3. Обострение

      Кранч всегда хотел жить на полную катушку и не знать себе отказа даже в самой незначительной, мизерно-микроскопической мелочи. Прямо сейчас, например, над ним в наглую, но с пониманием меры и из соображений самосохранения во всю смеялся здоровяк Тайни в облачении брюк и до завидного блеска изящного отполированного смокинга, решительно не понимая, «как тебя вообще угораздило таким заниматься?». Коала Конг, на пару с компанией, состоящей из дерзкой элегантности и важности Пинстраипа и хищной выразительностью и мощной массивностью Динго, гонял в хвост и в гриву нерадивые бильярдные шары по идеально выглаженному свежезелёному сукну, охотно соглашаясь с, как он выразился, «тигром в Тасмании».       Не сказав ни слова, Бандикут старший согласился на, что называется, сходку настоящих мужиков в одном из частных фешенебельных клубов, которыми гордился и красовался кичливый крыс. Никто и не сомневался, из каких соображений он решил столь щедрым образом устроить так называемое рекреационное мероприятие. Но ни одного косого взгляда в сторону того не было: предложили – взяли, или лучше сказать воспользовались возможностью.       Чикаго пробуждал страсти и лишал всяких лимитов, заставлял гнать в полную, так что с городом и с местом Кранч явно не прогадал. Сквозь неотёсанный громогласный медвежий смех просачивались всякого рода искромётные и откровенно пошлые словечки и выражения. Создать саму атмосферу в собственном воображении так же легко, как и все обсуждаемые темы, в том числе типично мужские, свойственные как тёртым калачам, так и молодым, и зрелым людям… и зверям, конечно же.       – Эй, бордовый, так как там у тя твои типа родные поживают, а? – отчётливо продиктовал свой вопрос Пинстраип, вальяжно откинувшись на стуле и, потягивая сигару, хитро глядел на веер карт.       Конг играл на пару с Динго, Пинстраип отдавал полное предпочтение азарту и непредсказуемости карточных игрищ, но в их кругу это вполне считалось «быть за компанию».       Кранч будто только сейчас пришёл в себя, услышав этот вопрос. Он резко вспомнил, как медведь Пух, «об одном очень важном деле», но чтобы не показать, что эта неожиданность с ним приключилась, списал всё на задумчивость о долгах, плохих кредитных историях…       – А у тебя уже таких подвалило, аж полные штаны, ага?? – Навеселе проорал с задором Тайни с широченной улыбкой до ушей и даже дальше ушей. – Я-то думал, ты прилично зарабатываешь.       – Значит, хреново работаешь – невозмутимо и сурово прогудел Конг, натружено целясь в лузу, точно со снайперской винтовкой в руках.       Все присутствующие громко рассмеялись. Кранч оценил посыл, но про себя знал, что знает он – цену себе.       – Так, ну, что там с двумя рыжиками-то? – повторил свой вопрос правообладатель развлекательного заведения.       – Да… Я с ними почти месяц, считай, не виделся – глядя рассеянно по сторонам, отвечал Кранч, встретившись с цепким взглядом такой жадной хитрости, что ему стало не по себе.       Это была не просто одна лишь гангстерская натура: это уже взгляд предпринимателя, дельца с тёмной, жуткой криминальной историей, о которой стараются не говорить даже за его спиной.       – Чё, и тебя уже успели достать, да?       Улыбка Тайни создавала впечатление того, что его скулы сводят шиворот-навыворот судороги.       Кранч отодвинул в сторону бокал с маняще плещущимся на дне бронзовым наливным виски. Один вопрос загубил в нём желание кутить до помутнения в глазах. Между тем, понимал, что начинает вызывать к себе подозрения, стягивая их, словно магнитом.       – Ты их вообще видишь? Хоть где-нибудь, когда-нибудь? Как-то непохоже – подключился к явно небезразличному для себя разговору Дингодайл, надрывно и как-то хищно прорывчав свою реплику, деловито развалившись на кушетке, глухо чвакая уже изрядно погрызенным небольшим куском отбивной, нанизанным на вилку. – Смартфоны и мессенджеры для кого сделаны-то? – Дорычал оставшуюся мысль.       Кранч ещё больше замешкался.       – Э-э-э, ну, они, это… в курорт типа уехали, во чё – нашёлся он, игнорируя заключительный вопрос Дингодайла.       Впрочем, для всех сейчас он выглядит нелепо – такой рассеянный.       – И куды? – «нападал» Тайни, резко дёрнув громадной головёхой снизу-вверх, попросив тем уточнить.       Самый старший член семьи перестал создавать впечатление заботливого и хоть сколько-нибудь участливого семьянина.       – Да как-то не говорили, чесскзать – почесав затылок, рассеянно и сдавленно прогудел Кранч.       Каждый молча переглянулся один с другим: то ли искали в глазах друг друга немые ответы, то ли просто хотели убедиться, понимают ли они, что за разговор и на что они в нём могут рассчитывать – на какой ответ.       – Ну, тропики – эт точно – с наигранно-серьёзной важностью ввернул он, дабы показать, что не так уж плохо он и осведомлён. – Да и, блин, какая ваще разница? Вы ещё скажите, что я малышню с собой должен был притащить, ага!       – А что, Краш вот пару раз точно жахнул – прям наверняка так! – ту муть, которую намешивал ему Брио.       Вспомнив этот фрагмент прошлого, Тайни редко вклинивался в последующий диалог, так как его мощная челюсть всегда была чем-то занята: то игривыми вкусами воздушных потоков из кальянной трубки, то едой на любой вкус и манер.       – Да ну? – не поверил Кранч, нахмурившись. – А эт, конечно…       Его перебил неестественно дьявольский, властный и даже по-своему лицемерный смех Пинстраипа.       – «Плохо» ты хотел сказать? А потом что? Будешь задвигать за ЗОЖ и бить его ремнём за проступки типа бухалова́ и прочих радостей? Пф, ну и чушатина! Ты уже не перевоспитаешь парня. Сеструха у него куда больше в почёте, так что в идеале только она имеет право навешивать ему кренделей по самые помидоры. И вообще, – напустив на себя чрезвычайно важный вид, с манерой знатока подбавлял угля Пинстраип, – ты ему башку свернуть хотел, не?       «Обвиняемый» заёрзал, неуверенно мотая головой, как бы говоря расплывчатое «да, но как бы нет».       – Да ла-адно, все ж свои – с каким-то звериным рычанием одобрительно подхватил Дингодайл, собираясь порадовать себя бокалом портвейна. – Я даже не сомневаюсь, иногда тебе это до сих пор хочется сделать.       Лукавящий мордастый, коренастый, вытянутый зверь визуально показывал былую мечту Кранча – душил воздух, крепко сжимая пальцы.       Кранч сам не заметил, с каким полоумием он смотрел на гибрида, дивясь его словам и издевальческой пантомиме… Как если бы он сказал одну мысль на всех, – но только не для него.       – Если бы мы все сейчас собрались потрещать об ошибках прошлого, сами бы друг другу бошки повыкручивали с первых же минут разговора.       Тишина. Конг завис в идеальной позе эксперта по бильярду, знающего всё от альфа до омега вплоть до того, как правильно дыхнуть и выдохнуть при ударе; но многие могли подозревать, что в этот момент игра его не занимала вовсе. Пинстраип едва заметно оскалился: не знал, что ответить. Кранч лишь прикидывался рассеянным и ничего не знающим, но тузы в рукаве у него имелись.       Он с энтузиазмом подорвался с места, принявшись расхаживать по залу и усердно жестикулировать своим словам.       – И не было бы этой встречи, и ваще мухоморами бы были теми ещё! Нафига нам это надо, мужики? Я не слежу за ними двадцать четыре на семь, потому что знаю – мне многое начнёт не нравиться и я буду лезть – как это там? – не со своим монастырём в устав.       – Наоборот – поправил Пинстраип, горделиво надвинув тёмно-коричневый хомбург.       – Ну да – непроизвольно согласился он. – Мы же все в этой жизни круто устроились, так ведь?       Игра в гляделки продолжилась. Он махнул рукой, выхватил стопку, произнёс тост – чтобы как можно реже вспоминать былые обиды – и осушил стакан до дна.       Конг и Дингодаил бросили досуг вместе с киями. Все уселись за одним столом, потом показалось тесно – собрались вдоль барной стойки. Может, Бандикут старший и не знал ничего такого о своих родных, зато прямодушен и говорит, как есть, и как сам считает, стараясь понять при этом остальных. Скорее всего, так называемые из частей «злыдней» поняли это… но не поняли, почему он больше не выпивал с ними. На самом деле Кранч уже решил вернуться к себе на трезвую голову. К себе, в скромный номер в «сколько-многозвёздочном» отеле.       В полупьяном бреду ему бросались глубоко в сознание каверзные вопросы, хищные взгляды, укор в адрес того, что за свою родню ничего конкретного ответить не может. Он варился в этом омуте немого укора, смутно помня огни большого, суетливого города. Глаза непослушно слипались, а игристые пары увеселительных напитков, плескавшихся изнутри, давали нужный эффект: истому, смешанную с утомлением.       Но даже плюхнувшись в кровать, как мумия в саркофаг, он точно помнил, как много не выходило из головы именно этих реплик – о Бандикутах. Ведь Бандикут – сила! А разве он сам по себе не сила? Достаточная ли сила? Он так хотел спать, но сон никак ему не шёл, не то что уж в руку.       Кутёж удался на славу, даже несмотря на то, что он был всего в нескольких шагах от состояния, известного как «вдрызг». Проснулся от острейших солнечных лучей, впившихся ему в глазные яблоки. Зато не пришлось тратить время на ликвидацию последствий от похмелья и избежал более чем вероятного отравления. Эти, такие же острые, ощущения ему сегодня были ни к чему, ибо его уже подкарауливало потрясение.       Развалившись на диване, потягивая из бутылки газировку, Бандикут старший с унылым видом щёлкал каналы, требовательно глядев на широкий экран плазмы. Мельком бросилась мысль, что он в чистом номере, здесь здорово обслуживают, пространство вполне себе резонное… и плазма ж есть – жизнь удалась, получается. Потом мысли сбились, но его впечатлило – он подумал о том, что у него есть, и был совсем близок к глубоким раздумьям, которые, по идее, были ему несвойственны.       Натыкаясь на бесчисленное количество рекламы и телемагазинов, героически сражая их нажатием на пульте стрелки вперёд, гордо ознаменованной в нашем сознании словом «далее», Кранч рассеянно задержался на некоем ток-шоу. Он совершенно упустил из внимания о чём оно, для кого – а важно ли ему это вообще? – кто ведущий и всякого рода подробности. Он попал как раз на момент, когда большими художественно оформленными буквами всплыл заголовок «Форест Гамп в кроссовках. Пешком по всему свету». Даже и не понял, почему его внимание привлекло такое название: как будто звучало для него знакомо.       Ведущий с энтузиазмом представил в завуалированной для него манере героев их программы. Кранч бы никогда не поверил увиденному, ссылаясь на срочную необходимость завязать с обществом хитрого и коварного зелёного змея… либо не подвергать себя риску поскользнуться на пробке. Перед ним была иллюзия реального – Бандикуты абсолютно юного возраста. Кранч в полнейшем недоумении подался вперёд, уже готовый проникнуть в экран и оказаться по его сторону, прямо сразу на студии. Но он пересилил своё хмурое возмущение и стал крайне внимательно слушать: глаза явно блефовали, может, востро-острые уши будут с ним более честны.       Бесконечные диалоги и избитые фразы имели свойство выводить его из себя, наводить скуку или вовсе вгонять в сон, но он всё это храбро переносил, чтобы узнать, как им удалось найти способ помолодеть. Кранч выпучил глаза, опрокинув от неловкого движения бутылку газировки.       – Такой бредятины я ещё не слышал. – Подумав, прибавил: – И не видел.       Приглушив звук, полез в смартфон, рыская в поисках нужной информации. Периодически он натыкался на такую новость, начав замечать, что чем ниже листает результаты поиска, тем больше нужного находит. Уже есть и новости, и куча, тонны обсуждений, в которые ему однозначно не хотелось вникать. То это может быть небезопасно именно для людей, то они сами не знают, о чём говорят, и прочие радости, которыми испытывает безграничный простор Интернета малоподвижных в плане горячих новинок таких пользователей, как Кранч.       Он спешно набрал номер Коко, выругавшись на свой стальной протез: «Когда наконец сенсор сделают таким, чтобы он уже реагировал на нажатие?». Мелодия, назначенная вместо гудка, досаждала однообразным мотивом, «гениальным» текстом с глубоким, проникновенным мотивом. Его героически спас от акустической пытки мягкий, спокойный и размеренный голос Аку Аку. Кранч сам не понял, как он начал диалог.       – Как? – резко вырвалось у него.       – Что – как? – услышал он обеспокоенный голос в ответ.       – А, это, ну… Я, в смысле, Аку, ты как… ну, ответил как?       – Я дух, а не просто летающая деревяшка.       – Это ты будешь своему остолопу рассказывать…       – Нашему остолопу – деликатно поправил Аку.       – Так, мы не о том – начал он чеканить на армейский манер. – Новости видал?       – Какие?       Кранч тараторил, точно составлял сообщение азбукой Морзе. В любом случае, конечной фразой можно было считать сигнал SOS. Долгое в понимании телефонного разговора молчание Кранч расценивал соответствующе. Аку быстро понял ситуацию и потребовал немедленно встретиться. Кранч не понимал, как это вообще провернуть. Он положился на смекалистость и мудрость духа.       –Да, вот и соберёмся семейкой – глядя в потухший экран смартфона, говорил он себе. – Но как – просто ни малейшей догадки!       Аку действовал оперативно, что не могло не впечатлить Кранча. Он знал, что ситуация требует мгновенной реакции, однако летающий у всех на виду дух – маска с перьями – было решением безрассудным. Пару минут спустя он уже из текста СМС знал город и адрес; с остальным разберётся по приезду. Только тогда он додумался, вспомнив, какой у Аку острый нос.       – Ну и что? И, хотите сказать, реагирует сенсор, что ль? – И выдавил из себя хмурое, угрюмое «хм».       Проведя считанное количество дней в пути, влетев на ресепшен мотеля, с непривычки ощутив себя, что называется, не в своей тарелке, назвал, к кому он и в какой ему надо номер. Он сгорал от нетерпения, даже успел прикинуть, что было бы, не окажись их сейчас здесь, например, из-за ошибки Аку. К его удивлению, обошлось без приключений.       – Наконец-то! – радостно встретил крепыша Аку.       – Быстренько мы всё организовали – сказал Кранч с бандитской ухмылкой, натянув на лицо соответствующую улыбочку.       – Без вещей, гляжу?       – Я к вам селиться не собираюсь.       Аку повёл крупной бровью вверх.       – Да не, я в смысле не к тому… ну, ты понял?       Аку хотелось бы иметь представление, понимал ли его хоть кто-нибудь, когда он говорил реплики доверительного характера вроде «ты ж понимаешь, о чём я».       – Эт не значит, что я ни за что с вами не захочу жить… Короче, – резко раздражившись, Кранч затараторил спустя неудавшиеся «кадры», как в момент съёмок, – рассказывай как есть. Там уже разберёмся, нужен ли я буду вам всегда под рукой.       Услышав саму ситуацию, он скептически поинтересовался, мог ли он так просто дать им уйти, куда глаза глядят. Аку повторил: он знал, куда они собираются.       – Или ты предлагаешь и тебя начать контролировать?       Кранч понимал, что Аку хозяин своего слова, но отчасти чувствовал невозможность воплощения «угрозы». Но сыграть в рискованную игру – на это у него смелости всё-таки не хватило.       – И что же за новость? – готовился Аку выслушать тревожную новость.       Кранч выпалил в мгновения секунд всю информацию.       – Как они… Совсем молодые?       – Да вообще не те, говорю ж тебе! – скалился Кранч, с усилием сжимая пальцы в кулаки. – Они сейчас так и будут по передачкам ходить всем разбалтывать о своём новом подвиге. Это уже кранты, прежде всего нам: не понять кто, какие-то двойники стали трепаться о какой-то фигне. Ты мне предлагаешь ехать… блин, даже лететь или плыть, – или и то, и другое, – чтобы найти их? Или уже не найти?       – Не бери ношу, которую не унесёшь на себе.       Кранч молча смотрел на него. Но и у мудрого разнопёрого духа были козыри на руках.       – Раз уж мы имеем дело с островом, на котором расположен замок Кортекса…       В этот момент Кранч уже понял, к чему тот клонит, и он растопырил уши, глядя с выпученными глазами.       –… то Кортекс тоже должен узнать.       – Этот старый пень нам к чему? – не соглашался Кранч.       – Он может знать, какая угроза осталась на острове.       – Он-то? Здрасьте приехали! Я слышал, он там где-то закрылся себе и тихонько живёт, никому не мешает. Он вообще знать не знает об этом острове и слушать о нём не захочет.       – Ты у него узнавал?       Кранч рассеянно помотал головой.       – Вот и ответ на твой вопрос. То, как он сейчас живёт – одно, но когда узнает, что Краш и Коко пропали, примет меры.       – Ты так во всём уверен прям!       Кранч, однако, непроизвольно косился в пол, раз за разом встречая проникновенный взгляд больших глаз и эти крупные губы, способные, плавно шевелясь, излагать действительно мудрые и вдумчивые слова.       – Мож, он только рад, что тот пропал и наконец оставил его в покое.       – А не наоборот ли?       – Чего? – дёрнулся Кранч.       – Может, эти так называемые двойники ищут его?       – На кой чёрт?       – Мы это пока не знаем.       – Они на экране нарисовались. Им известность да бабки подавай – и всё за чужой счёт. Кортекс тут вообще причём?       – Мне за него неспокойно, Кранч. Он точно должен что-то знать. Почти все насмехаются над ним, называя подавителем и узурпатором; но всё равно смеются над его неудачами и бешенством, в котором оказывается из-за него Ука Ука. Но речь-то идёт об острове, а Ука там ещё делами не заправлял.       Бордовый Бандикут в недоумении пялился в одну точку.       – Ну а почему он в опасности?       – Потому что двойники хотят выйти на наших ребятишек.       – Если уже не вышли.       Кранч сурово глядел на Аку. Здесь Аку не смог ничего ему возразить. Оба пришли к полному взаимопониманию.       – И если это вообще двойники – пробурчал Кранч, устало опуская голову и прикрывая ладошами глаза. – Короче, нам нужен этот башковитый учёный, так?       – Определённо так – спокойно ответил дух.       – Супер. Где нам теперь его искать? По всей планете? В космосе на космической станции? Где? – требовательным тоном нагнетал Кранч.       Стук в дверь. Начинавшуюся перепалку прервала ухоженная, миниатюрненькая горничная.       – К вам посетитель – будничным тоном сказала она, а затем – с лёгким недоумением: – Говорит, ему заказали этот номер… Но тут ведь вы, да?       К слову, Аку в это время спрятался, не подавая вида собственного присутствия (Кранч бы хотел знать, знают ли хотя бы местные о таком чуде света), а Кранч обомлел от такого поворота. Он решил брать ситуацию нахрапом, и вместо объяснений ринулся в бой – прямиком к оккупанту, на неизвестном основании пытавшегося выдворить свою родню.       – Дожили: уже из какого-то, блин, мотеля выселить хотят! – свирепствовал он, вгоняя в краску горничную, будто с намерением сделать её виноватой.       Но ярость Бандикута старшего в мгновение затухла, а мышцы более не напряжены и не готовы к мордобою: на этаж поднялся чуть ниже среднего роста исхудалый, вяленький человечек – учёный с сероватым стильным чемоданом в правой руке и с сумкой для ноутбука – в левой. Но нёс он так слабосильно, как будто он подбавил их для противовеса, чтобы воздухом не унесло.       Кранч не ожидал такого исхода: искать на полу выпавшую нижнюю челюсть. Он уже мысленно этим и занимался, поскольку такое совпадение просто не могло быть похожим на правду. «Если бы в армии и на войне всё так же лихо срабатывало за микросекунды…» – шокировано подумал он про себя, до сих пор отказываясь верить увиденному.

Случайных встреч не бывает Их вероятность не исключает, Что мы не поверим в них. Это уж кто как считает. Вот он – гость былого, Оставшийся в прошлом далёком. Казалось бы, его уже быть не могло. Но не престало времени нас удивлять: Могли давно забыть, потерять, А оно берёт и возвращает всё вспять. Без предупреждений, знаков, сообщений Хватит с нас внезапных искушений! Но ведь нужно их суметь увидеть, осознать и распознать.