Глава 8 Семья

Возвращение на работу после долгого отпуска оказалось испытанием. Каждый шаг по мраморным коридорам Министерства магии давался с трудом — все эти полушепоты за спиной, многозначительные паузы в разговорах, внезапно оборвавшиеся предложения при её появлении. Гермиона Грейнджер сжимала папки с документами так сильно, что костяшки пальцев белели. «Проклятый тесный магический мир», — мысленно ругалась она, чувствуя, как жар разливается по щекам. Девушка ни с кем не делилась своей болью, но воздух вокруг ощущался пропитанным сплетнями, превращая личную трагедию в публичное достояние. Затворничество стало спасением. Здесь, среди пыльных фолиантов и бесконечных отчётов, она могла на время забыть о пустой детской комнате, о том, как Рон всё чаще «задерживается на матчах», о странном визите в Малфой-мэнор, воспоминания о котором въедливым пятном пробрались под кожу. Три недели безумных исследований. Кабинет превратился в лабиринт из книжных башен, где "Древнеегипетские магические практики" соседствовали с запретными манускриптами из Отдела тайн. Ничего. Ни единого намека на подобный артефакт. Даже личные дневники Клеопатры, добытые с огромным трудом, верно хранили тайну своей хозяйки. «Последняя царица Египта…» — пальцы Гермионы скользили по пожелтевшему пергаменту. «Родила первого ребёнка в двадцать один год». «Поздно для того времени…» — подумала она. Сотни записей придворных целителей и жрецов, годы бесплодных попыток... Проблема была реальной. Но где доказательства, что спасение даровал магический амулет? Перо скрипело по пергаменту, звук казался невыносимо громким в тишине кабинета. Грейнджер швырнула его прочь. Неважно, кто создал артефакт. Важно – как он работает. Слова змея звенели в голове: «Амулету нужны чувства». Но что, если этих чувств уже нет? Рональд стал призраком в собственном доме. Далекий, словно между ними выросла упомянутая слизеринцем Берлинская стена. Муж физически был рядом, но мыслями — где-то далеко. А она… Она чувствовала себя птицей, бьющейся о стекло. Как же хотелось просто уткнуться лицом в мужскую грудь, почувствовать сильные руки, услышать: «Всё наладится, Ми». Но вместо этого — молчание. Бесконечное, гнетущее молчание и одиночество. В ту ночь, вернувшись из поместья Малфоев, она застала мужа у камина с бутылкой огненного виски. "Ты ужинала?" – вот всё, что он спросил. Заледеневшие руки ещё дрожали от пережитого, одежда пахла сыростью и тьмой. Но он словно не замечал. На следующее утро кабинет взорвался от криков. Гарри Поттер ворвался, красный от ярости, с растрепанными волосами. — Ты совсем спятила?! — гремел он, хватаясь за голову. — Малфой? Серьёзно, Гермиона? После всего, что он сделал, ты пошла к нему одна? Пятнадцать минут. Пятнадцать долгих минут понадобилось, чтобы его успокоить. Но в этом был странный, почти болезненный комфорт — Гарри всё ещё заботился. Все еще любил ее. Недели спустя жизнь будто бы вошла в колею. Муж снова спал в их постели, обнимал перед сном. На щеках появлялись редкие поцелуи. Всё как прежде. Только одно оставалось неясным... Была ли она счастлива?

Начало Декабря 2002

Ледяной ветер бился в слепые стекла, заставляя деревянные рамы мелко дрожать. Грейнджер прижалась к краю дивана, кутаясь в старый гриффиндорский плед. В камине с треском догорали последние поленья, отбрасывая неровные тени на стены. Уизли сидел рядом, увлеченно листая свежий выпуск «Квиддич сегодня». Его тело излучало тепло, но мысленно он был где-то далеко. — Рон... Никакой реакции, только недовольное хмыканье. — Рон, ー настойчивее. — М-м? — Голубые глаза мельком скользнули по ней, но тут же вернулись к журналу. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как учащенно бьется сердце. Два года брака. Почему это стало так сложно? — Я люблю тебя, ー почти шепотом произнесла девушка и задержала дыхание всматриваясь в небесно-яркие глаза, что все быстрее перескакивали со строки на строку. — Я тоже, — машинально ответил он, листая очередную страницу. — Хорошо, ー выдыхает. Девушка резко перевернулась на спину, сжимая кулаки под клетчатым пледом. Ладно. Просто замечательно. Завтра. Завтра она наденет этот проклятый амулет, и тогда... Тогда все обязательно наладится. *** Зеркало в ванной комнате откровенно лгало. Спокойное, почти бесстрастное лицо, обрамленное темными взъерошенными локонами, никак не отражало того урагана, что бушевал внутри. Вода капала из недозакрученного крана — ритмичные удары по белой эмали, словно отсчитывающие последние секунды ее прежней жизни. Тук. Тук. Тук. На мраморной тумбочке лежал мешочек из черного бархата, сливаясь с ее тенью. Лишь слабый золотой отблеск выдавал скрытое внутри. Гермиона провела языком по пересохшим губам, ощущая вкус железа — она неосознанно прикусила щеку. «Недостаточно хороша», — прошептал внутренний голос, слишком похожий на холодный шепот Лестрейндж. Недостаточно чистая для магического мира. Недостаточно женственная среди друзей-мальчишек. Недостаточно своя для родителей-магглов. А теперь ー недостаточно хорошая жена, раз не может подарить мужу ребенка. Нервные руки дрожали, когда пальцы развязывали шнурок. Амулет выскользнул на ладонь, неестественно теплый, словно живой. Рубины в оправе пульсировали в такт ее учащенному сердцебиению. Один вдох. Воздух обжег легкие. Два движения. Цепь холодно щелкнула на шее. Третий шаг — в бездну. Волна жара прокатилась по телу, заставив вскрикнуть. В зеркале на миг мелькнуло чужое лицо — с горящими алыми глазами и оскалом вместо улыбки. Затем видение рассыпалось, оставив знакомое отражение. Капли воды замерли в воздухе. Тишина стала густой, давящей. Где-то в глубине души что-то щелкнуло — игра началась.

***

Резкий стук в окно заставил гриффиндорку вздрогнуть. Сова била крыльями в стекло, сжимая в клюве сверток. Разорвав конверт, Гермиона почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Всего три слова, выведенные острым, почти режущим почерком: «Ты надела его. ДМ» Внизу, на кухне, звенела посуда — Рон готовил завтрак. Знакомый шум. Обычное утро. Но что-то уже изменилось. Сжатое в кулаке письмо впивалось в ладонь. Как он узнал? Следил? Или... этот проклятый амулет как-то связан с ним? Она не станет отвечать. Не обязана.

Середина Декабря 2002

Гостиную коттеджа освещал лишь тусклый свет камина, дрожащий в такт потрескиванию поленьев. Гермиона сидела на диване, вяло перелистывая страницы рабочих документов, когда дверь скрипнула, и на пороге появился муж. — Ты снилась мне, Миона, ー его голос звучал хрипло, словно после долгого молчания. Он выглядел бледным, даже серым. Командировка в Берлин на четвертьфинал кубка Европы длилась всего семь дней. Все это время Грейнджер предвкушала встречу с мужем и чувствовала, как что-то скребетстя внутри. В холодной постели было одиноко. Она доводила себя до изнеможения, пока разбитая не отключалась под утро. Но теперь, глядя на мужчину, ощущала лишь легкое беспокойство. — Ты выглядишь невыспавшимся, — осторожно заметила девушка. — Много работы? — Нет, это все сон, ー он мешком упал в кресло и откинул голову. Ведьма могла поклясться, что даже его обычно яркие рыжие волосы потускнели, потеряв медный отблеск. — Рон, ты хорошо себя чувствуешь? — Нет, — он провел ладонью по щетине. — Чувствую себя так, будто меня высосали дементоры. Она присела на подлокотник кресла, не решаясь прикоснуться. — Что случилось? — Ты мне снилась. — Но при чём здесь... — начала Гермиона, тщательно подбирая слова. Странно: она до сих пор вскакивала среди ночи в холодном поту, а Рон.... Рон спал сном младенца, будто война обошла его стороной — Не знаю. — Он наконец открыл глаза, и в них читалось что-то странное. — Но это было... настолько реально. — Что тебе снилось? — Это.. ー Уизли запнулся и девушка увидела, как на сером лице появился оттенок розового. Он что, покраснел? — Это был, — он сглотнул, — секс. Чертовски развратный секс, если честно. Ты была, словно фурия. Это было… ー Он замялся, и Гермиона вдруг ощутила жар на собственных щеках. — О... — Она прикусила губу, пытаясь скрыть улыбку. — Видимо, сказалась разлука. Грейнджер обошла кресло, маленькие пальчики скользнули по клетчатой рубашке, ощущая теплые мышцы под тканью. — Хочешь, я повторю то, что делала во сне? — прошептала, наклоняясь к его уху. Уизли вздохнул, и в этом звуке было столько изнеможения, что у нее сжалось сердце. — Я устал. Прости. Девушка отстранилась, разочарованная, но не удивлённая. Через минуту муж уже храпел, укрытый плотным пледом, который она набросила с нежностью, граничащей с грустью. Он проспал двенадцать часов. Неделю спустя Рональд превратился в тень. Он спал по двадцать часов в сутки, просыпаясь лишь для того, чтобы тупо уставиться в стену или снова рухнуть в постель. Гермиона шутливо писала Поттеру, что вышла замуж за кота, но в душе грызла тревога. В субботу она наконец застала мужа бодрствующим. Он сидел за кухонным столом, листая толстый фолиант, который явно не имел ничего общего с квиддичем. — Доброе утро, Спящая Красавица, — сказала Грейнджер , пытаясь звучать легко. Мужчина моргнул, медленно фокусируя взгляд, будто выныривая из глубины. — Кто? — Магловская сказка. Принцесса, усыпленная проклятием, — улыбнулась, вспоминая, как целовала его по утрам, безрезультатно пытаясь разбудить. — Но, видимо, мой поцелуй недостаточно волшебный. Рональд пропустил шутку мимо ушей и снова уткнулся в страницы. Гермиона вздохнула и подошла ближе. — Что читаешь? Он перевернул книгу, показывая обложку, и кровь застыла в жилах. «Полный сборник чар и проклятий, вытягивающих магическую силу» — Интересное чтиво, — сухо заметила она. — Рон, что-то случилось? Он закрыл глаза, выглядев вдруг старым. — Я не знаю. — Голос звучал хрипло. — Я всё время сплю. Быстро устаю. Вчера... Он замялся, и ведьма увидела страх в его глазах. — Вчера я вырубился после «Люмос». Тишина. — Ты думаешь, кто-то...? — Нет, — отрезал слишком быстро, но взгляд был пустым. Грейнджер сжала руку мужа. — Тебе нужно в больницу Святого Мунго. Уизли отстранился. — Я сам. — Как скажешь. Только не затягивай. Он кивнул, снова погружаясь в книгу, а Гермиона осталась стоять, чувствуя, как что-то важное — ускользает у нее из рук.

24 декабря 2002 года

«Дорогой Виктор, Рон рассказал, что ты пропустил последние два матча с Австрией и Бельгией. Газеты пишут черти-что. Ты в порядке? Я волнуюсь за тебя. P.S. Поздравляю с Сочельником! Подарок приложила к письму. Мне потребовалось всего навсего сорок часов, чтобы его связать. Требую увидеть тебя в нем на следующем матче. Гермиона»

25 декабря 2002 года

«Гермиона, привет! Я надеялся прочитать новость о твоем разводе, а получил уродливую шапку. Теперь понимаю, почему домовые эльфы сопротивлялись твоему движению освобождения. Они в самом деле ужасны. Что касается вопроса о моем здоровье ー целитель говорит, что что-то или кто-то истощает мою энергию. Я мало, что понял из его объяснений, но вроде ничего серьезного. Прописали отдых, много еды, сон. Все тренировки отменили ー если меня и прокляли, я благодарен этому волшебнику. P.S. Ты мне снилась, Гермиона. К сове прикреплен подарок. В этом году я загадаю увидеть тебя в нем вживую. Виктор» Девушка развязала небольшой сверток, завернутый в черную матовую бумагу. За секунду разорвала упаковку и нащупала мягкую ткань. Дрожащие пальцы нежно погладили глубокий красный бархат. С лёгким придыханием Грейнджер приподняла крышку. Внутри лежало полупрозрачное белье того же насыщенного красного цвета, что и записка. «На тебе было только кружево. И помада»

***

Празднование Рождества перенеслось на площадь Гриммо в связи с ремонтом Норы. В гостиную Поттеров набилась целая куча народа. Гермиона, теряясь в людях, здоровалась с некоторыми знакомыми по два, а то и по три раза. Красное облегающее платье по мановению волшебной палочки изменило цвет под стать кружевному белью, полученному подарок. Быть может, вечером Рон обнаружит маленький секрет и в порыве ревности сорвет его. Как же она по нему скучала. Эта была уже не психологическая потребность, а физическая ー тело отчаянно требовало близости. Вся семья Уизли отшучивалась, что Рональд впал в спячку. Ей же было совсем не смешно. Утром муж вернулся с результатами обследования из Святого Мунго ー целители признали его абсолютно здоровым. Гермионе не впервой было слышать такой диагноз. Рону становилось лучше, но если недуг повторится, гриффиндорка обязательно примется за дело сама. Рубиновый амулет, впитавшийся в кожу, будто его и не было, никак не проявлял себя. Вероятно, он ждал действий с ее стороны, но на этом фронте царило затишье. Ведьма ощутила на себе пристальное внимание. Она повернулась и столкнулась взглядом с темными зрачками Теодора Нотта. Брюнет изучающе смотрел, а затем быстро отвел взгляд, смутился и покраснел. Странно ー слизеринец не из робкого десятка. Пробравшись через Невилла, соседку миссис Уизли и пару особенно занудных коллег Артура, она добралась до мужчины в идеальном классическом костюме. Привет! Не ожидала тебя здесь увидеть, ー улыбнулась Гермиона, чмокнув Тео в щёку. Тот в ответ обнял девушку и поцеловал руку. Я здесь всего лишь «плюс один», ー кивком ок указал на Чжоу Чанг, горячо спорившую с Полумной Лавгуд. Чжоу работала с Джинни и практически украла у нее подругу. Вы вместе? Мерлин, это сенсация! Мне помнится, ты ненавидел квиддич, ー с иронией заметила Грейнджер. Определенно, в нем есть свои прелести, ー он перевёл взгляд на приближающуюся девушку. Она знает про нас? О, да, я знаю, — вмешалась Чжоу. Гриффиндорка нервно выпрямилась и поздоровалась с подошедшей когтевранкой. Знаю, что этот напыщенный образец чистокровной задницы был безнадежно влюблен в очаровательную спасительницу мира и домовых эльфов. Не так уж безнадежно ー мы встречались четыре месяца, ー Гермиона тепло улыбнулась Тео и повернулась к Чжоу, чувствовавшей себя совершенно уверенно в компании бывших любовников. У Грейнджер с Ноттом была своя история. На возобновленный седьмой курс обучения в Хогвартс вернулось не так много людей, и в их числе был Теодор Нотт. Первое время было тяжело и неловко уживаться в одной гостиной, которую Минерва Макгонагалл выделила для одиннадцати студентов, принявших предложение окончить школу. Однако, со временем межфакультетные барьеры стерлись и отошли на задний план. На одной из пьяных вечеринок, традиционно устроенной Блейзом Забини, семикурсники играли в бутылочку. Тео с Гермионой поцеловались. Спустя пару раундов и несколько капель Веритасерума, украденного у Слизнорта прямо под носом профессора, она услышала признание ー слизеринец давно и безответно любил принцессу Гриффиндора. К тому моменту они хорошо общались, добровольно вставали в пары на занятиях, делились конспектами и жарко спорили о судьбе домовых эльфов. Гермиона отпустила себя и отдалась подростковой любви. Четыре месяца их пара была счастлива. После экзаменов все же они разошлись, договорившись, что, если это настоящая любовь ー жизнь сведет их вновь. И вот они встретились в Норе: она ー Гермиона Грейнджер, жена Рональда Уизли, он ー Теодор Нотт, чей-то «плюс один». Девушка была рада видеть его. Мужчина перед ней стал еще спокойнее и мудрее с последней встречи. Грейнджер продолжала ловить неловкие взгляды. Когда Джинни увела Чжоу, и пара осталась наедине, насколько это возможно среди тридцати гостей, Гермиона задала мучивший последние полчаса вопрос. ー Если бы я тебя не знала, то подумала, что я тебя смущаю. ー Вот оно. Она попала в точку. ー Тео, все в порядке? ー И да и нет, откровенно говоря. ー В чем дело? ー Ты мне снишься, Гермиона, ー прямо ответил он. Девушка нахмурила брови. ー И не сказать, что это обычные сны, ー он сделал паузу и перевел взгляд на потолок. ー Меня это охренительно пугает. ー И что я делаю в этих снах? ー настороженно спросила Грейнджер, хотя уже знала ответ. Ещё тогда, когда Рон вернулся из командировки, она проигнорировала кричащую интуицию, здравый смысл и логику, просто поверив Драко Малфою и надеясь на рубиновый амулет, чьё действие оставалось загадкой. ー Думаю, ты знаешь ответ. Проницательный взгляд сканировал насквозь. Слизеринцам что, преподавали дополнительный курс по проникновенной наблюдательности? Иначе как объяснить их прозорливость? Гермиона сглотнула и съежилась под толщей внимания. ー Мне нравится Чжоу, по-настоящему. Я хотел бы, чтобы у нас получилось. Разумеется, это невозможно, пока ее парень просыпается среди мокрых простыней после влажных фантазий с участием Гермионы Грейнджер. Я взрослый мужчина, а сталкиваюсь с неконтролируемыми поллюциями, как прыщавый подросток. Гриффиндорка могла признаться, что совсем не скучала по дерзкой манере слизеринца вести откровенные разговоры. ー Если ты знаешь, в чем дело, и можешь на это повлиять ー прошу сделай это. ー А если дело не во мне? ー нервно спросила Гермиона. Тогда Рональду следует за тобой приглядывать. Еще пара таких снов ー и я потеряю самообладание. Грейнджер не помнила, как закончился праздничный ужин. Она отключилась во время разговора с Тео, полностью погрузившись в свои мысли. Поттер безуспешно пытался заговорить с ней, пока Полумна не увела парня, убедив, что голова гриффиндорки «забита слишком большим количеством апенамов». Кто такие «апенамы», слава Мерлину, Полумна начала объяснять Гарри уже в соседней комнате. Слова Нотта вонзились в сознание, как нож в масло. Кто ещё попал под чары амулета? Что он делал со своими жертвами? Зачем являться во сне её бывшим возлюбленным? Совершенно ясно, что Виктор тоже пострадал. Видимо, существовала связь между силой чувств и состоянием мужчин после происшествия ー если можно так назвать развратные сны с участием героини войны. Почему они помнили эти сны, а она нет? Или амулет лишь создавал образ? Сотни вопросов крутились в голове, пока не начало тошнить. Почему древний артефакт переключился с Уизли на других? Неужели Малфой был прав, сомневаясь в любви Рона? И что теперь делать? Успокоится ли проклятая вещица или продолжит высасывать энергию из мужчин в поисках чувств? Напротив сидел Рон с таким же отсутствующим взглядом. Гермиона проследила за мужской рукой ー в явно не первом бокале плескался огневиски. Она протянула руку, муж на секунду вынырнул из оцепенения, приманил второй стакан, наполнил и подал жене. Они молча чокнулись и опустошили бокалы, не отрывая взглядов друг от друга. Бутылку спустя пару растолкали и отправили домой. На шатких ногах они вывалились из камина и рухнули на ковер в гостиной. Жесткий ворс впивался в кожу, но ведьма уже не чувствовала коленей. По правде, она не ощущала ничего, кроме расплывающегося сознания и давящего веса Рональда, свалившегося поперек хрупкого тела. В ушах звенело хриплое бормотание, пропитанное горьким запахом крепкого алкоголя: «..ведьма.. посмела.. ..когда понял.. Малфой.. уже поздно.. ..обещание.. ..но я доберусь до тебя..» Слова терялись в гуле крови. Уизли продолжал в том же духе, пока мужские руки не нащупали грудь жены, не стянули платье вместе с бюстгальтером. Одежда задралась, собравшись у шеи, закрывая обзор. Тишину разорвало лишь острое прикосновение зубов к воспаленному соску. Она рвано выдохнула, выгибаясь всем телом навстречу. Сколько времени прошло... Грейнджер не была пьяна до прикосновения. Она теряла рассудок. Жар растекался по телу расплавленной сталью. Душа жаждала любви, хотелось отдаться, раствориться. Почувстовать толчки в теле, быть вытраханной, опустошенной и наполненной одновременно. Жадные стоны эхом отражались от стен, сливаясь с хриплым мужским дыханием. Хорошо, что рядом с коттеджем не было соседей. Хотя сейчас ей было плевать на приличия ー пусть слышат, пусть знают. Рубашка с громким треском разорвалась, повиснув половинками на обнаженном торсе мужчины, ширинка расстегнулась, выпуская напряженный член. Правильно. К дьяволу брюки ー оставим условности для других случаев. Уизли грубо отодвинул влажную ластовицу красного кружева и приставил горячую головку к готовому принять его входу. Слишком пьяный, чтобы заметить подарок Виктора. Резким толчком он вошёл в неё до конца, вырвав из груди девушки стон, переходящий в крик. Гермиона была готова выть, умолять, чтобы продолжал, чтобы не останавливался, чтобы заполнял ее снова и снова. Тяжелое дыхание обжигало плечи, грудь, шею, заставляя тысячи нуждающихся клеток тела трепетать в экстазе. Она так голодна, что готова съесть его целиком в прямом смысле этого слова. ー Сильнее.. прошу.. еще.. Рон.. пожалуйста, ー голос сорвался на шепот, каждое слово сопровождалось нервным стоном. Ведьма встречно двинула бедрами, сильнее сжимая член внутри, чувствуя как мышцы влажно обволакивают его. Прерывистая пульсация отдавалась в глубинах горящего тела, выплескивая семя наружу слишком быстро, слишком рано. Этого было недостаточно. Грейнджер хотела еще, нужно было больше, глубже, жарче. Мужчина над ней медленно приподнялся на локтях. Их взгляды встретились ー мгновенный страх против ненасытного голода. Он резко отпрянул и пополз к противоположной стене. ー Что это? ー в голосе звучала чистая паника. От дурманящего опьянения не осталось и следа. ー Что, черт возьми, с твоими глазами?! Ведьма чувствовала себя хищником, которого в последний момент лишили добычи — все еще жаждала продолжения, еще большей близости. Можно ли после секса чувствовать себя более неудовлетворенной, чем до? Вот как это ощущалось. Эта была мука. Боль. Неутолимая жажда. Тело ломило не от удовольствия, а от невыносимого отчаяния. ー Что с моими глазами, Рон? ーголос дрожал. Будь её тело способно плакать от разочарования, оно бы рыдало. ー Они красные. Будто... будто в огне. ー Тебе показалось. Ты пьян, ー разочарованно бросила она. Грейнджер слышала, как успокаивалось тяжелое мужское дыхание. ー Да, наверное. Ты права, ー неуверенно ответил Уизли, начав собирать разбросанную одежду. Девушка лежала на полу, раскинув руки, как морская звезда, выброшенная на берег. Неудовлетворенная. В безмолвном протесте против реальности. Рон подполз, поцеловал в лоб ー небрежный жест вызвал в ней ярость. Хотелось его ударить. Он поднялся, пробормотал что-то о душе и исчез в коридоре. Мысль о том, что кровавому амулету этого будет мало, разливалась по венам ледяной безысходностью. Она всё ещё лежала, чувствуя, как его семя остывает на её бёдрах, как пульсирует неудовлетворённая плоть. Ведьма невербально призвала пергамент и перо. Письмо получилось кратким: «Нужно встретиться. Срочно. ГГ» Сова унесла послание в ночь, а Гермиона осталась лежать на полу, в луже собственного отчаяния, с телом, горящим от неутоленной страсти.