8. Здесь вам не равнина, здесь климат иной

      Погода стремительно портилась. Ветер дул прямо в лицо, сбивая снежные шапки с деревьев, отчего казалось, будто разыгрался настоящий снегопад. Небо посерело от нависавших туч. Даже завтракать решили внутри палатки, постоянно нагибаясь, чтобы не подпирать макушками крышу.       Продолжать путь, соревнуясь с такой природой, было тяжело. Игорь, возглавивший колонну, жмурясь, пытался идти по едва заметной мансийской тропе, уже почти полностью заметённой. Поэтому же очень часто сбивался, уводя остальную группу в сторону. Один раз сквозь эту фантасмагорическую пургу ему даже почудился вдалеке темный человеческий силуэт, но, как оказалось позже, это была обыкновенная высохшая коряга.       Пока был виден след, двигаться старались строго по нему. Сомневаться в выбранном манси маршруте не хотелось, поэтому группа слепо доверилась и неизвестному охотнику, и Дятлову, казалось, на зубок знавшему и торившему путь. Или уверенно делавшему вид.       Потом вышли на открытое пространство и стало немного легче. Но ветер жёг кожу. Ася пыталась как можно сильнее натянуть на нос шарф, хотя и прекрасно понимала, что под ним будет скапливаться и леденеть выдыхаемая влага. Коля шёл следом за ней замыкающим, то и дело наезжая на лыжи. Он отдал свои самые тёплые варежки Зине, сам же с силой сжимал лыжные палки, изредка сгибая и разгибая пальцы, чтобы они не мёрзли в перчатках. Благо, было не слишком холодно. Мороз лишь пощипывал, остальное делал ветер. Но и он, к большому везению ребят, затих спустя два часа после оставления стоянки. Просто в один миг пропал, словно форточку закрыли, и все облегчённо выдохнули.       Игорь, уставший тащить за собой группу, объявил привал, скинул рюкзак, обильно обсыпанный снегом, на землю и, не снимая лыж, присел на корточки, потирая ладони. Теперь, когда не было нужды кричать, чтобы быть услышанным хотя бы на расстоянии трёх метров, Рустик хрипло жаловался Зине на зудящую от шерстяного свитера кожу, пытаясь сквозь куртку почесать спину.       — Давай я почешу, — коварно усмехнулся Кривонищенко, зубами стягивая с рук варежки и разминая пальцы.       — Э, нет, тебя только не хватало. Защекочешь до смерти, — закачал головой Слободин, отступая подальше, в самую толпу. А потом наигранно спрятался за широкую спину Дорошенко, с ухмылкой наблюдающего за очередным дурачеством. — Это что же делается, братцы? Спасайте!       — Спасите-помогите, — буквально пропищал Криво, исказив до неузнаваемости свой глубокий голос, и беспрепятственно двинулся на Рустема.       — Ребят, вы бы отдыхали лучше, — сухо скомандовал Дятлов, видимо, и правда прилично наевшийся за время прохождения дистанции. Зина несколько настороженно на него покосилась, но тот заверил, что всё было в порядке. Юра пожал плечами, отступая.       Люда достала из рюкзака сухарь и принялась его громко грызть, смахивая с обветренных губ крошки. Откусит кусок, пожуёт, затем повторит всё с начала. Больше никому есть не хотелось. Золотарёв закурил, сломав о твёрдый корпус коробка пару спичек, прежде чем смог получить огонь. Сашка Колеватов судорожно сглотнул. Его трубка после всех стоянок, ночёвок и перерываний рюкзака покоилась на самом дне, откуда её нельзя было никак достать, кроме как выпотрошив всё содержимое. Коля, стоявший рядом, только хмыкнул и полез в карман.       — На, — он сунул Саше в руку папиросу. — Не табак, конечно, но на безрыбье, как говорится…       — Мальчики! — Колмогорова выразительно глянула в их сторону и упёрла руки в бока.       — Девочки, — Тибо скопировал её позу и выражение лица, натянув шляпу на лоб. Строгость получилась у него куда лучше, чем у Зины, — будьте людьми.       — Ну и идите дымить тогда подальше, — не отрываясь от сухаря, сказала Дубинина, а потом с интересом стрельнула взглядом на Колю, ловя его реакцию.       — Слушаюсь, товарищ завхоз, — козырнул тот, вытянувшись по струнке.       — Не кривляйся, — беззлобно велела Люда. Тибо широко улыбнулся.       — Насчёт кривляний… Криво, будешь?       Но он отрицательно покачал головой. Курить отчего-то совсем не тянуло. Пока Золотарёв завёл беседу о родной Кубани, немного согревая ребят теплом своего рассказа, Юрка навис над усевшейся на рюкзак Трибунцевой, глядя ей на макушку. Постоял так немного и, не сдержавшись, шумно вздохнул.       Ася оторвалась от разглядывания новопоявившихся дыр на бахилах. Но вместо того, чтобы повернуться, она вдруг задрала голову, снизу вверх смотря на Юру широко распахнутыми глазами. На лбу появилась складочка, и шапка стала съезжать, поэтому Ася поспешно прижала её ладонью.       — Ты чего? — не меняя положения, спросила она.       Кривонищенко пожал плечами и, обойдя Трибунцеву, присел перед ней на корточки. Так было гораздо удобнее смотреть друг на друга, да и говорить тоже. Но Юра молчал, прислушивался. Вдалеке, должно быть между гор, что-то грустно завывало.       — Ругается.       — Что?       — Ветер ругается. Слышишь? Говорит нам «у-уу», — Юрка сложил губы трубочкой, а потом не выдержал, рассмеялся и плюхнулся прямо в рыхлый снег.       — Выдумщик, — мягко усмехнулась Ася и протянула ему руку, чтобы помочь выбраться. Кривонищенко ухватил протянутую ладонь и крепко сжал пальцы, но с места не сдвинулся. Ася, краснея от одной мысли, что за ними в упор наблюдали остальные, потянула Юру. Он лишь чуть-чуть приподнялся и вдруг дёрнул саму Асю на себя, от чего и они вместе, и рюкзак оказались в сугробе. Юрка, придавленный сверху, глухо захохотал, пытаясь перекатиться на бок, но только барахтался да отплёвывался от лезшего в нос и рот снега, пока Трибунцева никак не могла освободиться от его хватки.       — Ага, попался, злодей, — раздался далёкий крик Рустема, и уже через мгновение на Криво навалились с новой силой. Ася кое-как выкарабкалась из-под образовавшейся кучи малы, куда влез ещё и Коля, всё же потеряв под ней шапку, и рассмеялась, стараясь отряхнуться.       — Как дети, — хмыкнула Зина, не в силах скрыть улыбку, когда к ним влез и Юрка Дорошенко. Даже утомлённый Игорь, плюнувший на все попытки утихомирить друзей, с ухмылкой наблюдал эту возню. Те были не дураки, знали когда лучше остановиться, чтобы не оказаться вспотевшими и сырыми на ветру. Вот и успокоились они действительно быстро, каждый получив шерстяной варежкой по носу или затылку, и принялись чиститься, вытряхивая снег даже из тщательно заправленных в валенки штанин.       Напряжение, вызванное началом дня, сняло как рукой. Оставалось только упрямому солнцу выглянуть из-за туч, но оно ни в какую не желало этого делать. Наоборот, тяжёлые облака становились как будто только плотнее. Когда задерживаться дольше на одном месте было просто нельзя, Саша попросил Дятлова сделать объявление, собрав ребят в круг, чтобы услышали и восприняли все.       — Товарищи, у нас тут речь, — Игорь кивнул, и Колеватов вышел вперед.       — Пока наши борцы, — последовала беззлобная усмешка в сторону раскрасневшейся части группы, — кувыркались по земле, я кое-что придумал.       — Вещай, Кулибин, — милостиво позволил Коля, натягивая на Трибунцеву кое-как найденную шапку, собственноручно очищенную от снега, и закидывая руку Юрке на плечо.       — Предлагаю технологию — Стаханов обзавидуется. Безостановочный способ прокладывания лыжни, вечный двигатель, так сказать…       — Короче!       — Короче. Тот, кто идёт первый, сбрасывает рюкзак и торит путь минут пять, после этого возвращается, отдыхает минут десять и затем догоняет остальную часть группы.       — Интересный метод, — потёр подбородок Дятлов, успевший сегодня настрадаться из-за несговорчивости погоды. — Попробуем. Кто пойдёт первый?       — Предлагаю Криво как самого неутомимого, — хмыкнул Тибо-Бриньоль, потрепав того по голове.       — Предатель. Я тебя на день рождения не приглашу! — театрально возмутился тот, отмахиваясь от его рук.       — Куда денешься? Неделя всего осталась.       — Правда, пусть Юра идёт. Бодрый больно, — поддержала Дубинина, тут же окинутая возмущённым взглядом.       — Нет, ну это никуда не годится. Вчера они у меня умудрились фуфайку сжечь, сегодня — требуют, чтобы я им ездовой собакой подрабатывал.       — Всё равно все пойдут.       — Вот и я пойду. Но потом.       — Давайте я попробую, а? — поднял руку Дорошенко, прерывая спор. — Отдохну хоть немного от рюка, а то спина уже гудит.       — Отлично, — хлопнул в ладони Колеватов, как настоящий изобретатель, готовившийся протестировать свою технологию. А на ком — уже не особо имело значения.       Сначала казалось, что идти так и правда было легче. Но постепенно стало понятно — то, что облегчало передвижение одному, также осложняло его для другого. Лыжня под направляющим, не отягощённым дополнительным весом в размере не менее тридцати пяти килограмм, была неглубокой, тут же разваливающейся, поэтому второму в колонне она доставалась совершенно неудобной. Дорошенко после того, как это стало понятно, предложил освободить девочек от обязанности прокладывать путь таким образом и отправить их сразу в конец колонны, из-за чего на него сразу посыпался град возмущений.       — Спасибо, конечно, за заботу, но мы отлынивать не собираемся, — пыхтя, заявила Зина, занимая первую позицию, переступая с лыжи на лыжу, чтобы сбросить с них снежные холмы.       — Вот именно, — кивнула Люда, пристраиваясь за идущей следом Асей. — Мы такие же туристы, как и вы. И вообще, если вы думаете, что мы слабый пол, то слабый пол — это… Как там его?       — Гнилые доски, — обернувшись, подсказала Ася.       — Точно.       — Да я что, против что ли? Пожалуйста, — удивился такой настойчивости Юра, отступая в сторону и пуская Зину вперед.       Когда очередь снимать рюкзак дошла до Аси, она облегчённо выдохнула. Всё-таки шея действительно начинала болеть после безостановочного движения с таким весом за спиной. И это ещё запасы продуктов последовательно уменьшались и после каждого килограмма становилось ощутимо легче. А тут ещё и можно было отдохнуть.       Трибунцева шла аккуратно, стараясь держать лыжи параллельно и посильнее давить собственным весом снег, чтобы следующей за ней Люде, да и остальным было полегче. Дубинина хмурилась, упрямо поджав губы, но шагала вперёд. Асе было не проще. И почему-то идти без рюкзака показалось не так легко. Ветер, вновь поднявшийся, заодно поднимающий с земли ещё неплотный снег, бил в лицо, тем самым тормозя. Будто рюкзак, давивший её, при этом ещё и удерживал, помогая идти.       Ася закашлялась от резкого потока воздуха и взглянула на отданные ей для контроля времени часы. Оставалась минута. Потом тридцать секунд. Как же долго всё это тянулось, а казалось, что пройти получилось ужасно мало, хотя она и ушла далековато от следующей по её следам Дубининой. Десять секунд. Вредный ветер выл прямо в уши, а вокруг всё закружилось — началась пурга, сбивая с толку.       Остановившись и оперевшись на палки, Трибунцева оглянулась назад, тяжело дыша. Люда была едва заметна за снежной стеной. Её шапка красным маячком горела и двигалась навстречу, и, когда пришёл момент сменяться, Ася передала Дубининой часы, пропустила остальную группу вперёд и повернула назад по проторенной лыжне за своим рюкзаком. Она не торопилась, но, едва дойдя до рюкзака, села на него, и закрыла глаза. Голова вдруг стала ватной, а мысли оглушающе пустыми.       Кружащий вокруг снег покалывал щёки. А рядом никого не было. И несмотря на бушующую природу, на Асю вдруг нахлынул такой поток умиротворения, что она забылась и перестала думать о времени. А оно текло плавно и лениво. Нет, Юра был не прав. Ветер не ругался, он усыплял своими завываниями. Ася снова закашляла. Жутко захотелось спать. Поставив локти на колени и положив голову на ладони, она решила посидеть так хотя бы одну минутку, а потом уже догонять ребят. Те не могли уйти далеко…       Очнулась она, когда Люда дернула её за рукав, заставляя открыть глаза и посмотреть на себя. Трибунцева полусонно взглянула на напуганную Дубинину, которая, закончив прокладывать путь и отдохнув, так и не дождалась Асю, а потому поспешила вернуться.       — Ты чего? — испуганно забормотала она и похлопала подругу по щекам. — А ну не спать! Нельзя спать. Что мне с тобой делать?       Ася пожала плечами и попыталась ответить, но не смогла ничего сказать, только шумно дышала открытым ртом.       — Вставай. Надо идти за ребятами, а то потеряемся.       Трибунцева кое-как поднялась и навалилась всем телом на палки.       — Люд, мне нехорошо.       — Это я вижу. Давай оставим рюкзак, пойдешь так, а потом кто-нибудь вернётся, — Ася согласно кивнула и медленно побрела вперёд, с каждым шагом чувствуя, как уходят силы. Люда шла следом, щурясь от ветра, но внимательно контролируя все движения подруги, чтобы она вдруг не повалилась на бок. Повезло ещё, что та держалась ровно, не заваливалась в сторону, даже несмотря на разыгравшуюся непогоду. Лыжню начало заметать.       Люда очень надеялась, что ребята быстро заметят их отсутствие и не уйдут слишком далеко. Догонять их с такой Асей, которая ногами-то едва перебирала, казалось занятием совершенно диким и едва ли выполнимым. Но они всё шли, а остальных видно не было. И тут постепенно стало накатывать отчаяние.       Когда впереди сквозь снег стали появляться знакомые силуэты, Дубинина громко выдохнула от облегчения. Им навстречу шли Юра Кривонищенко и Саша Колеватов, явно отправленные на поиски, потому что выглядели они взволнованно, да и были налегке, без вещей.       — Вы чего тут устроили? Мы вас потеряли, — ещё издалека возмущённо прокричал Сашка. И только подойдя ближе заметил позеленевшее Асино лицо, без слов всё поняв. — Рюкзаки давайте.       — Один там, — кивнула Дубинина себе за спину. — Мы оставили, ей и так тяжело идти.       Колеватов покачал головой и, велев себя дожидаться, пошёл дальше по лыжне, быстро скрываясь в пурге. Покачнувшись, Ася уткнулась носом в Юрино плечо и пробурчала что-то едва различимое, всхлипнув от бессилия. Кривонищенко обхватил её обеими руками, позволяя опереться на себя и немного перевести дух, пряча от пурги.       — Ничего, ничего, скоро станет полегче, — успокаивающе тихо прошептал он ей на ухо, перевёл взгляд на утомлённую и напуганную Люду и понял — дальше сегодня уж точно никто не пойдёт. И никакая задержка маршрута не сможет заставить Игоря насильно тащить ребят выше в горы.

***

      — Спит? — хмуро спросил Дятлов у вышедшей из палатки Зины.       Стоянку делали быстро, почти в рекордные сроки, на границе леса, чтобы было удобнее ставить палатку между деревьев. Потом девочкам поручили все заботы об Асе, а ребята занялись костром и всем остальным.       — Спит. Ничего не поела.       — В её-то состоянии… Хотя бы не тошнит, уже хорошо. Только бы наутро легче стало.       — А если не станет? Что делать будем? — резонно уточнил Дорошенко, закуривая. Колмогорова уже не возмущалась.       — Назад пойдём? — насторожился Коля, вертя в руках полено, пока не понадобившееся для костра.       — Разберёмся, — строго отрезал Игорь, не желая, чтобы группа заранее начинала раскисать. Такое могло случиться с каждым — ему и самому едва не стало казаться, что противная слабость в какой-то момент накрыла и его, но потом резко отпустило. А вот то, что плохо стало именно Асе, оказалось неожиданностью — совершенно ничто не предвещало. — Кто как себя чувствует?       — Полный порядок, — отозвался Золотарёв, натапливая над огнём воду из снега.       — Мы тоже, — переглянулись девочки. Остальные закивали.       — Юр, ты чего молчишь? — пихнул Дятлов в бок задумавшегося Кривонищенко.       — Нормально, — мотнул головой тот. — Переживаю.       — Отставить переживать. И не такое было. И змеи кусали, и подстреленными бывали, и даже на одной муке несколько дней выживали, — попытался приободрить друга Игорь, но тот слабо отреагировал. — Юрк, ну ты что? Улыбнись.       — Есть, улыбнуться, — фыркнул он, растянул губы для приличия и уставился пустым взглядом на огонь.       Игорь не хотел думать о том, что делать дальше, хотя как раз таки этим и следовало заняться. Но мысли и сами без особых сложностей лезли в голову. Дятлов прекрасно понимал Юру. Он и сам переживал, а тут от него требовалось ещё и волевое решение, потому что, как сказал сам Кривонищенко, они были все в ответе друг за друга. Но при этом лидером группы был он, Игорь, и вся ответственность в любой ситуации лежала только на нём.       — Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт, — вдруг протянул Тибо и ткнул пальцем в небо. Вдалеке, пока стих ветер и можно было спокойно разглядеть округу, показалась вершина Отортена.

***

      Ася закашлялась. Она зажала рот одеялом, чтобы не разбудить ребят, но рядом всё равно заворочался чутко спящий Колеватов.       — Ты чего? — сонно пробурчал он, потёр глаза и встрепенулся, поняв, что кашляла именно Ася. — Как ты себя чувствуешь?       — Нормально, — голос прозвучал непривычно хрипло и низко. Саша нахмурился и тяжело вздохнул, прижав ладонь к её лбу, чтобы проверить температуру. Кожа была холодная и влажная от пота.       — Нормально — это «терпимо» или «мне плохо, но я тебе не скажу»?       — Что-то между.       — Ясно, — Саша потянулся к рюкзаку Колмогоровой, замер на мгновение, но решил её не будить и сделать всё самостоятельно, понадеявшись, что Зина не обидится на него за самоуправство. Аптечка лежала на самом верху, поэтому глубоко лезть в чужие вещи не пришлось. Вытащив фонарик и отвернувшись в сторону, чтобы не светить никому в глаза, Колеватов принялся перебирать лекарства. Ася снова закашляла, закрывая рот рукой.       Покачав головой, Саша наконец нашёл нужный картонный коробок и зашуршал упаковкой, а потом протянул Трибунцевой маленькую таблетку, сунув оставшиеся себе в карман.       — Это от кашля. Кодеин с содой.       — Саш, — поморщившись от горького привкуса, зашептала Ася, — ты только никому не говори.       — Что не говорить?       — Ничего. Может, мне легче с утра станет.       — Ася, — прозвучало возмущённо. Колеватов явно хотел сказать что-то ещё — пожурить за безответственное отношение к своему здоровью, нарушение правил туристической безопасности, под которыми все подписывались перед походом, но Ася поднялась на локте и твердо отрезала.       — Саш, пожалуйста, хотя бы пока не говори.       Легко сказать — не говори. Но Колеватов неуверенно кивнул.       Утро первого февраля встречали необычно тихо. Коля заново разжёг занесённый снегом костёр, натопил воды и разбудил остальных ребят. Ася не спала. После ночного приступа кашля, успокоенного лекарствами, она не смогла заснуть и так и лежала, то с закрытыми глазами, то бессмысленно глядя в потолок, думая, как несправедливо всё получалось. Сначала Юра Юдин был вынужден сойти с маршрута, теперь это её состояние. Было очень обидно и даже стыдно мешать остальной группе, когда до главной цели оставалось совсем немного — буквально пара дней пути.       Её саму не трогали, оставили лежать, пока разбирались с завтраком в напряжённом молчании. Никто ещё точно не понимал, что делать и к чему готовиться. А перспективы были не самые радужные. Золотарёв нервно покручивал усы. Ему уж точно не хотелось заканчивать всё вот так. Столько планов вдруг оказалось под угрозой, а не будет восхождения — не будет повышения квалификации, не будет и этих планов как таковых. А ведь он хотел в следующем году подняться на Эльбрус!       Когда Ася вышла из палатки, чувствуя слабость во всём теле, Юра подскочил на ноги, едва не расплескав из кружки горячее какао. Люда, сидевшая к Трибунцевой спиной, испуганно дёрнулась от этого его движения и обернулась вместе с остальными.       — Привет, — неуверенно произнесла Ася, увидев напряжённое ожидание на лицах друзей.       — Ты зачем встала? — строго спросил Дятлов, ковыряя ложкой гречку. — Надо отдыхать, желательно лёжа.       — Но мне уже гораздо лучше, — возразила она, бросив ожидающий взгляд на Колеватова, но тот промолчал и отвернулся в сторону, сдержав своё слово, хотя внутри всё и крутило от досады. Да уж, лучше, ничего не скажешь. В кармане буквально горела недовольством упаковка кодеина.       — Что-то я это не особо вижу.       — Гось, мне правда легче. Видишь, я могу нормально стоять без чужой помощи.       — Ага, это ты сейчас можешь, а что будет через час? Два?       — Да чего ты на неё напал? — не выдержал Кривонищенко и усадил Трибунцеву на свободное место. — Есть хочешь?       Ася замотала головой. При мысли о гречке и корейке живот протестующе сжался, но Люда всё равно вручила ей кружку тёплого какао. Уж лучше так, чем совсем ничего. К тому же Игорь смотрел настолько испытующе, усиленно взвешивая все за и против, что не хотелось давать ему лишний повод думать о плохом.       — Значит так, — решительно заявил Дятлов, — так как выхода у нас всё равно нет, ждём до завтрашнего дня. А потом уже будем решать, поворачивать или нет.       — Мы потеряем целый день, — констатировал Слободин и чуть улыбнулся притихшей Трибунцевой.       — Да уж, тут ни вперёд, ни назад, — покачал головой Дятлов и задумчиво добавил. — А ведь могли сегодня уже быть где-нибудь на перевале.       — Какой теперь перевал, — помогая Люде собрать посуду, хмыкнул Коля. — Ты, Ась, главное не вешай нос. Всё будет хорошо.       — И если тебе станет плохо, сразу говори, не молчи. А то я тебя знаю, — предупредил Игорь. — Юрка, следи за ней.       Кривонищенко согласно кивнул, и без того не собираясь отступать от Аси ни на шаг. Она снова закашлялась.