлениям Дик за время службы уже привык. — Сегодня меня тянет к монотонной работе, — ответил он и вытер рукавом пот со лба, — Вы имеете что-то против, монсеньор? — Отнюдь, — Алва смотрел на него пристально, изучающе, — И что же вызвало эту тягу? На взгляд Дик ответил, вновь повторив про себя семейный девиз. — Я предпочел бы оставить это при себе. — Молчание стоит дорого, — задумчиво протянул Ворон, — Иногда слишком, иногда нет. Впрочем, цена — вещь относительная. — Что-то еще, монсеньор? — Что? Нет, ничего, — он, казалось, потерял к оруженосцу интерес, и сейчас Дика это скорее радовало, — Пако, проверь подковы у Моро. Мне показалось, с передней ногой что-то не в порядке; хотя, возможно, мне только показалось. Пако кивнул и тут же отправился исполнять поручение. Алва, еще раз скользнув по Дику взглядом, пошел следом. — Монсеньор! — Слушаю, юноша. — Вы знали, что сын Рамиро взял в оруженосцы внука Алана? — Знал, — подтвердил Алва, — Ему повезло меньше, чем мне, то был младший сын, а мне достался целый герцог. А вот как его звали… знаете, запамятовал. — Эдвард. — Да, действительно. Чем вас заинтересовала эта история? Рады быть не первым? — Рад сослаться на ближайшего потомка почитаемого вдовствующей герцогиней святого Алана в качестве аргумента, почему ей не следует меня травить. Алва усмехнулся. — Не могу вообразить Мирабеллу Окделл с ядом, — он и правда на какое-то время задумался, словно представлял эту картину, — Она мне видится женщиной, которая кидается на мужчин с кинжалом. — Скорее, с эсператией… — задумчиво протянул Дик, — Зря смеетесь, монсеньор, это довольно тяжелая книга. Я почти уверен, что именно из-за нее хуже слышу левым ухом. — Так вот в чем заключается сила слова Создателя, — Ворон говорил тем серьезным тоном, который только подчеркивал иронию, — Что ж, вам следует радоваться, что герцогиня не способна вызвать молнии, поражающие его врагов с небес. — Не мне, а вам, — разговор Дика откровенно развеселил, — При всем уважении, монсеньор, вас бы молния поразила первым, и моя жизнь была бы легка и беззаботна… — А так она тяжела и полна забот? — усмехнулся Алва, — Рад, что удается испортить вам жизнь. Когда в вековой ненависти намечаются серьезные прорехи, невольно начинаешь переживать за свою удачливость. В картах, к примеру. Напоминание о разгроме коменданта еще больше подняло настроение. — Недостаток удачи с лихвой компенсируется стратегией и способностью разгадать план противника, господин первый маршал, — веселился он уже вполне откровенно. Ворон адресовал ему взгляд, который на любом другом лице можно было бы назвать полным изумления, но в его исполнении только бровь взлетела выше обычного. — Наглое выражение лица вам идет, юноша, — заключил Алва и, хитро прищурившись, добавил: — Но я дорожу своей репутацией мерзавца, так что продолжу портить вам жизнь. Приведите себя в порядок и зайдите в кабинет, там вас ждет нескончаемое количество подписанных документов, которые жаждут покинуть мой стол. А когда закончите с этим, потрудитесь найти в библиотеке всё, что касается переноса столицы из Гальтары в Кабитэлу. Судя по вашим находкам, с поиском информации вы справиться способны. — Рад служить первому маршалу! — Дик так разошелся в приписываемой ему наглости, что даже каблуками прищелкнул. — Вы об этом кричать на площадях, надеюсь, не собираетесь? — смех искрился в его синих глазах, хотя говорил он с ленцой и будто вовсе без энтузиазма, — Друзья вас не поймут. Дик помрачнел, но желание что-нибудь немедленно расколотить всё же не вернулось. Уже серьезно он ответил: — Друзья поймут. Остальные могут поискать утешения… — он едва не сказал, что в объятиях кансилльера, но быстро нашелся, — да хоть бы в чтении Книги Ожидания. — Тогда не кричите из милосердия к его высокопреосвященству, — Алва тоже вдруг стал серьезнее, — У кардинала слабое сердце, а такие откровения сведут его в могилу раньше срока. То есть, подумал Дик, переводя с талига Рокэ Алвы на талиг обычных людей, об этом просто почему-то не стоит говорить. Интересно, кардиналу и правда не стоит знать, или он пришелся просто к слову? И правда ли про сердце? Думал он об этом до встречи со злосчастной стопкой документов. Та произвела на него впечатление столь неизгладимое, а последствия этой встречи были столь утомительны, что единственная мысль, которая осталась у Дика к наступлению заката, сводилась к его собственной подушке. *** С Валентином они встретились в трех кварталах от Нохи и пошли вместе. Придд выглядел как всегда спокойно, но глаза его отливали холодной жестокостью. — Секундантов у них двое. Поединки будут идти по очереди, начиная с Колиньяра, дальнейшую последовательность, если она будет, определит жребий. Дик только кивнул. — В Лаик он был первым, вы четвертым. Из его высказывания следовал вопрос, написал ли Дик прощальные письма и завещание, но вслух Придд его не задал. Поразительная тактичность, подумал Дикон, сам он не удержался бы и спросил. — Йоганн мне поддался, — зачем-то признался он, — Думаю, из жалости. За день до поединков я рассказал ему, как Дорак объявил на совете, что не хотел бы видеть меня в Олларии. Думаю, наш товарищ посчитал, что место повыше меня утешит. — Тогда разрыв еще больше, — только и сказал Валентин. Признание про Йоганна на него впечатления не произвело, знал он, что ли? Неужели это было настолько заметно? — Не хороните меня раньше времени, Валентин, недавно на тренировке я достал Алву. — Вы?! Достали герцога? Хваленая выдержка графа Васспарда всё-таки подвела. И на старуху бывает проруха, вот оно как оказывается. — Ну, я кольнул его в плечо, — усмехнулся Дик, — А господин первый маршал дрался хорошо если в полсилы, но я надеюсь, что даже половина Алвы — это все-таки больше, чем Колиньяр... — Половина Алвы это даже больше, чем Ноймаринен, — отозвался Валентин, — Тот, говорят, в молодости был прекрасным дуэлянтом. Что же, возможно, мне сегодня даже не предстоит доставать шпагу. Немного досадно с одной стороны, но я более буду рад отметить с вами победу, чем обнажить после вас шпагу. — А вы собирались? — Разумеется. Господа ведь умудрились оскорбить и мою фамилию. Так вот откуда этот холодный и жестокий блеск в глазах! Валентин думал, что ему тоже предстоит драться. Невероятно, всё же, как ему удается так сдерживать собственные эмоции, Дику только учиться и учиться. Небо постепенно из рассветного розового становилось привычного голубого цвета, и перелив цветов и облаков заставил Дика на секунду замереть, чтобы насладиться этим зрелищем. Правду пишут в балладах, предчувствие смерти обостряет чувство прекрасного. — А мы уж думали, вы не придете, — улыбнулся Эстебан. — Простите, сударь, но приходить раньше столь же неприлично, как и опаздывать. — украденная у Ворона присказка оказалась как нельзя более кстати. — На свидание с дамами следует приходить первыми, а смерть — тоже дама. — Я пришел на свидание с вами, — Дик улыбнулся, — Но если вы полагаете себя дамами, готов принести свои извинения. Кстати, об извинениях, Валентин, соблаговолите узнать у господ, не собираются ли они их принести и что там еще полагается, я, право, запамятовал, но моя плохая память — не повод нарушать дуэльный кодекс. Валентин кивнул, будто ему предстояло отвечать на скучный вопрос мэтра Шабли. — Валентин, граф Васспард, представляю Ричарда, герцога Окделла. Согласно дуэльному кодексу оскорбленная сторона имеет право занять позицию против солнца, чем мы непременно воспользуемся. Кроме того, герцог выражает надежду, что оскорбившая его сторона принесет публичные извинения до начала поединка. — Смотрите, — растянулся в улыбке Колиньяр, — Наши Талигойские принцы трусят, как девицы перед представлением Ее Величеству. Ничего, скоро вы предстанете перед Создателем. Дик не успел осмыслить это «вы», как вся свора Эстебана обнажила клинки в едином порыве. Они с Валентином сделали это секундой позже. — Валентин, я обязан предложить вам уйти. Это не дуэль, это убийство. — Отказываюсь, — коротко ответил Валентин, и тут же шпаги соперников столкнулись. Семеро против двоих это меньше, чем пятеро на одного, но эта мысль ничуть не успокаивала. Выпад, удар, уклон, еще шаг, выпад, укол. Валентина теснили трое, Дика — двое, ещё двое ждали с обнаженными шпагами, но вскоре атаковали Ричарда. Кажется, он и правда дрался лучше Валентина. То ли испугавшись за Придда после неудачного выпада, то ли за себя, оказавшегося под усилившимся давлением, Дик выхватил из-за спины пистолет и выстрелил в воздух. Все семеро в едином порыве вздрогнули, но, судя по всему, останавливаться не собирались, и пока Дик судорожно придумывал, что делать дальше — стрелять ли в них, по ногам, отбиваться шпагой — за его спиной послышался топот копыт. Алва соскочил с Моро и оглядел представшую перед ним сцену. — Роскошно. Семеро. Какая неосторожность, почему вас так мало? А вы, юноша, наконец начали носить при себе пистолеты? Граф Васспард, доброго утра. Эстебан и его приятели молчали, а Ричард почувствовал немыслимое облегчение. — Вы ошиблись местом действия, господа, — продолжал тем временем Алва, — Здесь обычно проходят дуэли, для убийств в нашей славной столице предусмотрено множество прекрасных переулков. — Это и есть дуэль, — выдавил из себя Эстебан, — Окделл нарушил правила, достав пистолет. — Не позорьтесь, — раздраженно бросил ему Валентин и повернулся к Алве, — Договоренность действительно была о дуэли. Пяти, если точнее. — Пяти, — хмыкнул Ворон, — Примите поздравления, юноша, я как-то дрался с четырьмя, правда мы старомодно дрались подряд, а секунданты не участвовали, но больше не довелось. И какое же оскорбление вы нанесли этим достойным господам, Ричард, что они сочли уместным вас вызвать? — Я оскорбленная сторона, монсеньор, — постаравшись казаться равнодушным, ответил Ричард, — Извинения принести было предложено, но противная сторона отказалась. — Так что же здесь всё же произошло, маркиз Сабве? — Ворон прищурился, глядя на бледнеющего Колиньяра, — Граф Васспард, я вижу вашу готовность процитировать мне все положения дуэльного кодекса, поверьте, я их знаю не хуже вашего, но спрашиваю я не вас. Маркиз, дуэль или убийство? И Ричард, когда вас пытаются убить, стреляйте в голову. Второй пистолет при вас? Отлично. Маркиз? — Дуэль! — повторил Эстебан еще раз, но на этот раз скорее выкрикнул. — Превосходно. В таком случае, мой долг как дворянина, став свидетелем неравного боя, последовать примеру графа и поддержать слабейшего. Герцог, уберите пистолет, он вам будет мешать, начало поединка вы уже, будем считать, огласили. Граф, вы вольны убрать шпагу в ножны или продолжать, как вам угодно. В позицию, господа! Валентин шпагу не убрал, хотя было очевидно, что его вмешательство исход поединка не определяет. Происходящее больше напоминало явление лисы в курятник, чем поединок. Из четверых кинувшихся на Алву соперников двое упали почти сразу, а остальные бросили шпаги на землю. Один из соперников Дика, имя которого он то ли не знал, то ли забыл, тоже бросил шпагу на землю, решив, видимо, что освободившийся Алва может решить присоединиться к драке двоих против одного. Оставшийся драться Северин закончил поединок с ранением в живот, Валентин своего соперника ранил в плечо. Дик, оглядевшись, увидел на земле Эстебана, убитого ударом в шею. Это зрелище оставило его поразительно равнодушным. Ворон окинул проигравших тяжелым взглядом и вытер шпагу, прежде чем вбросить ее в ножны. — Я вас более не задерживаю. Засвидетельствуйте мое почтение графу Килеан-ур-Ломбаху. Надеюсь, следующим летом он подберет себе более пристойного оруженосца. Не забудьте прислать кого-нибудь за телом и ранеными, если им требуется помощь. Договорив, он вскочил на коня и, развернув Моро, обратился уже к Дику и Валентину: — Граф Васспард, если к вам, как к секунданту этого балагана, обратятся с вопросами или, тем паче, претензиями, отправьте вопрошающих ко мне, дабы я засвидетельствовал им всё, что я там должен засвидетельствовать. — Разумеется, господин первый маршал, — тот с почтением поклонился. Прежняя невозмутимость вернулась к Придду в полном объеме по окончанию поединка. Ворон кивнул в ответ. — Ричард, можете заниматься чем пожелает ваша душа, но к полудню будьте так любезны вернуться. И если в дороге вы пересечетесь с господами, которые решат устроить реванш, приказываю стрелять в голову, а не в воздух. А теперь разрешите откланяться, это всё было до крайности забавно, но я уже опаздываю. Приказ стрелять произвел эффект, соразмерный явлению в Ноху самого Леворукого. Дружки уже покойного Колиньяра подхватили Северина под руки, даром что не бросили лежать, и всей компанией поспешно двинулись в противоположную от Дика и Валентина сторону, едва не переходя на бег. — Скажите, Ричард, вы не хотите напиться? — Мечтаю, — согласился Дик и посмотрел на Придда с готовностью следовать за ним хоть на край света, если там наливают в это время суток.