Глава 10: Перед Грозой

      Воздух в лагере «Молот» накануне миссии был густым, как пороховая мякоть. Не от дыма костров, а от непробиваемого напряжения, витавшего над плацем, казармами, штабом. Каждый вдох казался короче, каждый звук — громче. Это был не просто день перед операцией, это был день перед прыжком в пропасть.       Катара сражалась не с воображаемым противником на плацу, а со штормом внутри. Попытки достучаться до Зуко провалились окончательно. Его холодность стала бронебойным снарядом, пробившим последние надежды на объяснение. Ответом на это стали почти самоубийственные тренировки.       Она не импровизировала. Каждое движение было отточено до автоматизма. На полигоне, имитирующем внутренние помещения базы «Клык», её группа отрабатывала штурм комната за комнатой. Зуко наблюдал с высотной вышки, его бинокль — неотрывно направленный точечный луч холода. — Вход! Прикрытие слева! Маг Воды —барьер на окно! Стрелок — подавление дальнего угла! — командовал сержант Мако, голос хриплый от напряжения. Катара выполняла команды чётко — её водяной щит возникал мгновенно, блокируя «выстрелы» из-за угла. Её лицо было маской концентрации, за которой скрывалась пустота и жгучая обида.       Они отрабатывали сценарии плена. Грубые руки бойца из роты «Наковальня» хватали её, прижимали к стене. Инструктор орал: — Не паникуйте! Минимизируйте ущерб! Запоминайте детали! Катара не паниковала, она выворачивалась, используя приемы, била в болевые точки, холодно фиксируя в памяти «лицо» противника, «расположение двери», «освещение». Все как по инструкции.        Слухи о возможном повышении Сокки витали не просто так. Тень прежнего Сокки — растерянного и виноватого — растворилась в дыму ежедневных тактических задач. Он жил планом и дышал картами Шань-Ху. Его голос на брифингах группы проникновения был уверенным, лишенным прежней нервозности.       «Группа «Тень», его подгруппа, являлась основным ударом на КПП второго уровня. Тоф была ответственной за обеспечение прохода через стену. — Время — ваше всё. Опоздание на пять секунд — срыв синхронизации. Он указывал на схему. — Пленных брать только по приказу командира или если это ключевой источник. В остальных случаях — полная нейтрализация.       Генерал Бейхонг, присутствовавший на одном из брифингов, одобрительно кивнул. — Сержант Сокка. На командующей должности нужен надежный заместитель. Кого видите?       Сокка не колебался. — Рядовой Тоф, генерал. Её навыки уникальны. Тактическое мышление — нестандартное.        Тоф, стоявшая чуть поодаль и изучавшая пол через сапог, лишь слегка наклонила голову.       Бейхонг хмыкнул: «Учтем. Готовьтесь».       Сокка кивнул. Никаких личных мыслей. Только миссия.        На фоне всеобщего напряжения их редкие минуты казались глотком воздуха на зараженной местности. Ханн поймал Юи после изматывающей стрельбы, где она показала лучший личный результат. — Юи… — он взял её за руку осторожно, как драгоценность. — Сегодня вечером… может, пройдемся у реки перед всем этим?        Юи посмотрела на его искренние глаза, на теплую, шершавую от оружия руку, покрывающую её пальцы. Ей нравилась, что он не требовал, не давил, а предлагал. Нравилось это трепетное внимание, которого ей так не хватало раньше.       Она сжала его пальцы в ответ, улыбнувшись с легкой грустью. — Ханн… завтра вылет. Наша миссия очень важная. Я должна быть в форме.  Она увидела тень разочарования в его глазах и быстро добавила: «Но после… после того, как все это закончится… я согласна на всё. Прогулку, разговор… даже на свидание». Ее улыбка стала теплее.        Он кивнул, понимающе. — Я буду ждать. Береги себя там, ладно? — Постараюсь, — прошептала Юи. — Ты тоже. Этот тихий обет, брошенный на пороге ада, стал их самой важной договоренностью.       Третий выговор Джета за «фамильярность и нарушение субординации» (последний инцидент с Катарой на празднике) стал роковым. Приговор Зуко был суров и унизителен: немедленный перевод в подразделение «Крюк» — по сути, тыловое шитье и ремонт обмундирования до особого распоряжения.       Джет стоял посреди захламленного цеха, пропахшего тканями, крахмалом и дешевым кофе. Вокруг гомонили десятки женщин разного возраста — вдовы, сестры, матери солдат, работавшие на фронтовых поставках. Его, крепкого бойца элитного «Молота», поставили подшивать подворотнички.       Первые минуты — гнев, стыд, отчаяние. Он ловил насмешливые и жалеющие взгляды. Он вздохнул, взял иголку с ниткой и… улыбнулся ближайшей пожилой швее. — А как тут у вас нитку вдевать, чтобы не путалась?       Через час он уже болтал с девчонками помоложе, которые с интересом разглядывали «настоящего бойца», пусть и в позорной должности. Они смеялись над его неуклюжими стежками, подсказывали, подносили чай. К вечеру Джет ловил себя на мысли, что тут не так уж и плохо. Тепло, уютно, никто не орет, не гоняет по плацу, и вокруг столько милых девушек, которые явно им интересуются. Боец из него был так себе, а вот балагур — отличный. Он нашел в «Крюке» свою нишу в        Роман Суюки и Тай Ли продолжался в строжайшей тайне. Укромные уголки барака «Шипов», редкие минуты отсутствия соседки по кубрику, поспешные поцелуи в темных переходах. Они были уверены, что их страсть — величайшая тайна.       Азула и Мэй, наблюдавшие за ними за ужином, переглянулись. Азула закатила глаза, отхлебывая чай. — Они серьезно думают, — прошептала она. — Что мы не замечаем эти их «случайные» прикосновения и томные взгляды?        Мэй хихикнула. — Тай Ли вся светится. А Суюки впервые выглядит живой за долгое время, после всей той истории с…— она не договорила, кивнув в сторону, где сидел Сокка, погруженный в карту. — Пусть, — флегматично пожала плечами Азула. — Главное, чтобы их шалости не помешали завтрашнему делу.        Штабной барак напоминал улей перед грозой. Генерал Бейхонг, его заместители, командиры рот — все были на взводе. Голоса звучали резко, споры вспыхивали по малейшему поводу – по поводу маршрута подлета, тоннажа взрывчатки для складов, частоты резервного канала связи. — Радисты докладывают помехи в эфире! Возможна работа вражеских глушителей! — Группа снабжения недодала три комплекта термобелья! Это критично для туннелей!  — Погода ухудшается! Прогноз на Шань-Ху — усиление ветра до пятнадцать метров в секунду к ночи!       Каждое сообщение встречалось проклятиями или резкими приказами. Лица были осунувшимися, глаза покраснели от недосыпа и напряжения. Бейхонг метал молнии, его шрам багровел. Даже самые хладнокровные, как, например, командир «Шипов», нервно теребили ручки или постукивали пальцами по столу. Ошибка сейчас, за день до прыжка, могла стоить сотен жизней. Цена была запредельной, и груз этой ответственности давил невыносимо.       Она лежала на своей койке в кромешной тишине барака. Рядом посапывала Юи, уставшая до беспамятства. Но Катара не могла уснуть. Мысли метались, как пойманные птицы: холодный взгляд Зуко, его прикосновения в подсобке, точные удары на тренировке, схема вентиляционных шахт, темная вода туннелей…       Они должны были подняться до рассвета. Трехдневный рейс. Сначала сутки они должны были добираться до точки а катерах, трясясь над бескрайним океаном, потом предстояла смена транспорта на тесный, душный трюм десантной подлодки. А потом… потом предстояла полночь на Шань-Ху. Атака под покровом темноты и штормового ветра.       Она повернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь заглушить навязчивый шепот страха и обиды. Рассвет был ещё далеко, но ночь казалась бесконечной, наполненной гулом приближающейся бури и тиканьем неумолимых часов до точки невозврата.