Глава 9: Сталь

      Катара шла к бараку, не видя пути перед собой. Слезы текли по щекам горячими, солеными ручьями, смешиваясь с остатками туши.        За спиной послышался быстрый, тяжелый бег. Она не успела обернуться, как чья-то сильная рука схватила её за плечо, резко развернула к себе. Зуко. Его лицо было искажено не холодной яростью, а чем-то диким, неконтролируемым. Дыхание сбитое, золотой глаз пылал не ледяным огнем дисциплины, а первобытным, неистовым желанием. Он не сказал ни слова. Его губы обрушились на её с такой силой, что она чуть не потеряла равновесие. Поцелуй был отчаянным, голодным, полным того самого огня, что он сжимал в кулаке минуту назад. Катара ответила с той же яростью — цепляясь за его форму, впиваясь пальцами в его волосы.        Шаги. Громкие, приближающиеся голоса патруля. Зуко резко оторвался, его взгляд метнулся по сторонам. Он схватил её за руку и втянул в первую же дверь —темную, пропахшую маслом и пылью подсобку для хозинвентаря. Дверь захлопнулась, оставив их в почти полной темноте, нарушаемой лишь узкой полоской света из-под двери. Их дыхание, тяжелое и прерывистое, гулко отдавалось в тесноте.       Не говоря ни слова, Катара опустилась перед ним на колени. Её пальцы дрожали, расстегивая его ремень, ширинку. Она хотела доказать, что тоже может контролировать, хотела почувствовать власть на своем языке. Её губы уже коснулись горячей, твердой плоти его возбужденного члена, почувствовали его солоноватый вкус…       Но он не дал. Его руки подхватили её под мышки, резко подняв на ноги. — Нет, — прохрипел он, голос срывался. Он развернул её, прижал лицом к холодной стене, запах масла только сильнее ударил в нос. Одной рукой он задрал её топ, обнажив спину, другой — резко стянул обтягивающие штаны и трусики до колен. Его пальцы грубо раздвинули ягодицы, а затем горячий и невероятно влажный язык коснулся влажной, дрожащей щелочки сзади, а затем скользнул ниже, к анальному отверстию.       Катара вскрикнула, но тут же вдавила кулак в рот, заглушая звук. Ощущение было шокирующим, запретным. Его язык работал яростно — ласкал, проникал, исследовал обе дырочки с неистовой целеустремленностью. Он лизал её киску, погружая язык глубоко внутрь, чувствуя, как она вся сжимается от нарастающего шквала ощущений. Кровь бешено стучала в висках, смешивая страх быть пойманными с невероятным, жгучим возбуждением от этой опасности и его абсолютной власти в этот момент.       Она не могла сдержаться. Волна оргазма накатила внезапно и сокрушительно, вырвав из сжатого рта приглушенный, хриплый стон. Её тело выгнулось, соки хлынули ему на язык и подбородок. Он не отстранился. Он пил их, жадно, глотая, его язык продолжал ласкать ее пульсирующий клитор, пока она не обвисла, дрожа, опираясь лбом о стену.       Затем он поднялся. Она услышала, как он спокойно застегивает ширинку. Его дыхание выровнялось. Когда он заговорил, голос был низким, хриплым. — Досчитай до ста. Медленно. И выходи.       Дверь скрипнула, и он исчез, растворившись в полумраке коридора. Катара осталась стоять, прислонившись к стене, штаны спущены, тело все ещё дрожало от оргазма и шока. Что он делает со мной? Он снова оставил её наедине с бурей чувств.       Юи шла к своему бараку, на губах играла легкая, непривычная улыбка. Ханн проводил её почти до двери. Они не держались за руки, просто шли рядом, разговаривая о празднике, музыке, о том, как Тоф ела сыр горстями. Не было этой лихорадочной потребности — удержать. — Спасибо, что проводил, — сказала Юи, останавливаясь у двери. В свете тусклого фонаря ее глаза блестели искренне. — Было здорово!        Ханн улыбнулся, его рука чуть дрогнула, будто он хотел коснуться её, но потом передумал. — Может потренируемся завтра на полосе препятствий?       Юи почувствовала теплую волну. Она хотела этого. Хотела неспешного развития, ухаживаний, всего того, чего она сама лишала себя в погоне за Соккой.  — Договорились. — Спокойной ночи, Юи, — он замер на мгновение, смотря до тех пор, пока она не скрылась за дверью.       Катара старалась идти ровно, но её заплетающиеся ноги и запыхавшийся вид выдавали её. Она прошла к своей койке и рухнула на неё лицом в подушку.       Юи, уже в пижаме, сидела на соседней койке, расчесывая волосы. Она молча смотрела на подругу — на растрепанные волосы, на не до конца застегнутый топ. Юи не спрашивала. Она просто подняла бровь, ее взгляд был красноречивее слов.        Катара закрыла глаза, не в силах ничего объяснить. — Утром… поговорим, — прошептала она в подушку, голос был глухим от усталости и эмоций. Юи кивнула, выключила светильник. — Доброй ночи, Кат. В темноте ее голос звучал спокойно, без осуждения. Они легли спать, но Катара долго ворочалась, чувствуя след его языка на коже.       Последние два дня перед выездом на Шань-Ху были адом концентрации и напряжения. Тренировки стали еще интенсивнее, оттачивалось каждое движение, каждый шаг плана. Катара выкладывалась по полной, её магия и рукопашные навыки работали в унисон с невероятной точностью, особенно в связке с Тоф. Сокка, казалось, нашел точку опоры в служебном долге: команды были четкими, решения — быстрыми и взвешенными. Он вел свою группу с холодной эффективностью, заслуживая уважительные кивки даже от Мако. Ему доверили командование одной из ключевых подгрупп при проникновении на базу.       Катара снова пыталась поймать Зуко. После собрания, в коридоре. Она подошла, готовая к разговору, к выяснению. — Командир, можно вас на минуту? Он остановился, его глаза скользнули по ней — оценивающе, отстраненно, как по солдату перед докладом. — Солад Катара?       Солдат Катара. Лёд вернулся, толще прежнего. Все, что было в подсобке, казалось миражом. Я хотела… — она запнулась под его взглядом.  — Если это не доклад по заданию, то у меня нет времени, — он отрезал, разворачиваясь и уходя, не оглядываясь.       Старая рана вскрылась с новой силой.  Отчаяние и гнев смешались в единый порыв. Перед самым финальным инструктажем она подошла к сержанту Мако, курировавшему подготовку группы проникновения. — Сержант Мако. Прошу снять меня с задания. Голос ее дрожал, но был тверд.       Мако опешил, его бульдожье лицо сморщилось. — Да ты с ума сошла, девка! Твоя Вода — ключ к туннелям!  — Я не готова, сержант. Если ошибусь — погублю всех.       Мако хмыкнул, но в его глазах мелькнуло понимание. — Ладно. Доложу командиру.       На последней совместной тренировке Катара и Тоф были блестящи. Они создали импровизированный тоннель из камня и льда, отражая «огневые» атаки тренировочной группы с ювелирной точностью. Сокка координировал действия своей подгруппы безупречно. Уважение в глазах бойцов было искренним.       После тренировки Мако поймал Катару. Его лицо было хмурым. — Командир сказал ты участвуешь и точка. Соберись, солдат. Он ткнул пальцем ей в грудь. — не подведи себя и роту. Катара молча кивнула.       В это время Юи, полная решимости стать сильнее, отправилась на полосу препятствий сама. Катару поставили на дежурство у склада снаряжения. К её удивлению, на полосе уже был Ханн, который ждал её. — Думал, помогу с балансом на канате, — улыбнулся он, указывая на самый сложный участок. — Видел, ты в прошлый раз чуть не слетела.       Он был терпеливым и внимательным учителем. Не лез с ненужными советами, просто страховал, подбадривал, помогал, когда она оступалась. Его руки на её талии были твердыми, но только для поддержки. Когда она наконец прошла канат без ошибок, радость на её лице была искренней. — Спасибо, Ханн! — засмеялась она, вытирая пот со лба.       Вместо слов он просто улыбнулся. И тогда Юи, движимая порывом благодарности и симпатии, поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.       Ханн покраснел, но его глаза засветились. — Всегда пожалуйста, Юи.       Финальное совещание перед вылетом проходило в штабном бараке. Генерал Бейхонг, его заместители, командиры рот, включая Зуко и командира «Шипов», сидели за большим столом, заваленным картами и схемами. Воздух был густ от табачного дыма и напряжения.       Зуко стоял у карты Шань-Ху, указывая тонкой указкой на детали. Его голос был ровным, доклад — безупречно точным: точки высадки, маршруты движения групп, время синхронизации, сигналы, запасные варианты на случай сбоев. Он говорил о рельефе, о приливах, о вероятных точках сопротивления, о складах боеприпасов, которые нужно уничтожить в первую очередь. Казалось, он знал каждый камень на этом проклятом острове.       Однако, опытный Бейхонг всё же заметил неладное. Пока другие говорили, Зуко сидел, склонившись над своим вездесущим кожаным журналом. Но он не делал пометок. Кончик его карандаша бесцельно водил по бумаге, оставляя не каракули оценок или тактических схем, а нервные, бессмысленные зигзаги и круги. — Командир Зуко? — генерал Бейхонг прервал доклад одного из своих замов. Все взгляды устремились на Зуко. Он вздрогнул, словно очнувшись, резко поднял голову. Его пальцы сжали карандаш так, что он треснул. — Вы чем-то обеспокоены? — спросил Бейхонг, его проницательный взгляд изучал молодого командира. — План не внушает доверия?       Зуко мгновенно пришел в себя. Маска безупречного командира скользнула на лицо, скрывая замешательство. Он отрицательно мотнул головой, отодвигая журнал. — Нет, генерал. План отработан, никаких сомнений. Все детали учтены и местность изучена досконально. Погодные сводки на период операции — стабильные. Он встал и снова подошел к карте, продолжая доклад с прежней уверенностью, указывая на последние точки: «Группа проникновения высаживается здесь... Основной удар наносится здесь в 04:30 по местному времени... Синхронизация через канал «Молния»...»       Бейхонг переглянулся с одним из своих замов. Что-то отвлекало Ледяного Командира. И в канун такой операции это было тревожным знаком.