Глава 3: «Счастливое открытие»

Ноябрь 1979 г. – Маггловский Лондон — Нарцисса, как здорово наконец-то встретиться с тобой. , – Ричард тепло пожимает ей руку. — Ты еще красивее, чем сказал Люциус. — О, вы слишком добры. Мне тоже очень приятно с вами познакомиться. Люциус так много рассказывал мне о вас. Ричард проводит нас через их элегантный дом в гостиную с видом на задний сад, где уже сидят Джин и Гермиона. Тот самый дом, который Люциус устроил, чтобы они были в безопасности, пока продолжается война. Война, о которой они ничего не знают. Взгляд Нарциссы тут же падает на Джин и маленького ребенка у нее на руках. Она быстро движется, чтобы рассмотреть поближе. — Ты, должно быть, Джин, а эта драгоценная девочка — Гермиона? – Нарцисса понимает, что имел в виду Люциус. Она драгоценный, невинный ребенок. Просто без магии. Две женщины глубоко погружаются в разговор, игнорируя своих мужей большую часть ночи. Связываясь так, как могут только матери. Вскоре они стали лучшими друзьями. Июль 1983 г. — Лондонский зоопарк. Нарцисса и Джин наслаждались одной из своих еженедельных экскурсий. Драко и Гермиона, похоже, оба очень интересуются животными, так что зоопарк показался идеальным. Нарцисса иногда не может поверить, что ее лучший друг — маггл. Но, как ни странно, никто из чистокровных не является настоящим другом. Не таким, как Джин. И Драко и Гермиона так хорошо играют друг с другом. Драко, в частности, предпочитает Гермиону всем остальным товарищам по играм, которые у него когда-либо были. Две женщины везут маленьких детей в колясках и рассматривают животных, когда Нарцисса замечает небольшую семью и не может поверить своим глазам. Это Гарри Поттер. Его шрам не спутаешь ни с чем. Пока Нарцисса наблюдает, женщина, с которой он сейчас, наносит ему удар. Потрясенная Нарцисса не может поверить в то, что она только что увидела. Ему не больше трех лет. Как она может ударить ребенка? Кто эта женщина и почему Гарри Поттер с ней? *** — Дамблдор, его оскорбляют! Он не может оставаться с этими магглами! – Люциус не может поверить, что именно он говорит от имени Гарри Поттера с Дамблдором из всех людей. Он был лидером света в войне ради Мерлина. — И он умрет, если мы заберем его из палаты переливания крови, ведь он защищен, находясь рядом с семьей, — следует усталый ответ. Люциус делает шаг назад, старик действительно прав. — А как насчет магического крестного родителя? Магия, задействованная в настоящем благословении крестного родителя, впечатляет. Уступает только кровному родству. Если у него есть ритуальное благословение и живой крестный родитель, его можно переселить жить к крестному родителю, – Люциус знает, что есть небольшой шанс, что у него есть живой крестный родитель, иначе Дамблдор, скорее всего, уже переселил бы его. Дамблдор угрюмо качает головой. — Его крестный – Блэк. Люциус сердито фыркает. — Я же говорил тебе, Блэк никогда не был Пожирателем Смерти. Я ни на секунду не верю, что он мог бы встать на сторону Темного Лорда. Дамблдор задумчиво смотрит на него. — Ты абсолютно уверен? — Мы уже это обсуждали, да. Я абсолютно уверен. – Люциус много раз говорил, что Сириус Блэк никогда не работал с Темным Лордом. Может быть, он наконец прислушается. — Я разберусь с этим, — тихо говорит Дамблдор, глядя на Фоукса. Март 1985 г. – Маггловский Лондон. — Кузина, говоришь? — спрашивает Джин у Нарциссы, когда она садится, оторвавшись от еды для детей, которые весело играли на полу рядом с двумя женщинами. — Да, он дальний родственник. В семье плохая кровь, поэтому я боюсь, что мое присутствие принесет больше вреда, чем пользы, — говорит Нарцисса Джин, пока они пьют чай и наблюдают, как Драко убеждает Гермиону не бояться холода и поиграть в саду. — Вы сказали, что он недавно усыновил ребенка? — спросила Джин. — Это его крестник, и он только что получил опеку от тети мальчика. Она жестоко обращалась с мальчиком, а у Сириуса нет большого опыта в уходе за детьми. Он живет неподалеку, а Гарри близок по возрасту к Гермионе. Если бы вы могли иногда заходить и проверять их, я была бы вечно благодарна». Нарцисса заканчивает с плохо скрываемым отчаянием. Джин тепло улыбается и накрывает руку Нарциссы своей. — Конечно. Август 1987 г. — штаб-квартира PBL Inc. Драко — Ну же, Гермиона, просто признай, что я умнее тебя, – Драко отдыхает в комнате в штаб-квартире отца, предназначенной исключительно для Гермионы и него. Своего рода игровая комната, заполненная всеми их любимыми вещами. Много приятных дней было проведено в этих стенах, пока их отец работал. Это любимая комната Драко. Пространство, построенное специально для того, чтобы они могли играть и смеяться. Только они двое. Как это было до него. И эта дурацкая школа, в которую ей, видимо, пришлось ходить. — Не буду! — гордо заявляет Гермиона, наклоняя голову и топая ногой. От ее движения ее густые кудри подпрыгивают и покачиваются, словно они живут своей собственной жизнью. Драко не может сдержать смеха. Гермиона снова топнула ногой, заставив волосы снова прийти в движение. Если бы Драко пристально посмотрел, он бы убедил себя, что это волшебство. Но он знал, что это невозможно, и еще больше смеялся над ее проявлением темперамента. Гермиона очень легко выходит из себя, когда ее интеллект подвергается сомнению. Внезапно книга позади Гермионы парит, и Драко замирает. Он не хотел этого делать. Он пытается остановиться, и еще четыре слетают с полок позади нее и устремляются к нему. Они тяжело врезаются в стену рядом с ним. Драко в полном шоке смотрит на своего давнего друга. Глаза Гермионы широко раскрыты от ужаса. Вот тогда Драко понимает, что это был не он. Это была она. В то же время, когда Гермиона кричит: — Пожалуйста, не говори никому! Но было слишком поздно, Драко уже вскочил и побежал к кабинету отца. — Драко! Нет, пожалуйста, остановись! – Голос Гермионы за его спиной звучит в панике, но он не может остановиться, чтобы что-то объяснить. Ему нужно найти отца. Люциуса нет в кабинете, но он слышит его голос в коридоре. Офис дяди Ричарда. Драко вбегает в дверь и бежит к отцу. — Гермиона — ведьма! — заявляет Драко громче, чем намеревался, но волнение бежит по его венам. Гермиона входит вслед за ним и резко останавливается при этих словах. Она всхлипывает и смотрит на отца. — Мне так жаль! Я не хотела! Дядя Ричард бледен, он смотрит на Люциуса и начинает торопливо говорить. — Я уверен, что это просто шутка. Недоразумение. — Нет, отец. Она ведьма, она заставила книги летать прямо мне в голову. Драко заявляет с большой глупой улыбкой. Ведьма! Гермиона — ведьма. Ничего не может быть лучше. Люциус тоже улыбается, но Драко видит, что улыбка получается натянутой. Люциус Гермиона — ведьма. Ведьма, рожденная магглами. Это опасно. Кровные предрассудки всегда будут проблемой, но Темный Лорд обязательно вернется, и магглорожденные будут среди первых, кого атакуют. Его маленькая Гермиона. Которая, как он всегда верил, будет надежно спрятана в мире магглов. О нет. Это худший сценарий, разворачивающийся у него на глазах. Люциус поворачивается к Ричарду. — Нам нужно поговорить. Гермиона, закрой дверь. Ричард бледнеет еще больше. — Пожалуйста, Люциус. Не говори никому. Она не одержимая и не злая. Она просто особенная, – Взгляд Ричарда смягчается, когда он поворачивается к дочери, — Такая особенная. Люциус на секунду ошеломлен. Ричард знал. Он знал, что она волшебница, и он все еще любил свою дочь. На его лице нет отвращения. Только страх. Не страх перед дочерью, а страх за нее. Страх, что тайна, которую он, очевидно, хранил, только что раскрылась, и что теперь она будет в опасности. И он прав, она в опасности. Но не от него. Люциус тяжело вздыхает. — Я знаю Ричарда. Она ведьма. Идите сюда, все. Ричард и Гермиона переглядываются, прежде чем последовать за Люциусом и Драко. Драко буквально трясется от энергии: он так взволнован. Люциус всегда с подозрением относился к тому, насколько Драко привязан к Гермионе. Поскольку она была магглом, он знал, что вскоре их жизни пойдут совсем по-другому. Когда Драко станет достаточно взрослым, чтобы отправиться в Хогвартс, ему придется оставить ее. Он сказал это Драко, и его сын, похоже, никогда не принимал этого. Ожидая, что Гермиона будет просто ждать его каждое лето и каникулы. И теперь он понимает, что она пойдет с ним. Его волнение едва сдерживается. Потому что он не знает об опасности. Выросший вдали от ужасов прошедшей войны. Люциус прочищает горло, пока все четверо рассаживаются. — Люциус, что ты знаешь о… способностях Гермионы? — спрашивает Ричард, сжимая руку дочери. — Ричард, магия реальна. А твоя дочь — то, что мы называем ведьмой. Драко и я оба волшебники, – Люциус бросает взгляд на девочку, к которой он так привязался. В своем воображении он видит Гермиону, окровавленную и избитую, перед ним. Плачущую, пока она растет в мире, где так много людей желают ей смерти. Ни по какой другой причине, кроме ее происхождения. Ее родителей, которые Люциусу искренне нравятся. Магглы в целом все еще беспокоят Люциуса, но Ричард и Джин — исключение. Джин, которая является самой близкой подругой Нарциссы. Нарцисса любит Гермиону как родную дочь. Драко, который говорит только о ней. Ужас поселяется в его животе, он не может позволить, чтобы с ней что-то случилось. И его разум начинает строить планы. — Магия чаще всего передается по наследству в семьях, но каждый год появляется небольшое количество магических людей, которых мы называем маглорожденными. Вот кто такая Гермиона. — Маггл? — спрашивает Ричард, нахмурившись. — Наш термин для людей, которые не владеют магией. Магглорожденный — это тот, кто благословлен магией, но не имеет известного магического наследия, — говорит Люциус, его мысли отвлечены, поскольку он пытается решить проблему безопасности своей крестницы. — Магия?... Я всегда знал, что ты необыкновенная, Минни, – Ричард говорит с легкой усмешкой, направленной на свою дочь. Люциус видит, как на лице Ричарда начинают формироваться вопросы. Но сейчас было не время. Нужно было что-то сделать, и как можно быстрее, чтобы защитить Гермиону. — Я могу и отвечу на все ваши вопросы, но сначала мне нужно обсудить с вами некоторые… печальные вопросы. Драко и Гермиона обмениваются обеспокоенными взглядами. — В волшебном мире есть группы, которые не так толерантны к магглорожденным. Еще меньше — к самим магглам, — слова Люциуса серьезны. — Что ты имеешь в виду? — голос Ричарда тихий. — Была война. Не так давно, когда чистокровные пытались захватить магический мир, а в конечном итоге и магглов". Он видел, что Ричард собирался прервать его, — Позже будет время все это объяснить. Но нам нужно обсудить, как уберечь Гермиону от подобных преследований. — Преследование? Преследование от чего?— спрашивает Ричард, и гнев начинает преобладать над замешательством в его тоне. — В магическом сообществе все еще много тех, кто хотел бы, чтобы те, кого мы называем «чистокровными», возвысились над всеми остальными. – Драко ёрзает, и Люциус понимает, что ему не по себе. Понятно, учитывая, как многие в нашем кругу разговаривают с магглорожденными свысока, и Малфои в частности, должны вести себя как настоящая чистокровная семья. — Мы, Малфои, редки в чистокровном сообществе. Быть такими… прогрессивными, с кем мы общаемся. И дружим. Ричард сидит молча, постукивая пальцами по губам, пока он обдумывает сказанные слова. Такое поведение — одна из причин, по которой он так успешен как бизнесмен. Он всегда все обдумывает со всех сторон. Не поддаваясь эмоциональной реакции. После нескольких минут молчания, наполненных нервным беспокойством детей, Ричард заговорил. — Почему бы мне просто не оставить Гермиону с нами, здесь, в нашем так называемом маггловском мире? Тогда не стоит беспокоиться о ее преследовании или предубеждении против неё, – Ричард говорит спокойно, но его тон пронизан сталью. Он не станет легкомысленно относиться к опасности или неуважению к своей дочери. Люциус бросает взгляд на Драко, хотя ему всего восемь лет, он в равной степени полон упрямства и высокомерия. Он знает, что не согласится ни на что меньшее, чем полное присоединение Гермионы к волшебному миру. Он ведь Малфой. Выращенный со знанием того, что он изначально лучше. Не лучше магглов, а всех и вся. И он знает, что заслуживает лучшего, что может предложить мир. И магический, и маггловский миры. Он давно считает Гермиону своей лучшей подругой, и делится ею очень неохотно. — Её магия будет продолжать расти, и ее невозможно будет сдержать без надлежащей подготовки и обучения. Это обучение — то, что предоставляется в нашем мире в специальной школе, здесь ничто не может ее подготовить. Она должна поступить в Хогвартс, если ее хотят научить правильным способам магии». Люциус стреляет невербальным заклинанием молчания в Драко, когда тот открывает рот. Он может думать о своих наставниках, которых можно было бы легко устроить для личного посещения Гермионы, и он не может рисковать тем, что Ричард узнает о такой возможности. — Кроме того, нашим правительством введен закон о секретности, раскрытие магии магглам в целом является преступлением. По этой причине маглорожденные находятся под наблюдением и привозятся в наш мир в одиннадцать лет, чтобы начать обучение. Гермиона, очевидно, проявила магию гораздо раньше, чем среднестатистическая магглорожденная. Ричард не проявляет никаких признаков шока, узнав, что она левитирует книги. Должно быть, это то, что они знали уже довольно давно. Удивительно, что они не обнаружили ее магию раньше. Ой. Да, Гермиона проводит почти все время дома или здесь. Оба варианта заблокированы министерством для отслеживания магии. Отлично. Это работает идеально. — Папа? — раздается тихий, приятный голос. —Да, Минни? — Я хочу изучать магию. И стать ведьмой, – Сначала ее взгляд метнулся к Драко, затем к Люциусу. — Я ведь всё равно смогу быть дома, верно? — Да, пока что. Когда ты станешь достаточно взрослой для Хогвартса, ты будешь жить там во время учебы, а потом сможешь вернуться домой на каникулы и лето, — спокойно ответил Люциус. — Или с нами, — говорит Драко. —Теперь, когда мы знаем, что ты ведьма, ты можешь прийти и посмотреть на поместье! — Ну-ну, Драко. Не нужно торопиться, нам нужно многое обсудить. Сначала нужно защитить Гермиону. Ричард бросает на Люциуса тяжелый взгляд. — И что ты предлагаешь? — Чтобы вы позволили мне создать вымышленную предысторию для юной Гермионы. Она будет моей дальней родственницей, с американскими связями и чистокровной родословной. Она будет считаться нашей подопечной, начиная с этого момента. – Люциус рассеянно постукивает тростью, — Мы начнем знакомить ее с обществом, заявляя, что ее раньше не видели, поскольку мы думали, что она будет посещать Ильвермони. Ее прошлое было установлено задолго до того, как она поступит в Хогвартс. — Общество? Что ты имеешь в виду? – спрашивает Ричард с мрачным взглядом. Люциус мельком взглянул на Драко: — Мы проводим много благотворительных мероприятий, ужинов, вечеринок и балов. Вещей такого рода. Все чистокровные и многие правительственные чиновники посещают их. Если Гермиона начнет посещать эти мероприятия сейчас, у нее будет много друзей, прежде чем она уедет в Хогвартс. — Гермиона, мы прекрасно проведем время, – Драко так широко улыбается, что на лице Гермионы появляется нерешительная усмешка. Люциус качает головой, Драко всегда необъяснимо тянуло к этой девочке. Прямо по-собственнически. Драко хватает ее за руку и тянет за собой из комнаты. — Давай вернемся в нашу комнату, я могу рассказать тебе все о волшебном мире! Ричард смотрит им вслед, резкие линии на его лице разглаживаются, когда он улыбается, когда их смех разносится по коридору. — Они действительно неразлучны, — сказал он, покачав головой. Люциус замолкает, услышав эти слова. Они есть. Каковы шансы, что у маггла, с которым он столкнулся много лет назад, в итоге окажется дочь-волшебница? — Что теперь, Люциус? — спрашивает его Ричард. — Позвольте мне поговорить с кем-нибудь, чтобы укрепить ее предысторию и уладить все необходимые дела с документами, – Он полностью встречает его взгляд, – Мы были бы рады видеть ее дважды в неделю, чтобы обучать ее светским обычаям. Ну, к примеру, танцам. Ричард смотрит в ответ и медленно кивает. Отлично. Многое предстоит сделать. *** — Говоришь, она магглорождённая? Как это мило для юного Драко, — говорит Дамблдор с огоньком в глазах. — Да, он в полном восторге. Но у нее на спине будет большая мишень. И я ни за что не поверю, что Драко будет держать дистанцию, пока они в школе. Ее дружба с Поттером станет для нее еще одним риском. – Как Люциус теперь сожалеет о том, что Джин помогала Сириусу в воспитании мальчика. Он знает, что Поттер и его крестница учатся в одной школе, вместе проводят каникулы и проводят вместе почти все время, когда она не с Драко. Поттер думает о Джин как о матери, а Гермиона видит Сириуса как эксцентричного дядюшку. Они близки как братья и сестры, она никогда его не бросит. Она должна была быть в безопасности. Люциус подавляет свое разочарование. — Ты поможешь мне защитить ее? Я надеялся заявить о своей связи с Гектором Дагвортом-Грейнджером, но мне нужна твоя помощь, чтобы добавить достоверности такой связи. Дамблдор — волшебник с хорошими связями, и он был близким другом Гектора в юности. Если кто-то и мог помочь создать предысторию дальних родственных связей, то это был Дамблдор. Дамблдор улыбнулся так широко, что в его глазах появился огонек: — Люциус, я когда-нибудь рассказывал тебе о дяде Гектора, который жил отдельно? Он жил почти как отшельник. Очень странный парень, но я могу подтвердить его гениальность. Интересно, разделяет ли кто-нибудь из его семьи его жажду знаний?