Плоть в Пепле

      Цепи — тяжелые, черные, холодные, покрытые мерзкими руническими символами – захлопнулись на запястьях и лодыжках Катары. Другие цепи опутали Зуко, сковывая движения. Их грубо потащили к зияющей яме — «Купели Забвения». Символы на цепях мерцали тусклым багровым светом в такт биению барабанов.       Вблизи в ноздри ударил запах смешанный с железом крови и чем-то химически едким. Поверхность темной маслянистой жижи пузырилась. Катару, все еще полуобнаженную, с кровавыми полосами от ножа Зуко на ребрах и жуткими ожогами от иглы и угля, столкнули в эту жижу первой. Липкая, теплая масса обняла её по пояс. Она вскрикнула от омерзения. Грязь затекала в раны, щипала. Ощущение было омерзительным.       Зуко, все еще отбивающегося, сбросили следом. Он рухнул рядом с ней, черная жижа забрызгала ему лицо. Жидкость была не просто грязной – она была живой. Что-то мелкое и проворное шевелилось в ней, касаясь кожи — личинки или паразиты.        Тяжелая, проржавевшая цепь с огненными символами опутала их талии, стянула грубо, прижимая спины друг к другу. Они стояли в липкой, пузырящейся жиже, по пояс в мерзости, лицом к лицу со стеной безумных, жаждущих глаз. Багровый свет луны падал прямо на них, освещая как жертвенных животных. — Лиен! Огненный Пес! — голос Стража гремел над гулом толпы. — Пепел дарует тебе высшую честь! Ты станешь Палачом Возрождения! Возьми Ритуальный Нож! Охранник протянул Зуко клинок. Это было чудовище из обсидиана и черного металла — длинное, изогнутое, с зазубренным лезвием и рукоятью в виде фаллоса. На острие мерцала капля чего-то, похожего на яд или наркотик. Лезвие было покрыто сложными оккультными насечками, впитывающими багровый свет луны. — Принеси в жертву Воду! Открой ее! Пусть её кровь и сила наполнят Купель! Пусть её крик станет Песней Возрождения!       Зуко сжал рукоять ножа. Холодный обсидиан обжигал ладонь. Он посмотрел на Катару. Её лицо, запачканное грязью и кровью, было бледным, Глаза, огромные и синие, как осколки арктического льда, смотрели на него. — Не мешкай, Палач! — завопил кто-то из толпы. — Вонзи нож!        Рев нарастал. Страж Пепла скрестил руки на груди, пылая нетерпением. Паук стоял рядом, его пальцы нервно перебирали что-то в складках одежды. Он держал небольшой свиток с ритуальными формулами.        Зуко поднял нож. Лезвие блеснуло багровым в лунном свете. Он видел, как Катара закрыла глаза, как её губы прошептали последнюю молитву духам воды. Он наклонился к ней, как будто для смертельного удара. Его губы коснулись её уха, сквозь рев толпы прошептав слова, предназначенные только для нее: «Доверься... Как тогда... »       Он не стал вонзать нож в ее горло. Он с силой ткнул обсидиановое лезвие в ржавую цепь, сковывающую их талии! Искры брызнули от удара металла о металл. Звено, ослабленное ржавчиной и яростью Зуко, лязгнуло, но не поддалось. Толпа взревела в разочаровании и гневе. — Измена! — взвизгнул Паук, выхватывая свой клинок.  — Убить Палача! — заревел Страж Пепла, ярость исказила его изуродованное лицо.        Охранники ринулись в яму, хватая Зуко. Он отбивался ножом, вспышками неконтролируемого огня, больше похожего на взрывы плазмы, но цепи сковывали. Катара, чувствуя его отчаянную борьбу, взорвалась. Она создала взрывную волну ледяных осколков из грязной жижи Купели. Острые осколки льда, смешанные с грязью и паразитами, с силой вырвались наружу и вонзились в нападающих охранников, в ближайших сектантов. Крики боли смешались с ревом толпы. Купель забурлила яростнее. — Сила! Её сила! — вопил Страж в экстазе, игнорируя раненых. — Пепел принимает твой дар!       Но Катара старалась не на потеху толпы безумных фанатиков, её лед сконцентрировался на их цепях. Она вытянула влагу из самой цепи, из ржавчины, из воздуха, сфокусировав всю ярость и боль в тончайший, сверхпрочный ледяной клин. Мгновение — и тяжелые оковы на её запястьях лопнули с ледяным звоном! Она рванулась к Зуко, чьи руки все ещё были скованы, отбиваясь от охранников. Её пальцы, холодные и сильные, схватили раскаленную цепь на его талии. Магия воды, смешанная с ее яростью, сконцентрировалась в ледяной клин. Лед пронзил ржавчину и ослабил молекулярные связи металла. Она вогнала его в ослабленное звено и цепь ослабла.       В этот момент Паук прыгнул на Катару. Его тонкий клинок блеснул, целясь ей в спину. Зуко, почувствовав движение, рванулся вперед. Не думая, он телом прикрыл Катару спиной. Клинок Паука с глухим чавкающим звуком вошел Зуко в бок, ниже ребер. Острая, жгучая боль пронзила его, кровь хлынула горячей волной. Он зарычал, его свободная рука схватила Паука за горло, сжимая с хрустом хрящей.       Огонь вспыхнул в его сжатой ладони. Не пламя, а сфокусированный сгусток чистой, уничтожающей ярости. Паук забился, зашипел, как подпаленный, запахло горелой плотью и тканями. Зуко швырнул обуглившийся труп в толпу. Тело Паука, обугленное и дымящееся, упало к ногам Стража Пепла.       Хаос. Часть сектантов была в ужасе от увиденного, другая же — в бешеном экстазе. Страж Пепла ревел, призывая к порядку и жертве. Зуко, истекая кровью, всё ещё держался на ногах, прикрывая Катару. Катара, освобожденная, стояла рядом, вода и лёд клокотали вокруг неё, готовая к смертельному вихрю. Они стояли спиной к спине в липкой, зловонной жиже, в центре багрового ада. Их легенды рухнули. Их тела были изранены и осквернены.       Багровая луна достигла зенита. Свет её лился потоком, освещая жуткую Купель и двух фигур в ней — Жертву и Палача. Страж Пепла поднял руки, начиная петь древний гимн на языке древнего племени Огня. Слова были гортанными, чуждыми, полными мощи. Символы на цепи Зуко и Катары вспыхнули ослепительно багровым. Катара собрала влагу из грязного воздуха, превращая её в ледяные копья. Зуко ощутил, как его огонь, смешиваясь с её холодом в пространстве между их спинами, создает странную, вибрирующую энергию. Энергию их связи, их противостояния, их боли — ту самую, которую секта хотела использовать для ритуала.