Глава 6: Тени Утра

      Рассвет над лагерем повстанцев «Молот» не принес прохлады. Воздух, плотный и тяжелый, пропитанный запахом гари от ночных костров, пылью плаца и едким душком хлорки из только что отмытых коридоров, висел неподвижной саваном. Трубы сигналили подъем резким, пронзительным ревом, вырывая солдат из краткого забытья. Казармы оживали стоном, скрипом коек, глухими ударами сапог о земляной пол.       Катара сидела на краю своей койки, затягивая шнуровку грубого армейского сапога. Движения были механическими, отработанными до автоматизма, но взгляд — остекленевший, устремленный куда-то в пустоту перед собой. Она не слышала привычного утреннего гула — перебранку соседок, звон котелков, шутки Джета. Весь мир сузился до хаоса в голове и ледяного кома в груди. Ночь не принесла ни ясности, ни покоя. Только жгучую стыдливость, смешанную с диким, неконтролируемым приливом тепла при воспоминании о его руках, губах, неистовой силе, и горечь от его холодного расчета — презерватив как барьер между ними. Он контролировал даже это. Всегда контролирует. — Кат? Ты как там? Юи, уже одетая, с влажными от умывания волосами, присела рядом, хмуро разминая плечо. Её взгляд, обычно такой живой, теперь был притуплен собственной болью после разговора с Суюки, но подругу она видела. — Что случилось? Зуко приказал дежурить на кухне до конца века?       Катара вздрогнула, словно очнувшись. —Нет, — выдавила она, резко дернув шнурок. — Все нормально. Просто не выспалась. Ложь резала горло, но правда была немыслима.        Юи прищурилась, изучая лицо подруги. Что-то ты не договариваешь,  — скептически протянула она. — Опять полезла куда не надо? — Просто… не хочу говорить, ладно? Она отвернулась, поправляя ремень, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки.       Юи откинулась назад, скрестив руки. На её лице мелькнуло что-то обидчивое.  — Ага, понятно. Секреты от подруги, которая тебе спину прикрывала, когда ты в кабинет командира ночью ломилась. Классно. Голос её стал жестче, с ноткой детской обиды. — Ладно, храни свои тайны, я пойду завтракать. Она швырнула вещмешок на койку и вышла из барака, хлопнув дверью с таким грохотом, что задрожали стаканы на тумбочке.       Катара закрыла глаза, сглотнув ком в горле. Юи была права — она хранила секрет. Огромный и взрывоопасный. Она натянула пилотку, резко поправила воротник гимнастерки и вышла следом, натянуто выпрямив спину.       Плац встретил её грохотом строевого шага, окриками сержантов, лязгом оружия. Рота «Молот» выстраивалась для утреннего развода. Катара автоматически встала в строй, отчеканивая повороты, ловя периферией зрения знакомую высокую фигуру на небольшом возвышении. Зуко. Он стоял, заложив руки за спину, золотой глаз методично сканировал шеренги. Его лицо было привычной каменной маской, лишенной каких-либо эмоций. Когда его взгляд скользнул по ней — ровно, без малейшей задержки, как по любому другому солдату, – Катару будто окатили ледяной водой. Ничего. Как будто той ночи не было. Гнев, острый и жгучий, вскипел в груди, смешиваясь с унижением. Ему просто нужна была игрушка для разрядки. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, глядя прямо перед собой, в затылок впереди стоящего бойца.       После завтрака в гнетущем молчании за одним столом Юи не пошла с Катарой на обязательные занятия по радиоделу. Вместо этого она направилась к импровизированному спортгородку у дальнего забора. Там, среди ржавых брусьев, канатов и мешков с песком, она с яростью набросилась на тяжелый мешок. Её удары — резкие, не слишком техничные, но отчаянно сильные — глухо бухали по грубой брезентовой поверхности, заставляя мешок раскачиваться на цепи. Пот стекал по её вискам, дыхание сбивалось, но она не останавливалась. Каждым ударом она выбивала из себя боль от слов Суюки, унижение от безразличия Сокки, обиду на замкнутость Катары.  — Бей, солдат! Не жалей тряпку!— раздался рядом властный голос сержанта Мако. Он наблюдал за ней, скрестив руки на груди. — Сил много, но толку мало. Техники — ноль. Ты скорее сломаешь руку, а не врага.       Юи остановилась, тяжело дыша, вытирая лоб рукавом. — Учусь, — хрипло ответила она. — Хочу быть полезнее не только с винтовкой.       Мако хмыкнул. — Полезность начинается с дисциплины. Хочешь научиться бить по-настоящему — ищи учителя. Рукопашный бой — это наука. Он кивнул в сторону плаца, где как раз заканчивалась радиоподготовка. —Катара твоя подруга? Она у Зуко на рукопашке звездит. Пусть покажет азы.       Мысль позвать Катару мелькнула, но Юи тут же её отогнала. Нет, после утреннего разговора она не станет просить. — Спасибо, сержант. Учту. Когда Мако ушел, она снова принялась за мешок, но теперь уже с меньшей яростью и большей концентрацией, пытаясь вспомнить редкие уроки бойцов из её племени.       Сокка, в звании старшины роты, должен был быть образцом. Но внутри он был разбит. Пустота в глазах Суюки, её ледяное безразличие, жгли сильнее любого презрения. Он метался между патрулями, проверкой снаряжения и тщетными попытками хоть как-то достучаться до Суюки. Но теперь она в роте «Шипы», держалась от него намеренно далеко, всегда в окружении своих новых сослуживиц — таких же суровых и немногословных, как она сама.       Сегодня он заметил её, идущей не на обычный полигон «Шипов», а в сторону медпункта. Суюки шла не одна. Рядом с ней, как яркие, опасные бабочки, порхали Азула, Мэй и Тай Ли. Дочери генералов, элита элиты, переведенные в «Молот» для «обмена опытом» перед операцией «Клык». Они слышали о его «подвигах» – точнее, о его позоре. И, судя по их перешептываниям и украдкой брошенным взглядам, были наслышаны подробно. — Сержант Сокка! Какая неожиданная встреча! — Азула остановилась, её губы растянулись в холодной, безупречной улыбке. — Вы, кажется, потерялись? Ваша рота сегодня на стрельбище «Дельта», а не здесь.       Сокка сглотнул, чувствуя, как под воротником гимнастерки выступает пот. — Я по служебной необходимости, проверяю маршруты патрулей возле медпункта. Ложь звучала фальшиво даже в его ушах. Он видел, как Суюки отвернулась, её профиль был непроницаем. —О, патрули! — Мэй фыркнула, играя веером, хотя в лагере было душно. —Такая скучная обязанность. — Может, сержант хочет проводить нас? — встряла Тай Ли, её большие глаза смотрели на Сокку с наигнутым простодушием, но в уголках губ играла хитрая усмешка.        Суюки молчала, глядя куда-то вдаль, словно его просто не существовало. Это молчание было хуже любых насмешек. — Не могу, — пробормотал Сокка, чувствуя, как горит лицо. — Служебные обязанности… — Какая жалость, — Азула сделала шаг вперед, её взгляд скользнул по нему, как по чему-то незначительному. — Мы как раз обсуждали, как важно солдату уметь расставлять приоритеты и хранить верность. Не так ли, Суюки? Она повернулась к девушке, которая лишь едва заметно кивнула, не глядя ни на Азулу, ни на Сокку. — Ваша преданность долгу впечатляет.       Они прошли мимо, оставив Сокку стоять одного, сжимая планшет с бессмысленными бумагами до хруста костяшек. Унижение было полным и публичным. Азула знала. Все они знали. Он видел, как Тай Ли что-то шепнула Суюки, и та лишь покачала головой, не меняя выражения лица. Она жалеет меня. Это было последней каплей. Он развернулся и пошел прочь, куда угодно, лишь бы подальше от этого места, от этих взглядов, от её ледяной жалости. Долг старшины роты звал на стрельбище, но мысли были в полном беспорядке.        Катара шла после занятий по радиоделу к спортзалу, где должна была начаться спецподготовка. В голове стучало: Он видел меня. И делает вид, что ничего не было.Каждый шаг отдавался болью в висках. Она пыталась сосредоточиться на предстоящем — сегодня должны были отрабатывать взаимодействие с реальными магами огня. Опасное, но необходимое перед Шань-Ху. Ей нужно было быть собранной. Но мысли упорно возвращались к ночи, к его рукам, к его низкому голосу в темноте, к тому, как он отстранился утром, как ни в чем не бывало.       Она шла, почти не глядя под ноги, погруженная в себя. И не заметила торчащий корень или камень. Нога подвернулась, тело понеслось вперед, к жесткой, утоптанной земле. Катара вскрикнула от неожиданности, инстинктивно выбросив руки.       Падение не состоялось. Земля «пришла» ей навстречу. Не мягко, а резко, стремительно, поднявшись под её падающим телом небольшим, но прочным выступом, как каменная ладонь. Катара очутилась стоя на небольшом земляном пьедестале высотой по колено, лишь слегка потеряв равновесие. — Осторожнее, камни под ногами бывают коварны, — раздался спокойный голос рядом.       Катара обернулась. Рядом стояла Тоф. Та самая невзрачная девчонка. Она улыбалась едва заметно, пальцы её правой руки были слегка согнуты — на них еще дрожали частицы земли и пыли. — Тоф! — выдохнула Катара, спрыгивая с неожиданной опоры, которая тут же плавно осела, слившись с грунтом. —Спасибо! Я не смотрела куда иду. — Чувствую, — кивнула Тоф. Её взгляд был направлен чуть мимо Катары, но создавалось ощущение, что она видит всё. — Земля дрожит по-разному. Особенно от задумчивых шагов. Она повернулась к спортзалу. — Пойдем? Сегодня будет жарко.        Внутри просторного, похожего на ангар спортзала пахло потом, пылью и… ожиданием чего-то опасного. Бойцы «Молота» были уже в строю. Сокка, бледный, но собранный, отдавал последние распоряжения перед входом командира. Юи стояла чуть поодаль, всё ещё избегая взгляда Катары, но её поза была собранной, решительной. Она ловила каждое слово Сокки.       Внезапно дверь распахнулась и вошел Зуко. За ним следовали трое мужчин в поношенной, но качественной форме повстанцев. Их лица были обветрены, глаза — узкие, привыкшие щуриться от солнца. На открытых предплечьях одного мелькнули знакомые Катаре татуировки в виде языков пламени. Маги Огня и товарищи Зуко.  — Рота, смирно! — скомандовал Сокка, и строй замер.       Зуко прошел перед строем, его золотой глаз оценивающе скользнул по солдатам. — Вольно, — бросил он ровным тоном. — Сегодняшние учения — отработка действий под огневым воздействием противника. Капитан Рен, лейтенант Хо, сержант Джин, — он кивнул на огненных магов, — будут имитировать атакующие действия сил Огня. Ваша задача — уклоняться, использовать укрытия, работать в группах, защищать товарищей и, при возможности, нейтрализовывать угрозу. Они будут бить почти в полную силу. На всякий случай будут дежурить медики.  Его голос не дрогнул. — Сержант Сокка, распределите позиции. Группы по три человека. Начали!       Зал превратился в ад. Не в переносном, а в буквальном смысле. Огненные маги не стояли на месте. Они перемещались, используя реактивные толчки пламени, выстреливая сгустки огня, огненные кнуты, создавая завесы из дыма и жара. Воздух загустел от гари, зашипел от соприкосновения огненных шаров с магией Воды, которую пытались применить несколько бойцов, включая Катару. Было жарко, дышать было трудно. — Группа два, левый фланг, прикрытие! — орал Сокка, пытаясь координировать действия. Но его взгляд постоянно метался к Юи, которая ловко уворачивалась от огненного кнута лейтенанта Хо, прижимаясь к массивному тренировочному манекену. — Юи! В укрытие! — Сержант, ваша группа! — резко напомнил Зуко, наблюдавший с небольшого возвышения. Его голос, как удар хлыста, вернул Сокку к действительности.       Тоф была невероятна. Она не уворачивалась, а контролировала поле боя. Земля под ногами огневиков внезапно проваливалась, сковывая их движение. Каменные плиты пола поднимались, как щиты, принимая на себя удары пламени. Металлические обручи на стене сами собой слетали и летели в атакующих, заставляя их прерывать заклинания. Она работала молча, сосредоточенно, как идеальный механизм.       Катара тоже действовала на пределе. Её вода шипела и превращалась в пар, сталкиваясь с атаками капитана Рена, но она не отступала. Она создавала ледяные барьеры, туманные завесы, чтобы ослепить противника, тонкие струи, направленные точно в ноги, чтобы сбить с толку. Она защищала своих — Джета, который едва успел отскочить от огненного шара, прикрытого её ледяным щитом, и новобранца, которого она буквально отдернула за воротник от линии огня. Её движения были точными, быстрыми, выверенными. Она ловила взгляд Зуко, надеясь увидеть в нём хотя бы признание, одобрение или что угодно, кроме этого ледяного, оценивающего безразличия. Но он смотрел на неё, как на хорошо работающий инструмент.       После особенно удачного маневра, когда она погасила сразу три огненных шара, направленных в её группу, мощным взмахом руки, создав стену пара, Катара не выдержала. Их взгляды встретились через дымное пекло зала. Она смотрела на него, её синие глаза полные боли и гнева, он же лишь холодно кивнул в сторону продолжающейся схватки, отдавая приказ.       Учения закончились. Зал был завален обломками манекенов, покрыт сажей и лужами от растаявшего льда. Солдаты, потные, закопченные, с красными от жара лицами и мелкими ожогами, отходили к стенам, тяжело дыша. Зуко спустился с возвышения, коротко прокомментировав действия групп, отметив четкость Тоф и «приемлемую реакцию» Катары. Его слова были сухи, как доклад.       Катара стояла, прислонившись к прохладной стене, пытаясь совладать с тряской в коленях — не от усталости, а от нахлынувших эмоций. Она видела, как Зуко закончил разбор и направился к выходу.       Оттолкнувшись от стены, быстрым шагом  Катара пошла за ним, выскочив из спортзала в чуть менее душный воздух лагеря. Он шел своим обычным, быстрым шагом. — Командир! — её голос прозвучал резко, перекрывая шум лагеря.       Зуко остановился, медленно обернулся. Его лицо было бесстрастным. — Солдат Катара?       Она подошла вплотную, игнорируя проходящих мимо бойцов, ища слова, любые слова, чтобы пробить его броню.       В этот момент из-за угла штабного барака выскочил запыхавшийся связной. — Командир Зуко! Срочно к генералу Бейхонгу! Радиограмма из Центра! Код «Молния»!        Зуко мгновенно преобразился. Все личное, все человеческое исчезло. Остался только командир. Его взгляд, скользнув по Катаре, стал абсолютно пустым. — Принято, — кивнул он связному. Затем бросил через плечо, уже отворачиваясь и делая шаг к штабу: «Что-то срочное, солдат? Если нет, то отбой». Его тон не оставлял места для вопросов. Приказ.       Он ушел. Быстро, не оглядываясь, поглощенный службой, войной, своим долгом. Оставив её стоять одну посреди пыльной дорожки.       Катара не двинулась с места. Она смотрела ему вслед, пока его фигура не скрылась за дверью штаба. А потом медленно, предательски, по её щеке скатилась первая горячая слеза. За ней вторая. Она быстро смахнула их тыльной стороной ладони, оставив грязную полосу на смуглой коже, но остановить поток было невозможно.       Она развернулась и побежала прочь, туда, где её никто не увидит. Прочь от этого места, от его ледяного приказа, от его «срочного». Прочь от понимания, что между ними действительно ничего не было. И, скорее всего, никогда не будет.