Глава 7: Неожиданные Повороты

      Катара не помнила, как добежала до барака. Слезы душили, спутывая дыхание, мир вокруг расплывался в мутное пятно. Она ворвалась внутрь, едва не сбив с ног пару девушек, и рухнула на свою койку, судорожно всхлипывая, уткнувшись лицом в жесткую солдатскую подушку. Унижение, горечь, ощущение полной глупости и предательства самой себя — все накатило лавиной.       Дверь скрипнула. — Кат? Это ты?— осторожный голос Юи. Она подошла, присела на край койки. — Черт, да ты вся трясешься… Что случилось?       Катара не смогла сдержаться. Слова, как гнойник, прорвались наружу сквозь рыдания. — Он… мы… прошлой ночью…Говорить внятно получалось плохо, но смысл был ясен. Ей удалось описать внезапную перемену и его холодное равнодушие утром. — …как будто я… пустое место! — она снова зарыдала.       Юи молчала минуту, её лицо было непроницаемым. Потом она громко выдохнула. — Блин, Кат… Она не выглядела шокированной, а скорее устало-понимающей. — Я так и знала. Что этот козел что-то затеял. Ну конечно же — переспал и бросил. Классика жанра для таких высокомерных ублюдков в погонах. Она резко встала. —Где он? Я ему сейчас рожу набью!  — Нет! — Катара вцепилась ей в рукав. — Ю, не надо! Он снимет тебя с задания… или нас обеих. В её глазах читался настоящий ужас. — Я справлюсь, я хочу попасть на Шань-Ху.       Юи замерла, глядя на подругу. Гнев сменился жалостью, а потом решимостью. — Справишься? Хорошо. Но сидеть тут и реветь — не вариант. Вставай! — Куда? — Катара смотрела на нее сквозь слезы. — Тренироваться, солдат! — Юи вытащила Катару с койки. — Выпусти пар! На что-нибудь полезное, а не на подушку.  — Тренироваться? — Катара удивленно сморгнула слезы.  — Пошли! — хмыкнула Юи, натягивая на Катару спортивную куртку.        Они направились к импровизированному спортгородку у дальнего забора. Глаза Катары всё ещё были опухшими, сначала она начала отрабатывать базовые стойки, удары руками, блоки. Потом подключила воду — создавала щиты, струи, ледяные глыбы. Юи наблюдала, подбадривая нелепыми комментариями. — Эй, не переусердствуй! Плац потом зальешь! — крикнула она, когда Катара с ревом обрушила ледяную глыбу размером с телегу. И вдруг, видя, как подруга хоть на секунду выдохнула и слабо улыбнулась, Юи решила разрядить обстановку по-своему. — Смотри-ка, как надо двигаться! — воскликнула она и… сделала шпагат. Идеальный, гибкий, с носками, тянущимися к земле. — В племени не только бумерангами кидаться учили, — кокетливо подмигнула она, вставая с невероятной легкостью. Она сделала несколько грациозных, игривых па, покружилась, закинув ногу за голову в сложном балансе, явно наслаждаясь моментом и удивлением на лице Катары.       Катара невольно рассмеялась. — Юи! Ты… ты не перестаешь удивлять!       Именно в этот момент группа парней из соседней роты, проходивших мимо, замерла. Один из них, высокий, крепко сбитый парень по имени Ханн, уставился на Юи, застывшую в эффектной позе, с открытым восхищением. Юи заметила его взгляд. Сначала она смутилось, но игриво подмигнула ему, а потом, демонстративно отвернувшись, продолжила «танцевать» для Катары, вызывая у той новый приступ смеха и смущенный ропот среди парней. Ханн покраснел и поспешил увести товарищей, но оглянулся еще раз.       После тренировки, которая действительно помогла Катаре выплеснуть часть негатива, они пошли в столовую. У раздачи стояла Тоф, невозмутимо ковыряя ложкой в каше. Катара подошла. — Тоф! Спасибо ещё раз за, что спасла меня от синяков. Она повернулась к Юи. — Юи, это Тоф. Тоф, это моя подруга, Юи.       Тоф «посмотрела» в сторону Юи. — Чувствую. У тебя шаги легкие, совсем как у птицы. Она ткнула ложкой в свою кашу.        Юи слегка опешила, но быстро оправилась. — Э… привет, Тоф. Спасибо Она улыбнулась. — А ты… реально чувствуешь всё под ногами?       Тоф кивнула. — Земля всегда что-то говорит, просто не все её слушают. Вы будете есть? Эта каша словно глина, но зато съедобная. Они взяли свои порции и сели за стол, разговор потек неспешно, странно успокаивая Катару своей обыденностью.        Сокка, выполняя поручение сержанта Мако, должен был проверить наличие учебных пособий в одном из дальних классов, приспособленных из старого склада. Он шел по полутемному коридору, погруженный в свои мрачные мысли, и вдруг услышал голоса за дверью класса. Один голос он узнал мгновенно — низкий, спокойный и такой родной. Суюки. Сердце Сокки бешено заколотилось. Может поговорить с ней? Он рванулся  к двери, надежда, глупая и неистребимая, вспыхнула в груди. Он толкнул дверь, готовый сказать ее имя…       И замер. Картина, открывшаяся его глазам, врезалась в сознание как нож. Суюки стояла у стола, её спина была к двери. А перед ней, вплотную, обняв её за шею, стояла… Тай Ли. И они целовались. Суюки обхватила Тай Ли за талию, её пальцы вцепились в ткань формы. Тай Ли слегка приподнялась на цыпочки, ее пышная грудь прижималась к Суюки. Это не был дружеский поцелуй.       Сокка почувствовал, как земля уходит из-под ног. Кровь отхлынула от лица, в ушах зазвенело. Он не издал ни звука. Просто отшатнулся, как от удара током, и побежал без оглядки, спотыкаясь о собственные ноги, по коридорам, пока не вырвался на плац. Там он остановился, опершись руками о колени, задыхаясь. Горькая, унизительная правда обожгла сильнее любого огня — он был окончательно и бесповоротно вычеркнут из ее жизни.       Незадолго до этого Суюки и Тай Ли вешали в кабинетах новые учебные плакаты и карты. Они сблизились за последние дни — Тай Ли была рядом после разрыва с Соккой, с её удивительной смесью кажущейся воздушности и скрытой силы. Она умела слушать, умела развеять мрак шуткой, её присутствие было успокаивающим и волнующим одновременно. Суюки ловила себя на том, что задерживает взгляд на её полных губах, на изгибе шеи, на том, как дрожат её пышные груди при резком движении.       Суюки потянулась, чтобы поправить карту и нечаянно задела ножницы. Они упали на пол с легким звоном. Когда обе девушки одновременно наклонились, чтобы поднять их — головы столкнулись, они засмеялись, смущенно отстраняясь. И в этот момент Тай Ли полная внезапной смелости, бегло прикоснулась губами к губам Суюки. Поцелуй был мимолетным, как дуновение ветерка. — Ой! Прости! Я не… — Тай Ли отпрянула, заливаясь краской смущения, её рука прикрыла рот. — Это так глупо…       Но Суюки не дала ей договорить. Что-то в ней щелкнуло. Все сомнения, вся осторожность испарились. Она шагнула вперед, одной рукой обхватив Тай Ли за затылок, другой — за талию, и притянула к себе. На этот раз поцелуй был не мимолетным. Он был глубоким, влажным, полным накопившегося желания и ответного чувства. Тай Ли вздохнула в её губы, тело мгновенно откликнулось, прижимаясь всеми изгибами к Суюки. Их языки встретились в жадном танце.       Суюки услышала шорох у двери, мельком увидела промелькнувшую тень. Но ей было все равно. Сейчас существовала только Тай Ли. Она резко захлопнула дверь на засов и снова набросилась на подругу поцелуями, срывая с нее куртку. Тай Ли ответила с той же страстью, её руки запустились под рубашку Суюки, сжимая ее упругие груди через тонкую ткань лифчика. Стоны смешались с шепотом. — Ты такая… красивая… — выдохнула Тай Ли, целуя шею Суюки, спускаясь к ключице. — Я очень этого хотела… — Покажи, как сильно, — приказала Суюки хрипло, откидывая голову, чувствуя, как ее тело зажигается под прикосновениями. Тай Ли быстро расстегнула её брюки и сняла их вместе с трусиками. Она опустилась на колени перед Суюки, её глаза, полные обожания и вожделения, скользнули по смуглому треугольнику с аккуратной темной полоской волос. Она притянула Суюки ближе к краю стола, который служил кафедрой, та послушно легла спиной на прохладную деревянную поверхность.        Тай Ли раздвинула её ноги, её взгляд прикован к влажному, приоткрывшемуся розовому бутону. — Ты вся мокрая… — она провела пальцем по губам, собрав блестящую влагу. — Да… — простонала Суюки, выгибаясь навстречу прикосновению.       Тай Ли не заставила себя ждать. Она наклонилась и её язык, горячий и невероятно умелый, коснулся клитора Суюки. Легкое, ласкающее движение заставило её вскрикнуть. Потом язык углубился, скользнул между полных губ, нашел чувствительный узелок и начал работать — кругами, легкими движениями вверх-вниз.  — Ох, да! Вот так… — Суюки закинула голову назад, её бедра поднимались навстречу лихорадочной работе языка. Она сосредоточилась на маленьком бугорке, лаская его кончиком языка с нарастающим давлением и скоростью. Суюки стонала все громче, её пальцы впились в волосы Тай Ли, прижимая её лицо ближе. — Глубже! Да, милая, вот так!        Тай Ли почувствовала, как тело под ней напряглось, и удвоила усилия. Суюки издала сдавленный крик, её тело выгнулось дугой, бедра затряслись в серии мощных конвульсий. Теплая волна смазки хлынула на язык.        Тай Ли медленно поднялась, её подбородок и губы блестели от соков Суюки. Она облизала губы, смотря на подругу с торжествующей нежностью. — Ты… невероятна.       Суюки, всё ещё дыша прерывисто, потянула её к себе для долгого, влажного поцелуя, делясь собственным вкусом. — Теперь твоя очередь, — прошептала она, переворачивая Тай Ли и укладывая ее на стол. Она быстро сняла с Тай Ли брюки и трусики, открывая пышный, аккуратный лобок и такие же влажные, призывно пульсирующие губы. Суюки опустилась между её ног, язык немедленно нашел набухший клитор Тай Ли. Она ласкала его, сосредоточившись, в то время как её пальцы скользнули внутрь, нащупывая упругую точку. Тай Ли застонала, её бедра закружились в такт движениям языка и пальцев. — Суюки… да! Там… сильнее!       Суюки ускорилась, её язык вибрировал на клиторе, а пальцы ритмично массировали чувствительную точку внутри. Она чувствовала, как тело Тай Ли напрягается, как её стоны становятся выше и отчаяннее. — Кончай для меня, —приказала Суюки хрипло, поднимая взгляд на лицо Тай Ли, искаженное наслаждением. Тай Ли вскрикнула, её тело вздрогнуло, и она обрушилась в мощный оргазм, сжимая бедрами голову Суюки, её соки обильно истекая на подбородок и пальцы подруги. Она дрожала, издавая тихие всхлипы, пока волны удовольствия не отступили.       Они полежали так минуту, потом Суюки поднялась и помогла Тай Ли спуститься со стола. Они молча привели себя в порядок, оделись, обмениваясь смущенными, но бесконечно довольными улыбками и поцелуями. Хихикая, как школьницы, они открыли дверь и вышли в коридор, уже никого не застав.       Вечернее собрание по подготовке к «Клыку» проходило в том же тесном кабинете. Зуко стоял у карты Шань-Ху, его голос был монотонным, как всегда. Он объяснял тонкости синхронизации групп при проникновении через вентиляционные шахты. Катара сидела, стараясь смотреть на карту, но её мысли были далеко. Она видела не остров, а его лицо в свете масляной лампы той ночи, его руки на своей коже, его холодный взгляд сегодня. — …и критично, чтобы группа Мако достигла точки сбора «Чародей» не позднее чем через пятнадцать минут после начала штурма ворот, — голос Зуко резал воздух. Он сделал паузу, его золотой глаз скользнул по присутствующим. — Солдат Катара, вы отвечаете за стабилизацию среды в туннеле и контроль видимости. Ваш воздушный карман должен быть…       Катара не слышала. Она снова видела, как он отвернулся на плацу.  — Солдат Катара? — голос Зуко стал резче. — Вы слышите, что я говорю?       Тишина в комнате стала звенящей. Катара вздрогнула, словно ошпаренная, подняла глаза и встретила его взгляд — холодный, требовательный, абсолютно лишенный какого-либо намека на ту страсть, что была ночью. Что-то в ней оборвалось. Ярость, которую она так старательно сдерживала, хлынула волной, такая мощная, что она почувствовала, как по телу пробежали мурашки, а вода в фляге за поясом слегка заколебалась. Она вскочила, стул с грохотом упал назад. — Я нехорошо себя чувствую! — выпалила она, голос сорвался на визг. Она видела его нахмуренные брови, удивленные и осуждающие взгляды Сокки, Мако, других. Она не могла больше. Повернулась и выбежала из комнаты, хлопнув дверью так, что задрожали стекла.       Она ворвалась в барак, снова рухнула на койку, но теперь не плакала. Она просто лежала, глядя в потолок, чувствуя, как внутри все сжалось в тугой, болезненный ком.       Дверь открылась. Юи вошла без стука, подняла стул и села рядом. — Ты быстро бегаешь для «плохо себя чувствующей», — произнесла она без осуждения. Она положила руку на плечо Катары. — Зуко послал меня за тобой. Сказал, что, болезни — не оправдание и ты должна привести себя в порядок до миссии.        Катара сжалась. Юи погладила её по спине. — Не парься. Я сказала, что ты реально приболела — температура, озноб, все дела, и что отведу тебя в санчасть. А фельдшеру… — она хищно ухмыльнулась, — …я пообещала бутылку сакэ и коробку конфет. Он подтвердит, что у тебя грипп. Так что… отдыхай.        Катара повернулась к ней, в её глазах была неподдельная благодарность и усталость. — Ю, спасибо. Я не знаю, что бы без тебя делала. — Да ладно, — отмахнулась Юи, но было видно, что ей приятно. Она помогла Катаре устроиться поудобнее, накрыла её одеялом. Катара слабо улыбнулась и закрыла глаза. Физическая и эмоциональная истощенность сделали свое дело — она почти мгновенно провалилась в тяжелый, беспробудный сон.       Юи посидела рядом ещё немного, убедившись, что подруга спит, а потом встала и направилась к фельдшеру, вручила ему обещанные сакэ и конфеты под многозначительный кивок. И только выйдя от него, она столкнулась с Мако. — Юи! Твой наряд! На КПП «Западный». Сменяешь сержанта Сокку. Бегом! — рявкнул он.       Юи вздохнула, но без особого раздражения: «Есть!» и направилась к указанному посту. Сокка уже ждал у будки. Он отдал честь, его лицо было бледным, глаза — пустыми, как после сильного удара. Он начал механически докладывать: «За время дежурства замечено три патруля, нарушений нет, смена караула прошла…»       Юи слушала, кивая. Между ними висела толстая стена неловкости и всего, что произошло. Но что удивило её больше всего — она не чувствовала ничего. Ни прежней безумной влюбленности, ни злости, ни даже жалости. Только пустота.       Он закончил доклад: «... Смена сдана» и посмотрел на нее, в его глазах мелькнул немой вопрос, ожидание хоть какой-то реакции.       Юи лишь четко отдала честь: «Смена принята».        Юи встала на пост, расправила плечи, вглядываясь в сгущающиеся сумерки за периметром. И вдруг она улыбнулась в пустоту надвигающейся ночи. Ощущение было новым и невероятно легким. Как будто огромная тяжесть наконец свалилась с плеч.