Глава 12: Клык

      Они шли на предельной глубине, в кромешной тьме, где давление сжимало корпуса малых ударных подлодок типа «Сом», как скорлупу орехов. Воздух внутри был спертым, гул дизелей на перископной глубине при зарядке аккумуляторов сменялся призрачной тишиной электромоторов, нарушаемой лишь скрежетом корпуса о подводные скалы и нервным кашлем кого-нибудь из экипажа.       Катара, прижатая к холодному борту в отсеке десанта, чувствовала, как каждый вибраторный удар винта отдается в её костях. Свет аварийных ламп бросал на лица бойцов мертвенные тени. Тоф сидела неподвижно. Мако, чье лицо было покрыто слоем грязной жировой смазки для гидрокостюма, методично проверял свой тяжелый подводный резак и пневматический гарпун. Сокка, напротив, был неестественно спокоен, его пальцы бесшумно перебирали детали разобранного арбалета. Зуко стоял у герметичного люка, сливаясь с тенью. Его профиль в тусклом свете был резок, как клинок. Он изучал карту Шань-Ху на голографическом проекторе, нанесенную поверх данных гидролокатора. — Двадцать минут до точки «Клык-Альфа», — прозвучал глухой голос капитана подлодки через переговорную трубу. — Глубина — сто двадцать метров. Температура забортной — минус один. Готовность к выходу.        По отсеку пробежал электрический разряд напряжения. — Готовность подтверждаю! — отчеканил Зуко, не отрываясь от карты. — Финальная проверка систем жизнеобеспечения и нейтральной плавучести десанта. Сержант Сокка — контроль оружия и спецсредств. Солдат Катара — готовность к созданию и поддержанию воздушного пузыря. — Так точно, Командир! — хором, прозвучал ответ. Приказы в этой стальной могиле звучали как молитвы. Катара вдохнула, сосредоточившись на капле влаги на потолке, ощущая необъятную массу воды за тонкой сталью. Ей предстояло стать их живым скафандром, их пузырем жизни в ледяной могиле.       Точка высадки. Шань-Ху. Подлодки зависли у подножия подводной скалы, их корпуса почти касались черного базальта. Наружные гидролокаторы рисовали на экранах адскую картину: отвесная стена, изъеденная течением, с узкими, коварными уступами. Выше — бурлящий котел поверхности, где волны, гонимые ураганным ветром, бились о скалы с силой артиллерийских залпов. — Десант, к выходу! — приказ Зуко разрезал тишину. Гермодвери со скрежетом и шипением равняющих давление клапанов открылись, впуская ледяное дыхание океана. Первой, словно  тюлень, выскользнула Катара. Ледяной шок ударил по телу, несмотря на гидрокостюм. Темнота была абсолютной, давящей. Только слабые лучи фонарей на шлемах выхватывали из мрака пузырьки воздуха, взвесь илом, жутковатые очертания скал. — Группа Проникновения, за мной!Дистанция до входа — пятьдесят метров! — голос Мако в наушниках подшлемника был единственной нитью к реальности. Они поплыли, цепляясь за выступы, борясь с бешеным придонным течением, которое рвало их в сторону и вниз. Катара работала непрерывно: сгущала воду перед группой, создавая временный «водяной клин», который рассекал поток, давая им двигаться вперед. Тоф плыла рядом, её рука касалась скалы, ведя их безошибочным чутьем. — Вход… впереди двадцать метров… завален обломками…       Молодой боец из группы Мако, Чен, не удержал нейтральную плавучесть. Его рвануло вверх течением, прямо в зону завихрений под поверхностью. — Чен! Стабилизируйся! — рявкнул Мако, но было поздно. Боец ударился шлемом о скалу, фонарь погас, и его потащило в черноту. Юи вскрикнула, инстинктивно потянувшись за ним, но Мако резко дернул её назад. — Нельзя! Потеряем обоих! Двигаться вперед! Его голос был жестким, но в нем слышалась ярость бессилия. Первая потеря до вступления в бой. Катара почувствовала, как сжалось сердце.       Прошло несколько минут, прежде чем удалось найти выход — узкую, заваленную камнями расщелина у самого дна. Работа Мако с резаком и небольшой направленный взрыв Тоф, сдвинувший обломки, открыли путь.        Там их ждал подъем по вертикальной расщелине под ударами течения и нарастающим грохотом прибоя. Снаряжение тянуло вниз, а руки скользили по острым, обледенелым камням. Воздух в пузыре Катары становился спертым, тяжелым. —Дышите… ровно… экономно… — её собственный голос в наушниках звучал хрипло. Они вынырнули в небольшой, затопленной пещере прямо под кромкой прибоя. Волны били в свод с оглушительным ревом, обрушивая ливни ледяной воды и пены. Воздушный пузырь едва держался под этим напором. — Группа Проникновения, наверх! Быстро! — Мако первым полез по скользким камням к узкой щели, ведущей наружу, в бурю. Выбираться пришлось по одному, под ураганным ветром и ледяными потоками дождя, хлеставшего, как картечь. Катара вылезла последней, едва удерживая пузырь для тех, кто был ещё в воде. Она рухнула на мокрые камни, задыхаясь, её легкие горели. Шань-Ху встретил их ужасающим пейзажем: небо, низкое и свинцовое, обрушивало на остров и океан сплошной поток ледяной воды, пронизывающей до костей. Ветер выл, как армада демонов, рвал волны в клочья пены и швырял подошедшие катера с подмогой, словно щепки. Шань-Ху вырисовывался во тьме угрюмыми, зубчатыми скалами-клыками, о которые с грохотом артиллерийских залпов разбивались яростные валы. База «Клык» была невидима, спрятана где-то в недрах этой каменной пасти.       Они подтягивались к месту сбора у кромки скал, превратившихся в ледяные катки. Радиомолчание висело гробовой плитой, нарушаемое лишь воем ветра и рокотом океана. Сквозь пелену дождя Катара увидела Зуко, который отдавал последние приказы Основной Группе, его фигура в мокром плаще-накидке была резкой, как высеченная из гранита. Он указывал на карту, пришпиленную к мокрой скале, голос резал гул стихии: — ...ударная группа «Гром» — КПП, максимальный шум, оттягиваем силы! Группа «Молот» — фланговый охват, зачистка огневых точек на скалах! Через пятнадцать минут по моему сигналу! — Так точно, Командир! — ответ был оглушительным даже сквозь грохот.       И в этот момент в Катаре что-то порвалось. Зуко, его абсолютная сосредоточенность на задаче, его отстраненность стали последней каплей. Сейчас или никогда.       Она выскользнула из-под нависающей скалы и ринулась сквозь завесу дождя, как торпеда. — Зуко! — её шепот был яростным, прорезая вой ветра. Она схватила его за мокрый рукав плаща, заставив резко обернуться. — Солдат! Ты не на своей позиции! Немедленно к группе Мако! Это приказ! — Да пошел ты к черту со своими приказами! — вырвалось у неё, гнев пересилил страх и дисциплину. Дождь стекал по её лицу ручьями, смешиваясь со слезами ярости и соленой водой океана. — После всего... после той ночи... ты просто отворачиваешься! Как будто ничего не было! Ты думал только о себе! Мои чувства тебя вообще не волнуют?       Зуко взорвался пламенем чистой, неконтролируемой ярости. В один миг он прижал её спиной к мокрой, ледяной скале своим телом, заглушая крик. Его лицо было в сантиметрах от её, глаза пылали золотым адом. — Только о себе?! — прошипел он. — Я думал только о нас! Люди Озая повсюду, за мной уже давно ведется слежка! Если бы они узнали, что ты для меня не просто солдат... что ты... Он сжал её руку так, что кости захрустели, боль пронзила до локтя. — Ты бы стала мишенью, чтобы сломать меня! Я... — его голос дрогнул, в нем прорвалось невероятное напряжение трех дней в стальной ловушке и ожидания. — ...я еле сдерживался. Я хотел тебя, но должен был защитить от себя.       Катара замерла. Шок от его слов был сильнее удара волн. Она увидела в его глазах не только золотой огонь, но и тень той же боли, что терзала её. — Поговорим позже, — выдохнула она, голос дрожал, но был тверд, как скала под ней. — Когда выживем.        Он кивнул, резко, по-солдатски. Его губы на мгновение прижались к её — не поцелуй, а отчаянный жест — жесткий, влажный от дождя и соленых брызг, полный невысказанной ярости и обещаний. — Двигай! К своей группе! — он оттолкнул её в сторону Мако и Тоф, стоявших у края пропасти, и тут же развернулся, крича в бушующую ночь: — Группа «Гром»! За мной! Его фигура растворилась в темноте и ливне, уводя за собой силуэты бойцов.       Катара побежала к воде, к ледяным объятиям океана, где Мако уже проверял баллоны с дыхательной смесью. Поцелуй всё ещё горел на губах, как боевая раскраска Южного племени Воды. Страх сменился холодной, режущей ясностью.       Проникновение в туннели было прыжком в могилу, которую они сами себе вырыли. Темнота — абсолютная, давящая, как физическая субстанция. Холод воды, казалось, проникал сквозь молекулы гидрокостюма, сковывая мышцы, замедляя мысли. Течение в подводной реке, питавшей базу, было коварным и сильным, пыталось сорвать и унести в бездонные боковые ответвления. Дышать можно было только в шатком пузыре воздуха, который Катара создавала и поддерживала вокруг группы. Её магия, мерцающий синий свет рук, выхватывал из вечной тьмы скользкие стены, покрытые слизью и ракушками, ржавые трубы коммуникаций, дохлую рыбу, застрявшую в решетках. Каждый метр был битвой на истощение. Катара работала на пределе возможностей: стабилизировала течение перед группой, гасила смертоносные водовороты у поворотов, чувствовала структуру туннеля, ведя группу сквозь лабиринт.        Мако, как живой таран, шел впереди, его мощный резак с шипящим плазменным лезвием прожигал решетки, расчищая путь сквозь вековые завалы. Юи страховала тыл, её компактный подводный арбалет дрожал в руках, но был наготове. Тоф плыла рядом с Катарой, её рука постоянно касалась стены или дна, предупреждая об обвалах, скрытых пустотах или ответвлениях. — Впереди развилка... десять метров... тупик, обвал... правая ведет вверх, угол подъема тридцать градусов... металлические вкрапления — трубы... — её монотонный, лишенный эмоций голос в наушниках был их единственным спасительным компасом в этом подземном море.       Выбравшись наконец в затопленную вентиляционную шахту, они были похожи на мокрых, дрожащих призраков, вылезших из преисподней. Адреналин бил дрожью, холод сковал тела, но времени на отдых не было.        Где-то высоко над ними, сквозь толщу скал, донесся приглушенный, но яростный грохот взрывов, треск автоматных очередей и далекие крики — группа Зуко начала диверсию. Операция «Клык» вступила в решающую фазу. — Группа Проникновения, наверх! По вентшахте! Оружие к бою! — приказ Мако вернул их к реальности.       Бой в подземельях «Клыка» был адом в миниатюре, сдавленным тисками скал. Тесные, низкие коридоры, оплетенные трубами и кабелями, превращались в идеальные места для засад. Солдаты Озая, застигнутые врасплох первыми взрывами наверху, быстро опомнились. По тревоге завыли сирены, замигало аварийное освещение, бросая на стены прыгающие тени. Они дрались с ожесточением загнанных в ловушку зверей, используя каждый выступ, каждый поворот. Первые же выстрелы в узком коридоре стоили жизни бойцу из группы Мако — Линь. Он шел вторым, за Мако. Огненный нож, брошенный из темноты бокового туннеля, вонзился ему в горло. Он рухнул беззвучно, лишь бульканье крови нарушило тишину после залпа. Юи вскрикнула, шарахнувшись назад. Мако ответил шквалом огня из своего тяжелого пневматического ружья, превратив угол, откуда бросили нож, в решето. — Не останавливаться! Вперед! Солдат Юи, прикрыть левый сектор!        Вода из луж, конденсат с холодных труб, влага из самого воздуха — все послушно сгущалось в руках Катара, становясь смертоносным оружием. Струи, сжатые до режущего давления, как хлысты, сбивали врагов с ног, вышибали оружие. Ледяные барьеры толщиной в метр росли за секунды, прикрывая группу от шквалов огненных залпов. Она замораживала дверные механизмы с характерным треском, запирая подкрепление в соседних отсеках. Один солдат Озая, фанатик с горящими глазами, бросился на нее с криком, огненный кулак занесен для удара. Катара встретила его ладонью вперед —струя ледяной воды, сжатая до невероятного давления, ударила ему прямо в лицо, сбив с ног, затушив пламя и, судя по хрусту, сломав кости.       Магия Тоф была более тихой. Пол под ногами врагов внезапно проваливался в яму с шипами из сломанных труб или становился скользким, как масло. Каменные плиты откалывались от стен и летели, как снаряды, оглушая или калеча. Металлические двери деформировались под её взглядом, блокируя проходы или прижимая зазевавшихся солдат. Она была живым щитом, её каменные щиты отражали осколки и мелкие ожоги. Но бой не щадил никого. В узком коридоре, когда группа попала под перекрестный огонь из двух огневых точек, Тоф бросилась прикрыть Юи, которая замешкалась, перезаряжая арбалет. Огненный шар, рикошетевший от стены, ударил ей в незащищенный бок. Гидрокостюм вспыхнул, Тоф вскрикнула и рухнула на колени, держась за обожженный бок, лицо исказилось от нечеловеческой боли. — Тоф ранена! — закричала Катара, ледяной щит вырос перед ними, принимая следующие выстрелы с характерным шипением испаряющейся воды. Сокка, появившийся как раз с группой прикрытия рванулся к ней, сбивая пламя своим плащом, подхватив под руки. — Медик! Ожог второй степени! Быстро! — его голос был хриплым от ярости и страха. Он быстро наложил полевую гелевую повязку на обугленную кожу, его движения были точными, профессиональными, но губы поджаты в тонкую белую нить. Тоф кивнула, стиснув зубы до хруста. Она ещё могла работать, но каждый шаг давался через боль.       Сокка продолжал командование своей подгруппой с холодной, расчетливой яростью. Его приказы по рации были кратки, как выстрел: «Коготь-2, зачистить коридор Альфа! Огневая точка у развилки — дымовая шашка! Вперед!» Он использовал рельеф, засады, неожиданные удары с тыла. Вид раненой Тоф подстегнул его ярость. Он лично возглавил штурм узкой лестницы, ведущей на верхний уровень КПП, расчищая путь гранатой и точными выстрелами из захваченного огнемета. Когда один из его бойцов, молодой парень по имени Ли, зазевался, увлеченный стрельбой, Сокка резко оттолкнул его, приняв очередь огненных ножей в свой усиленный композитный щит. Щит треснул, расплавился по краям, Сокка упал от удара, но был жив, отделался ожогами предплечья. Ли, побледнев, кивнул с немой благодарностью — урок был усвоен ценой почти жизни сержанта. К сожалению, не все были так удачливы. Старший сержант Джин из «Молота», прикрывавший отход группы через центральный зал коммуникаций, был сражен точным выстрелом снайпера с верхней галереи. Пуля прошла навылет через шею. Он упал без звука, лишь фонтан алой крови ударил в потолок.        Как и у Катары, это был первый настоящий бой Юи. Первая смерть товарища на её глазах. Страх парализовал на мгновение, когда прозвучали первые выстрелы. Но вид сражающейся Катары и Тоф, принимающей удар за неё, заставил её собраться. Она стреляла метко, используя укрытия, прикрывала спины товарищей. Руки дрожали, но пальцы твердо нажимали на спуск арбалета. Она увидела, как Сокка спасает Ли — и в его глазах не было ни тени сомнения, только холодная решимость командира, готового умереть за своих. Что-то щелкнуло в ней. Она больше не была той влюбленной дурочкой. Она была солдатом и она выживала. Ее выстрел из арбалета с дистанции пяти метров сразил солдата Озая, целившегося в спину Мако.        Суюки и Тай Ли дрались спина к спине, как единый, смертоносный механизм. Суюки — грубая сила, точные сокрушающие удары, железные захваты, ломающие кости. Тай Ли — призрачная скорость, фантастическая ловкость, неожиданные удары в уязвимые точки, сбивающие с ног более сильных противников. Их связь была видна невооруженным глазом — быстрый взгляд, кивок, и они уже понимали, куда двигаться, кого атаковать. Тай Ли использовала свои способности, предугадывая движения врагов за углом или за дымовой завесой. Суюки безжалостно реализовывала её подсказки, врываясь в помещение и обезвреживая угрозу до того, как враг понимал, что происходит. Когда Тай Ли почувствовала засаду за дверью склада, она лишь кивнула. Суюки выбила дверь ударом ноги и ввалилась внутрь, её массивные кулаки работали как молоты, пока Тай Ли обезвредила двух спрятавшихся стрелков. Зуко был олицетворением холодной эффективности. Его стиль — смертоносный, без лишних движений. Никакого огня, только сталь клинка, удары руками и ногами, знание анатомии, позволяющее убивать и калечить одним точным ударом. Он двигался бесшумно, как призрак, появляясь за спинами врагов, снимая часовых прежде, чем они понимали опасность. Он прикрывал спину Катаре, отвлекая огонь на себя короткими перебежками, когда она сосредотачивалась на сложном маневре с водой. Когда Катара создала водяной барьер, закрывая раненую Тоф, он мгновенно использовал прикрытие, чтобы прорваться вперед с двумя бойцами и зачистить огневую точку. Когда Тоф упала, именно его резкий, как удар ножом, приказ по рации — Всем группам! Прикрыть мага Земли! Тем самым мобилизовал ближайших бойцов, создав вокруг нее защитный периметр.       Их зажали в узком, длинном транспортном коридоре перед тяжелой, забронированной дверью склада боеприпасов Б-12. С двух концов коридора наседали солдаты Озая, усиленные двумя огнеметчиками. Они поливали узкое пространство шквалом огненных снарядов и потоками жидкого пламени. Воздух гудел от невыносимого жара, свиста снарядов, шипения пламени о мокрые стены. Тупик. Гибель казалась неизбежной. Бойцы группы Мако  залегли за жалкими укрытиями — разбитыми ящиками, трубами, обмениваясь отчаянным, но малоэффективным огнем. Сокка пытался организовать отход, но коридор был идеальной ловушкой — длинный, прямой, без боковых выходов. Зуко оказался прижатым к горячей от пламени стене. Тупик. Любая искра могла долететь до склада... Тогда взрыв уничтожил бы половину базы и их вместе с ней.       И тогда Катара увидела его. Пожарный гидрант, вмурованный в стену. Безумная идея ударила в мозг. Любая искра от удара, любой перегрев от огнемета — и склад боеприпасов взлетит на воздух, похоронив всех под сотнями тонн скалы. Но другого выхода не было. — Прикройте меня! Все огонь на левый фланг! — крикнула она в рацию, не дожидаясь ответа или разрешения. Она рванулась вперед, скользя по мокрому, залитому смесью воды и пены полу. Используя водяные струи как щиты, она отражала снаряды в стороны, гасила языки пламени, рвущиеся к ней. Пули свистели мимо, рикошетили от её ледяных барьеров, огонь обжигал кожу даже сквозь защиту костюма и магию. Она достигла гидранта. Сосредоточив всю свою ярость, страх за товарищей, любовь, горечь и невероятную силу, она снесла массивную чугунную крышку ударом льда.       Гигантский, сокрушительный смерч из ледяной воды под чудовищным давлением, рожденный её магией и напором системы базы. Он рванул по коридору с ревом разъяренного водопада, смешиваясь с пеной и осколками льда, сметая всё на своем пути. Снаряды сбивало в стороны, они взрывались, не долетая, оглушая своих. Солдат Озая, огнеметчиков смывало, как щепки, оглушало ледяной дробью, прижимало к стенам с сокрушающей силой. Коридор превратился в бушующий ледяной ад.       Зуко не упустил момент. Он проскользнул вдоль стены, используя водяную завесу, как прикрытие мимо оглушенных, сбитых с ног врагов. Он достиг двери склада Б-12. Один сконцентрированный удар каблуком сапога в уязвимый шарнир запорного механизма и тяжелая, бронированная дверь со скрежетом деформировалась и отъехала. Он ворвался внутрь, клинок был наготове.       Внутри — начальник базы, седой, перекошенный от ярости ветеран в мятой офицерской форме, и его личной охрана в составе трёх офицеров из элитного подразделения «Драконы». Короткая, жестокая схватка в полумраке, освещенном лишь аварийными лампами. Зуко дрался как демон, его движения были быстрее мысли, каждый удар — смертелен. Один «Дракон» пал с перерезанным горлом, второй получил удар ногой в висок, третий — точный удар клинком в сердце через щель в бронежилете. Начальник базы, успевший схватить сигнальную ракетницу, замер под лезвием клинка у горла. Его глаза, полные ненависти, страха и непонимания, как они прорвались, встретились с золотым взглядом Зуко, в котором не было ни жалости, ни гнева, а лишь только холодная решимость. — База пала, — голос Зуко был низким, ледяным, как сталь его клинка. — Твои люди гибнут зря. Прикажи сдаться или умрёшь сейчас же.       Старый волк Озая дрогнул. Его плечи обмякли. Он выронил ракетницу. — ... код... «Закат»... Всем подразделениям... прекратить сопротивление... — он прошептал в рацию. Зелёная сигнальная ракета — символ капитуляции — взвилась из специальной тубы в его руке, пробивая пелену дождя где-то на поверхности.       Грохот боя стих, сменившись зловещей, гнетущей тишиной, нарушаемой лишь стонами раненых, шипением коротких замыканий, каплями воды, сочившейся сквозь разрушенные перекрытия, и далеким, вечным ревом океана. База была взята. Склад боеприпасов — под контролем. КПП — захвачен. Операция «Клык» прошла успешно.        Катара стояла посреди разрушенного коридора, по колено в ледяной воде, осколках льда, гильзах и черной от гари слизи. Дыхание срывалось, руки била крупная дрожь истощения и остатков адреналина. Её одежда была мокрой, грязной, опаленной, местами пропитанной чужой кровью. Перед глазами стояли кадры боя: пустой взгляд Линя, уносимого течением; ярость Тоф, падающей с криком; страх в глазах мертвого Джина; алый фонтан из его шеи; безупречная, пугающая жестокость Зуко... Победа. Но какой ценой?       По коридору, шагая через хлам и лужи, проходил Зуко. Он отдавал короткие, хриплые приказы по рации: «Молот-1, зачистить сектор Дельта... Коготь-2, взять под охрану КПП и пленных... Медикам — приоритет тяжелораненым, точка сбора у склада Б-8... О потерях... доложить...» Он остановился на мгновение, увидев её. Их взгляды встретились сквозь дождь из прорванных труб, сквозь клубящийся дым и пар, сквозь невероятную усталость и тяжесть миссии. Он не сказал ни слова. Просто посмотрел, а затем кивнул. Один раз. Коротко. По-солдатски. Но для Катары этот кивок значил больше всех слов на свете.        Она кивнула в ответ. Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки, тут же смытой струйкой грязной воды, стекавшей с спутанных волос. Он развернулся и пошел дальше, его фигура растворялась в полумраке разрушенного коридора, в клубах пара и дыма. Где-то на поверхности пробивался рассвет, борясь с тучами, но здесь, в чреве поверженного «Клыка», царила влажная, кровавая, горько-соленая на вкус победа. Воздух был пропитан запахом гари, крови, пороха и страха. И только теперь, в этой звенящей тишине после бури, они могли позволить себе подумать о том самом «позже». О разговоре. О чувствах. О цене, заплаченной за право на этот разговор в мире, где каждый рассвет мог быть последним.