Часть 14

Ворон его о покойном Феншо не спрашивал, но Дик подобного и не ожидал. За суматохой дневных переходов и вечерних тренировок с Эмилем, который, кажется, принялся оруженосца маршала опекать, к Дику довольно быстро вернулось прежнее настроение. — Ты исходишь из того, что теперь бириссцы оставят поселян в покое и мстить будут нам и только нам? — Дик отставал от Алвы и Савиньяка всего на полкорпуса, а потому их диалог прекрасно слышал. Тем более, что ехали они втроем глубоко впереди общей колонны, и шум от остальных отсутствовал. — Нет, — рассмеялся Рокэ, — я исхожу из того, что мстить будут бириссцам. И я даже знаю, кто. Окделл! Дождавшись, когда оруженосец поравняется с ними, Алва продолжил: — Юноша, вы, в отличие от нас, выпустились из Лаик недавно, к тому же много времени проводите в библиотеке, — протянул Рокэ, — Расскажите нам с генералом, что следует делать, если вас беспокоят, скажем, осы в доме? — Найти и уничтожить гнездо. — Мы все знаем, где это гнездо, — резко сказал Эмиль, — Но мы не можем воевать с Кагетой. У нас нет доказательств о ее причастности к набегам, а по Золотому договору… — К слову, юноша, завтра мы с вами едем к бакранам, поговорить о несчастьях, нанесенных им нашими врагами, — бросил Алва и снова повернулся к Савиньяку, — Я уже обещал его высокопреовященству относиться к Золотому договору, как к восьмидесятилетней девственнице, Эмиль, не утруждайся. — Ну и как тогда… Савиньяк замолчал, нахмурившись. Ричард непонимающе уставился на эра. Обоим было понятно, что решение Рокэ уже принял и, судя по всему, вознамерился всё же ударить по Кагете, но оба не понимали, в чем конкретно заключался план. — Мне даже интересно, — протянул Алва, — кто из вас догадается первым. У Ричарда немного больше сведений, но ты, Эмиль, генерал, а к тому же игрок, уж ты должен понимать, что с шулерами следует вести себя по-шулерски. Дик переглянулся с Эмилем, в чьих глазах читалось такое же непонимание, какое испытывал он сам. Так… Обыграть генерала в этом устроенном Вороном соревновании хотелось страшно, и Дик попытался сосредоточиться. У него больше сведений, хорошо, но каких? То, что он нашел в библиотеке про Варасту после разговора с Коннером оказалось неполным — ни тебе Богов-Козлов, ни бакранов… Вот оно! — Бакраны! — воскликнул Дик. — Не ори, — одернул его Ворон, — Бакраны, Эмиль, если ты еще не понял — племя, исконно жившее в Сагранне. Биссирцы вышвырнули бедолаг с собственных земель. Тебе не кажется это несправедливым? Мой оруженосец вот заочно проникся к бедолагам симпатией. Полагаю, правда, дело в их вере в Бога-Козла, ему это кажется забавным. — Рокэ! — Эмиль всё понял и рассмеялся, — Эти твои барканы хотя бы говорят на талиг? Боюсь, у его величества не найдется переводчика с бакранского, если таковые вообще имеются. — Его величеству он не понадобится, — усмехнулся Ворон, — полномочия Проэмперадора позволяют мне заключать союзы с кем попало и посылать армию сражаться во славу Бога-Козла тоже. Стыдитесь, генерал, вас обставил корнет. Дик от счастья разве что не светился, а Эмиль, чье самолюбие уязвить не удалось бы, пожалуй, и Леворукому, снова рассмеялся и махнул рукой. — Я буду требовать удовлетворения, — торжественно сообщил он Дику, — Если мой маршал разрешит, то победа в скачках вон до того пригорка меня вполне утешит. Рокэ? — Разрешаю. Юноша и так уже слишком доволен жизнью, уверен, это нарушает какой-нибудь баланс чего-то там. *** — Вдвоем мы его одолеем, как думаешь? — запыхавшийся Савиньяк, которого Алва в очередной раз «убил», повернулся к Дику. Тот позавидовал способности генерала принимать поражение, как будто оно и вовсе его не касалось, и уж тем более ничего о нем не говорило. — Найти бы в чем, — буркнул Дик и поднял шпагу, — Я надеялся на скалолазание. — Ну, Дикон, — утешил его Савиньяк, — Я генерал от кавалерии, а этот негодяй всё равно почти каждый раз умудряется обставить меня в скачках. Ты хотя бы можешь вспомнить, что сильно моложе. — Если вы закончили меня обсуждать, — усмехнулся Алва, — то предлагаю продолжить. К бою! Одолеть Алву у них, разумеется, не вышло, но Эмиль перед самой «смертью» успел уколоть маршала в правое плечо, и Ворон перехватил шпагу левой рукой, наседая на Дика. — Ну же! — орал Савиньяк, — Давай, Дикон! Уворачивайся! Не размахивай! Давай! Почти! Ну! Эххх… Он умер таким молодым, Росио, что же ты наделал. Алва только усмехнулся, но Дику показалось, что тот всё же несколько устал. — Отдыхайте, юноша, — проходя мимо, он потрепал оруженосца по волосам, как теперь делал, когда бои выдавались особенно удачными, то есть когда Дику удавалось продержаться дольше минуты, — Завтра мы выступаем. — Может, ты всё же не будешь рисковать? — завел свою привычную шарманку Савиньяк. Остаться напротив Барсовых врат без главнокомандующего ему совсем не хотелось. — Я знаю, когда идти первым, — отрезал Ворон и был таков. Они пошли двумя отрядами — первый вел сам Рокэ, второй Бадильо. Хотя Дикон старался не отставать, да и стена кончилась гораздо быстрее, чем он ожидал, он всё равно взобрался на нее последним. Его никто не ждал — Алва не раз говорил, как важно им с Коннером всё сделать одновременно, а значит, времени было мало — так что, подавив подступающий страх, Ричард полез дальше. Он всё равно опоздал. Вокруг из-за тумана, смешанного с пороховым дымом, было почти ничего не разобрать, но Дик увидел, как грохнула уцелевшая пушка, по лестнице пробежало несколько человек… Решив двигаться дальше и нагнать своих, он двинулся к помосту, как перед ним возникла черная фигура. Дик обнажил шпагу — он не проиграет бириссцу и не умрет в первом же бою — и вот шаг, выпад! И следом — звук металла о металл, шпага не выдержила встречи с кольчугой, Дик отбросил ее в сторону и достал кинжал, но пустить его в ход уже не успел. Бириссец упал к его ногам, а за ним стоял молодой Эпинэ. — Арсен! — вскричал Ричард, забыв, где находится, забыв, что происходит вокруг, — Арсен Эпинэ! Вы живы?! — Значит, я не ошибся, — спаситель принялся перезаряжать пистолет, — Надо же, одно лицо с Эгмонтом… Ты ведь Ричард? Ричард Окделл? Я — Робер Эпинэ, Арсен не выбрался из Ренквахи, я живу за четверых… Дик в ответ смог лишь кивнуть. Где-то прогремел пушечный выстрел, юноша вздрогнул, обернулся на звук и снова посмотрел на Эпинэ. — Вы… — Увы, — тот усмехнулся, — Ты всё верно понял. Я — гость и союзник Кагеты, крепость взята Вороном, в Талиге я вне закона, а с Алвой у меня свои счеты. — Но играете грязно вы, сударь, не он. Прочитать то, что вспыхнуло в глазах Эпинэ, Дикон не смог. — Вы спасли мне жизнь, — продолжил он, и сердце его сжалось, а в горле отчего-то появился ком, — Теперь я найду своих, а вы своих. Не дожидаясь ответа, не утруждая себя формальными прощаниями, Дик обошел Эпинэ и перешел на бег. За поворотом он практически вписался в Марьяна, варрастийца, который сопровождал их с Алвой к барканам. — Вы за мной, Марьян? — Дик преградил ему путь и положил руку на плечо, притворяясь, что устал, — Меня задержал бириссец. Шпагу сломал, но убил. — Ага, — подтвердил тот, — Ну, шпагу-то новую найдете, не беда, главное, что сами живехонький. Воротиться надо, а то вдруг еще какие недобитые остались. — Ну, пошли! На всякий случай он прихватил валяющуюся тут же саблю. Хозяин ее, видимо, слетел со стены, а оружие, хоть какое, лучше при себе всё же иметь. О встрече с Робером Эпинэ он старался не думать. Монсеньора он застал спорящим с Вейзелем. — Курт, я признаю свою ошибку. Нужно было взять с собой не Окделла, а Понси. Он встал бы у дерева, посмотрел на Адгемара, тот устыдился бы, покаялся, и война закончилась. — Рокэ, вы как всегда передергиваете! Ричард, сочтя, что раз он был упомянут, то вмешаться в разговор вышестоящих офицеров не будет считаться нарушением субординации, встрял: — Если монсеньор прикажет, я могу почитать ему избранные места из Книги Ожидания. Герцогиня уверяет, что это работает и в более безнадежных ситуациях. — И этот туда же! — возмутился Вейзель. — Доброе утро, юноша, — Алва мазнул по нему быстрым взглядом и задержался на сабле, — С почином. Но такой саблей вы орудовать не умеете, найдите себе шпагу. Не дожидаясь ответа, он снова повернулся к Курту. Пока они разговаривали, Дик думал о том, что только на войне можно понять, почему Ворона считают безумным, и слушал дальнейший диалог с интересом, хотя и так догадывался, что победа будет за Рокэ. Когда он ее одержал, Дик подошел к маршалу и глубоко вздохнул. Сейчас или никогда, как сказал однажды Оскар. — Монсеньор, вы не могли бы уделить мне минуту? — Юноша, мы не во дворце, а на войне. Хотите что-то сказать, говорите прямо, — раздраженно отозвался Алва. Дик подумал, что подходить к Ворону сейчас, после спора с Вейзелем, было не лучшей идеей, но потом он бы уже не решился. — Я столкнулся на стене с Эпинэ. Робером Эпинэ. — А я уж было подумал, что вы начали говорить с мертвыми. Ворон замолчал и посмотрел куда-то вдаль. — А зачем вы мне это, собственно, сообщаете? Встреча с истинным Человеком Чести, наконец, заставила вас опомниться? Или хотите, чтобы я его случайно не пристрелил? Спешу вас разочаровать, в бою обычно не до разглядывания чужих фамильных носов. Если бы взглядом можно было прожигать, Ворон бы загорелся. Вместо этого он обернулся к оруженосцу и с любопытством на него посмотрел. — Вижу, не то и не другое, — взгляд Алву не тронул, и Дик отвел глаза первым, — Вы дрались? Говорили? Выкладывайте уже всё, раз начали. — Он пристрелил бириссца, о которого я сломал шпагу. Мы друг друга узнали, после чего разошлись. Я не счел возможным нападать на человека, который спас мне жизнь. — Весь разговор, юноша, — потребовал Ворон, — Желательно слово в слово. Дик вскинул голову. — Я не выдавал ему каких-либо сведений об армии Талига, ее численности, расположении, командовании или планах. — Об этом я вас и не спрашивал. — А зачем… — Весь разговор, — ледяным тоном повторил явно теряющий терпение Ворон, — Это приказ. Ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Дик пересказал ему их недолгий диалог с Эпинэ, включая свое «играете грязно вы, не он», хотя так и не понял, зачем Алве это нужно. Дослушав, маршал только кивнул, и по его лицу было решительно непонятно, о чем он думает. — Я могу идти, монсеньор? — Идите, — казалось, что к разговору Ворон потерял уже всякий интерес, но стоило Дику развернуться, как он вдруг сказал: — Хотя постойте, у меня еще один вопрос. На него вы, впрочем, можете не отвечать. Вы никогда не разделяли мечты вашего отца и его друзей о Раканах на троне или разуверились позже? — Разделял, — ответил Дик, — Небо голубое, вода мокрая, трава зеленая, самые вкусные яблоки — в начале осени, а на троне должны сидеть Раканы, а не Оллары. — И что изменилось? — Мой отец умер, — Дик удивился спокойствию, с которым это сказал, — И я понял, что никогда не видел того, из-за кого это произошло. Ворон вскинул бровь. — Увидели — и? — Жизнь пока бережет меня от личной встречи с Альдо Раканом, но он мне заранее несимпатичен. Пожалуй, если бы тема разговора была любой другой, Дикон бы обрадовался, увидев на лице Кэналлийского Ворона, Первого маршала Талига, столь неподдельное изумление. — Могу я задать вопрос, монсеньор? — Задавайте. — Вы говорили с ним? Перед дуэлью? Второй раз за день в горле встал ком, но в этот раз это было ожидаемо. Дик набрал в грудь побольше воздуха. — Говорил, — подтвердил Ворон, — Спросил, как его уговорили послать за мной убийц. Ваш отец был вот уж действительно Человеком Чести, так что эта несостыковка не давала мне покоя. Он рассказал мне про суд эориев, который заочно меня осудил. Дик замолчал. Суд эориев, суд Повелителей. Каменные своды зала, люди за столом, что-то говорит Придд… О суде и Повелителях он читал после, еще в Надоре, в старых книгах отца, теперь его книгах. Ричард бросил взгляд на Алву — тот тоже о чем-то думал и смотрел за горизонт. За что они его обвинили, за исполнение присяги? — Дом Скал ответит, — Ричард сам не знал, зачем это говорит, да и голос он свой не узнавал, — Дом Скал говорит «невиновен». Рокэ обернулся и посмотрел на него так, будто всерьез усомнился в его душевном здоровье. — Знаю, что вам плевать, монсеньор, — Дик улыбнулся, потому что это действительно было смешно, — Но в нашей семье всегда относились серьезно к подобного рода вещам. Ну и мне приятно, что вышло два на два, пусть утрутся. Наконец пришедший в себя после такого выступления Алва рассмеялся, запрокинув голову, и Дик последовал его примеру.