9. Без друзей меня чуть-чуть, а с друзьями — много!

      Пока Игорь с Зиной ушли глубоко в лес за сухими ветками, Коля всё же предложил Люде сыграть в морской бой, к собственному удивлению проигрывая ей во второй раз подряд. Но всё равно заняться больше было нечем. Рустик сочинял что-то на мандолине, пусть пальцы и мерзли, оба Саши спорили с Юрой Дорошенко, перескакивая с темы на тему, без проблем жонглируя фактами и терминами. Криво же грустил, устроившись у самой палатки, куда Асю насильно отправил Дятлов, и ковырял веткой снег, то и дело тихо переговариваясь с Трибунцевой через приоткрытый полог. Внутри было душно, и это хоть как-то спасало ситуацию.       Юра боялся мешать Асе отдыхать, а потому сидел в стороне, кутаясь в шерстяной шарф. Но она не могла и не хотела спать, из-за чего только грустно смотрела в потолок и изредка хрипло вздыхала, к чему Кривонищенко постоянно прислушивался и уточнял, всё ли у неё в порядке, ловя на себе взгляды Тибо-Бриньоля и Дубининой.       — Юр, — наконец не вытерпела Ася, после очередного его вопроса, — ты либо переставай подслушивать, либо заходи.       — А можно? — неуверенно уточнил тот, заглядывая внутрь. Трибунцева спокойно полулежала под печкой, завернувшись в Зинино одеяло и опираясь на рюкзак.       — Конечно.       Юра бросил палку в сторону и, отряхнув руки, а затем и обувь от снега, шумно ввалился в палатку. Он сразу заполз подальше, поближе к Асе, и стянул шапку и куртку, приглаживая ладонью торчащие во все стороны волосы. Печка, затопленная ещё с утра, оставалась тёплой, можно было не бояться замёрзнуть, и Кривонищенко уселся по-турецки, обхватив ладонями колени, и внимательно уставился на наблюдающую за ним Трибунцеву. Она размеренно и глубоко дышала, не отводила взгляда от его лица, из-за чего Юра глупо, но всё равно довольно улыбнулся. Даже молчать с ней вдвоём было куда приятнее, словно вся неловкость разом куда-то испарилась.       — Можно тебя попросить? — спустя какое-то время Ася заёрзала на месте, пытаясь устроиться поудобнее. От долгого нахождения в одном положении у неё заболел бок, но Юра сидел как раз напротив, и отворачиваться от него совсем уж не хотелось.       — О чём угодно, — живо отозвался Кривонищенко и чуть приподнялся, готовясь хоть сейчас бежать на другой край леса, чтобы принести ей шишку с того самого кедра, но Трибунцева огорошила его своей просьбой, которая больше походила на констатацию факта, чем на вопрос.       — Мне кажется, у меня поднялась температура. Я не могу понять.       Юрка озадаченно нахмурился, сведя брови к переносице. Руки у него были ледяные из-за долгого нахождения на морозном воздухе и практически полного отсутствия движения. Он попытался согреть их, с силой потерев друг о друга, наклонился к Асе и прижал ладонь к её лбу. Впрочем, бесполезно. Его рука лишь ненадолго остудила её разгорячённую голову, а сам он так и не смог почувствовать никакой температуры. Только Ася облегчённо выдохнула и прикрыла глаза, проведя языком по пересохшим губам, что его и насторожило. Что-то точно было не в порядке.       — Глаза не открывай, — велел Юра и быстро, пока она не успела ничего сообразить, прикоснулся губами к её лбу, но сразу же отпрянул. Кожа была горячей и чуть солёной от пота. И теперь Криво заволновался. — Я сейчас вернусь.       Он пулей выскочил из палатки, позабыв и про куртку, и про шапку, и упёрся растерянным взглядом в Люду, теперь сидящую у костровища с Зиной, а потом заметил и вернувшегося Игоря, занятого пересчитыванием консервов в собственном рюкзаке. Дятлов перевёл на него тяжёлый взгляд и приподнял одну бровь, собираясь серьёзно прошпынять друга за то, что тот шастал в такую погоду в одной кофте, но Криво его опередил. Он шагнул ближе и резко дёрнул Игоря за рукав на себя, взволнованно зашептав ему на ухо.       — Это не переутомление.       — Чего? — не понял Гося, отодвинул Юру за плечи и чуть встряхнул его, будто пытаясь привести в чувство, но Кривонищенко только разозлился и дернулся всем телом.       — Я говорю, у Аси не просто переутомление, — куда громче заявил он и отмахнулся от рук Дятлова, сильнее сжавшего пальцы на его предплечьях.       — А что тогда?       — Откуда мне знать? Я что, врач по-твоему? — огрызнулся Криво, отведя взгляд в сторону, и продолжил с напряжением в голосе. — Что угодно, вплоть до воспаления лёгких. У неё жар, да и кашляет она, ты же слышал.       — Плохо.       — Это не просто плохо. Это очень плохо, — встрял Коля, прислушивавшийся к их разговору. — Ты только не нервничай, Юр. Сейчас не поможет.       — Да нам сейчас вообще ничего не поможет. Разворачиваться надо, срочно. И в больницу, — решительно кивнул самому себе Кривонищенко, будто был готов выходить в обратный путь в эту же минуту, а потом поёжился от налетевшего ветра, резко вспомнив об оставленной под печью куртке. — Собираться будем?       — На ночь глядя? — возмутился Дятлов и закачал головой, поджав губы. — Не сходи с ума. Если идти, то надо с утра, через полчаса уже стемнеет.       Юра глянул в сторону палатки, перевёл взгляд на небо и обхватил себя руками. Ему вдруг стало зябко, но не от мороза или поднявшегося ветра. Он просто представил себе этот обратный путь — все на нервах, уже уставшие, да и не известно, будет ли в состоянии Ася проходить километр за километром с рюкзаком за спиной. От возникшей перед глазами картинки захотелось поскорее избавиться.       — Ты прав, — обречённо выдохнул Криво, хлопнув Госю по плечу и попытавшись улыбнуться. Кто, если не он, должен всегда сохранять бодрость духа, даже в такой ситуации? — Я в палатке буду, вы зовите, если что.       И скрылся за пологом, оставив остальных переглядываться между собой в тусклых сумерках. Игорь с досады пнул ближайший сугроб, едва не завалив снегом тлеющий костёр, а потом нервно бросил в него специально принесённый сухостой, тяжело вздохнув. Совсем не на это он рассчитывал ещё с утра.

***

      — Часть вещей оставим здесь, — прикурив от папиросы Тибо-Бриньоля, Дятлов глубоко затянулся, выпуская изо рта белёсое облачко, и проследил за тем, как оно, распадаясь на тонкие лоскуты, растворилось в чернеющем небе. — Нужно рассчитать продукты, а лишнее выбросить. И Асин рюк разобрать по максимуму.       — Сделаем, — кивнул Коля.       Ребята уже готовились ко сну. Вечерние посиделки у костра отменили из-за общего нежелания и разыгравшейся непогоды. С гор дул практически ураганный ветер, страшно завывая между каменных останцев, от чего девочки то и дело испуганно жались то друг к дружке, то к ребятам, отказываясь выключать фонарики. Всё же хорошо было пересидеть такую непогоду внизу, в долине, скрытыми среди деревьев, а не на голом пространстве перевала.       Коля повёл плечами, когда поток холодного воздуха скользнул ему по лицу, затем забираясь под шляпу, поля которой недовольно колыхались.       — В этот раз всё против нас, — хмыкнул он, прижав её плотнее к макушке. — Юрка сначала, потом погода стала портиться. Теперь это.       — Не накручивай, — помотал головой Игорь. — Мне Зины сегодня уже хватило с таким же разговором.       — Да нет, я наоборот думаю. В чём-то должно теперь повезти. Компенсировать, так сказать.       — Компенсировать, — проворчал Дятлов и усмехнулся. — Мечтатель ты, Коль. Скорее придавит нас, да по-крупному, чтобы наверняка.       — И кто тут кого накручивает, а? — пихнул его в бок Тибо, тихо рассмеявшись, чтобы не тревожить остальную группу. — Бросай грустить, мне кислого Юрки за глаза хватает.       Коля сплюнул скопившуюся слюну себе под ноги и, докурив, спрятал руки в карманы, собираясь тоже отправиться на боковую, чтобы набираться сил. Сам он чувствовал себя превосходно, но волнение за друзей давало о себе знать — сердце то и дело кололо тревогой, хотя прежде он на такое не мог пожаловаться.       — А ведь я был прав, — прилетело ему в спину, когда он уже отвернулся от Дятлова и шагнул в сторону палатки, едва не проваливаясь в снег.       — В чём?       — Юрка наш влюбился.       — Влюбился, — кивнул Коля, растянув губы в довольной улыбке.       — Может, это и есть твоя компенсация?       — А может и она, — покачал головой Тибо-Бриньоль и широко развёл руками. — Кто ж разберёт? Ты идёшь?       — Сейчас приду. Посижу немного только.       — Не замёрзни.       Игорь плюхнулся на сухой пенёк у тлеющего костра и, когда Коля наконец скрылся за пологом, с силой сжал голову руками. Наказание какое-то. А ведь нужно делать вид, что всё под контролем, чтобы остальные поменьше переживали, хотя делать это с каждым часом становилось всё труднее.       Под вечер температура у Трибунцевой немного спала, насколько можно было судить без градусника, руководствуясь обычными прикосновениями к её лбу. С кожи пропала испарина, а потом Ася всё же заснула, заботливо накормленная и переодетая в сухое Зиной и Людой. И все немного успокоились, решив, что ей стало полегче. Только опытный Золотарёв, отведя Игоря в сторонку, предупредил, что такое улучшение вероятно было лишь временным.       Вытащив из Колиной пачки ещё одну папиросу, Дятлов постучал её концом о твёрдый коробок и снова закурил, пообещав себе, что больше не будет до самого окончания похода. Он бросил использованную спичку в угли и пустым взглядом оглядел окружающий пейзаж. Вокруг чернел лес, и только снег в речной долине пытался поблёскивать даже несмотря на то, что стареющая луна пряталась за широкой тучей. Ветви елей гнулись и шуршали друг о друга, из-за чего создавалось ощущение движения, но Игорь со слов геологов знал, что крупный зверь сейчас редко ходил. Было больше шансов встретить другую туристическую группу, чем медведя или волка.       И всё же движение среди деревьев на противоположном берегу реки показалось ему странным. Гося прищурился и потушил сигарету, чтобы даже её тлеющий конец не мог отбрасывать никакого света и мешать рассматривать лес. Поднявшись на ноги и немного отойдя от палатки, Дятлов продолжил внимательно смотреть в одну точку.       Нет, теперь он точно был уверен, что ему не показалось. На фоне чёрных ветвей мягко и едва заметно скользил столь же чёрный силуэт, двигаясь ровно вдоль границы леса. На мгновение он осветился рыжим огнём, тут же погасшим, и Дятлов, не помня себя, рванул навстречу, загребая ботинками снег и едва ли не кубарем валясь в глубокий сугроб. Вот было бы смешно запечатлеть командира группы в таком дурацком положении, но Игорь, не обращая внимания на ледяную резь на пальцах в борьбе со снегом, продолжил пробираться вперёд, всё чётче видя перед собой оленя и сани, которые с каждой секундой приближались, одновременно с этим удаляясь по речной дуге дальше в сторону гор.       — Эй! — крикнул Дятлов, забыв и о спящих товарищах, которых мог просто-напросто напугать, и о том, что не всякая такая встреча в лесу безопасна, и замахал руками, надеясь, что охотник-манси его заметит, несмотря на темноту. Но тот не остановился, кажется, даже головы не повернул. Что-то щёлкнуло у Игоря в мыслях, и он закричал громче, как, пожалуй, не делал ещё никогда. Самым громкоголосым его знакомым всегда считался Криво. — Эй, постойте, пожалуйста!       Набрав воздуха в грудь, чтобы крикнуть ещё раз, Игорь вдруг почувствовал, как нога, плавно скользнув по сугробу, поехала вниз, а потом и он сам кубарем скатился ниже по небольшому обрыву. Из палатки, разбуженные и напуганные его криками, выскочили ребята с фонариками наперевес. И от этого появился хоть какой-то толк. Потому что охотник наконец их заметил. И нарты остановил.       — Игорь! — раздался откуда-то сверху голос Колеватова, и Дятлов, облегчённо выдохнув, опустил затылок в снег, шумно и хрипло задышав, не обращая внимания на забравшийся под кофту снег. Если сейчас всё получится, он точно поверит в Колину «компенсацию» и то, что поход не столь плох, как чуть было не начало казаться.       Олень, мягко тряся рогами, пошёл в сторону Игоря. И пока тот, отряхиваясь от снега и пытаясь прийти в себя, поднялся на ноги, сани оказались уже совсем близко, остановленные манси на безопасном расстоянии.       — Кто вы? — чужой голос, подхваченный ветром, был глухим и трескучим, словно еловый лапник бросили в огонь, не позаботившись о том, чтобы на коре не оказалось смолы.       — Туристы из Свердловска, — отозвался Дятлов, поглядывая себе за спину, туда, откуда за ним настороженно следили ребята, решив пока не вмешиваться. — Нам очень нужна помощь.       — Сколько вас?       — Десять, но мы сами не справимся, — почесав макушку, Игорь поспешно протянул. — Пожалуйста.       Манси замер на миг, окинул внимательным взглядом встревоженные лица мальчишек, прятавшихся среди снега, по существу, ещё детей, и вдруг твёрдо кивнул, потянув оленя за упряжь, чтобы тот, в отличие от Дятлова, не завяз в сугробах.       — Говори, — разрешил он.       — Понимаете, у нас девочка заболела. Её в больницу надо, в Ивдель, а мы на лыжах. Долго пойдём, можем не успеть, — нехотя добавил Игорь, почувствовав, как от собственных слов неприятно заныло в груди. Разумеется, он понимал, что Асина болезнь просто так не исчезнет, что могут начаться осложнения, а потому решил давить на жалость. Где-то наверху вздрогнул Юрка.       — В Ивдель не могу, — отрицательно помотал головой охотник.       — Хотя бы до 41-го участка, — раздался голос Кривонищенко, который, кажется, понял идею Дятлова. Юрка поспешно, тем же способом, что чуть раньше и Гося, спустился вниз. Он снова был без шапки, отчего уши наверняка покраснели и начали болеть, но тот не обращал на это внимания. — А оттуда мы сами.       — Всё равно далеко будет.       — Мы заплатим, — продолжил настаивать Игорь. — У нас консервы есть, крупы, сахар.       — А сами вы как без еды? — манси усмехнулся и закачал головой, ткнув пальцем на нарты, где лежала небольшая свежая туша. — Не нужно мне от вас ничего. Если только излишки какие-то есть, тогда возьму.       — Берите, что хотите. Только довезите, пожалуйста. К вам два человека влезет? — Юра скептически оглядел узкие сани, пытаясь различить в темноте, чем они были выстелены. Оказалось, обычной соломой.       — Влезет, если ехать захотят, — охотник потрепал оленя по загривку и кивнул, решив что-то для себя. — С утра поедем, как солнце встанет. А пока у костра бы погреться.       — Коль, слышал? — позвал Игорь, и Тибо поспешно кивнул, заторопившись заново разводить огонь, который сам же и тушил полчаса назад.       Когда пламя разгорелось с новой силой, манси, назвавший себя Екором, принялся греть руки и ноги, кутаясь в меховой тулуп. Мальчишки стеной заслоняли от него палатку, всё ещё немного опасаясь и не стремясь особо доверять. Девочки, разбуженные вознёй, так и не выходили наружу, получив от Дятлова строгое указание сидеть внутри. Лишь только ещё через час, когда стрелки на наручных часах показывали полночь, настороженные ребята отправились спать, в то время как манси расположился на нартах неподалёку от костра, а Игорь и Саша Золотарёв, как старшие по положению и возрасту, остались, бдительно охраняя покой товарищей. Ещё ни разу за этот поход они не практиковали такой способ ночного дежурства.       — Рискуешь, Игорь, — заметил Золотарёв, когда тишина вновь повисла над лесом. Только костёр трещал, да пахло палёным из-за попавшего в огонь гнилого сухостоя.       — Выбора нет. На санях гораздо быстрее будет. А там геологи наверняка помогут.       — Поедет кто?       — С утра и решим, — пожал плечами тот, прекрасно понимая, кто будет самой первой кандидатурой. — Остальные следом пойдут.       — Значит, разворачиваться планируешь, — подкинув полено голодному огню, констатировал Саша и потёр усы.       — А что ещё?       — Если мы отправим Асю в Ивдель, почему бы не попробовать дойти до Отортена?       Игорь изумлённо поднял брови. Такая мысль ему в голову не приходила. Видимо, Золотарёву действительно очень нужен был этот поход, раз даже в такую минуту он всё ещё успевал думать о возможности благополучно повысить квалификацию. Нужно лишь дойти до гор и подняться — это всего несколько дней пути.       — Всё ещё надеетесь взять поход третей категории? — усмехнулся Дятлов.       — Я не настаиваю…       — Да нет, я и не отказываюсь. Просто совсем об этом не думал, — устало выдохнул он, зарываясь пальцами в волосы. От переживаний и забот начала болеть голова. — С утра все вместе решим. Я не пойду против воли ребят.       — Я понимаю, — улыбнулся Саша, посильнее запахнув куртку. — Ты отличный командир, Игорь.       — Это мы в Свердловске обсудим, когда меня на ковёр вызовут.       — А мы расскажем, как ты самозабвенно лез через сугробы за помощью. Никто и не усомнится.       Гося тихо рассмеялся.

***

      — Саша и девочки точно не поедут, — перечислял Игорь, загибая пальцы. — Я тоже не могу, на мне вся группа. Пять человек, решайте.       — Да чего тут решать? — притопывая ногой от нетерпения, нахмурился Юрка, вызвав у остальных добрую усмешку. — Должен ехать кто-то взрослый и опытный, поэтому Сашка с Юрой отпадают. Они даже УПИ ещё не закончили.       — Не борзей, Криво, — хмыкнул Коля, помешивая ложкой готовящуюся лапшу.       — Я не борзею, я смотрю на факты.       — Что тогда скажешь против меня? И против Рустика?       — Скажу только, что я через отца смогу с больницей договориться в случае чего. Позвоню, например, или телеграмму отправлю.       — О как, — хохотнул Тибо. — Решил связями, значит, козырнуть?       — Ребят, определяйтесь побыстрее, — нетерпеливо велел Дятлов, поглядывая на спокойно ждущего манси, параллельно жующего кусок корейки, которую дала ему Дубинина.       — Да всё вроде решено. Просто кое-кто не может об этом твёрдо сказать, — пожал плечами Коля и улыбнулся закашлявшейся Асе, которая через силу пыталась позавтракать. Всё же дорога предстояла неблизкая.       — Я еду, — закатив глаза, заявил Кривонищенко и отобрал у Коли последнюю банку сгущёнки, в которую тот макал сухари.       — Отлично, теперь решаем по остальным, — Игорь сделал большой глоток кофе. — Появилось предложение дойти до Отортена, а потом разворачиваться и идти назад тем же путём.       Над лагерем повисла удивлённая тишина. Дятлов внимательно оглядел лица друзей, каждый из которых вдруг о чём-то задумался. Он и правда не мог решать сам, без них, учитывая, сколько всего навалилось. С другой стороны, цель снова была как никогда близка.       Зина подняла руку и нетвёрдо кивнула, придя, видимо, к такому же мнению. Следом за ней согласно закивали Рустик и Юра Дорошенко. А вот Люда хмурилась, сжимая в своих пальцах Асину ладонь и низко опустив голову.       — Ребят, может, не надо нам туда? Я не боюсь, ничего такого, просто…       — Замучили мы завхоза, — усмехнулся Криво и толкнул ей в руку полупустую банку. — Ешь и не переживай, всё с нами всеми будет хорошо. Мы с Асей вас в Ивделе дождёмся. Ну или в Свердловске уже встретимся. И кто-то будет хвастаться мне новенькой записью в туркнижке, — Юра щёлкнул Дубинину по носу, а затем вдруг полез в карман и вытащил блестящий значок «Турист», протянув его Люде с обязательным условием возврата. — Не забывай, что мы — железные туристы из УПИ.       Люда часто заморгала, хотя глаза её и оставались сухими, и вдруг бросилась смущённому Кривонищенко на шею, с силой сжимая в своих объятиях.       — Юрка, — зашептала она ему на ухо, — Асю береги и сам будь аккуратнее. На рожон не лезь.       — Задушишь, — пропыхтел Криво и подмигнул стоящему за плечом Дубининой Тибо.       — Другие возражения есть? — уточнил Дятлов и, когда все замотали головами, объявил. — Тогда давайте собираться.       Места на нартах действительно было очень мало не то что для рюкзаков, для самих ребят. Пришлось оставить Юре и Асе только один рюк, да и то, сильно его не нагружать. Им дали кое-что из еды, что не требовало приготовления или по крайней мере разжигания огня, остальное место заняла одежда и личные вещи. Ася, как бы плохо себя не чувствовала, резко вырвала из Колиных рук свой дневник, когда тот помогал Зине перекладывать её вещи. Тибо опешил на миг, но потом растянул губы в хитрой улыбке, словно говоря этим, что всё прекрасно знает и без чтения её записей. Трибунцева, чувствуя слабость в теле, совсем не сопротивлялась, когда Юра Дорошенко кутал её в собственный тёплый шарф, старательно заматывая горло, чтобы при езде на открытом воздухе не надуло ещё сильнее.       Остальные тем временем потихоньку начали разбирать стоянку. Саша Золотарёв, приловчившись за время похода, складывал палатку, радостно поглядывая на белеющую вдалеке вершину Отортена.       Когда вещи были собраны, а Ася усажена в сани и укрыта одеялом, Юрка не выдержал и вытащил фотоаппарат, решив напоследок запечатлеть и ребят, и минуту прощания. Какое-никакое, а воспоминание о завершении похода у него должно было остаться, пусть до горы дойти так и не вышло. Группа дружным хороводом окружила нарты, Зина с разрешения Екора прижалась к тёплому боку оленя, и Кривонищенко сделал снимок, довольно кивнув.       — До встречи, друзья, — устроившись позади Трибунцевой, в ногах которой был закреплён рюкзак, он замахал ребятам рукой. Люда, не сдержав чувств, уткнулась носом Коле в грудь, пытаясь спрятать невольно полившиеся слёзы. Зина незаметно сжала ладонь Игоря в своих пальцах.       И нарты плавно дёрнулись, засвистев полозьями по снегу, унося Юру и Асю всё дальше от группы, в сторону ближайшего обжитого места на этом клочке незаселённой земли.       На толстом слое соломы сидеть оказалось довольно мягко. От Юриных объятий, одеяла и шарфа Асе быстро стало очень тепло, и она довольно скоро погрузилась в состояние дремоты, ощущая лишь, как плавно покачивались сани в такт быстрому движению оленя. За щекой у неё была выданная Колеватовым горьковатая таблетка, от которой и правда меньше хотелось кашлять, но жутко клонило в сон.       — Так гораздо лучше, чем в автобусе, — вдруг фыркнул у неё над ухом Кривонищенко, и Трибунцева чуть дёрнулась, распахнув глаза, пытаясь понять, о чём тот говорил. И только потом вспомнила, каким тяжёлым, но забавным был их путь вперёд. Казалось, с тех пор прошло так много времени, а на деле — всего лишь неделя.       — Ты прости меня, Юр, — хрипло выдохнула Ася, попытавшись повернуть к нему голову, но Кривонищенко крепче сжал пальцы на её плечах, будто говоря не напрягаться.       — За что? — изумился он.       — Я испортила тебе поход. У тебя же тоже ещё нет третьей зимней категории.       Юра тяжело вздохнул, и неожиданно зажал ей рот рукой в шерстяной варежке. Ася не видела, но вполне отчётливо почувствовала, как он затрясся от беззвучного смеха. И затем зажмурился, замотав головой из стороны в сторону.       — Молчи, молчи, — велел он, горячо дыша ей в ухо. — Дурочка ты, Аська. Неужели не понимаешь, что важнее для меня, чем все эти походы. Их столько было и будет, а ты…       — Я понимаю.       — Ну вот и молчи.       Было второе февраля. До окончания контрольных сроков похода группы Игоря Дятлова оставалось десять дней. Пока всё было хорошо.