ll часть: putain d'Ackerman.

Глаза Эрвина нервно пробежались по выведенным на скорую руку буквам. Пергамент помят, в каких-то местах потёрт, а края и вовсе были обуглены огнём. об этом свидетельствовало то, что бумага стала чуть ли не фарфоровой, а края и вовсе осыпáлись без причин. Это был какой-то очередной идиотский текст-угроза от военной полиции, что Смит решил даже не дочитывать до конца. Знал, что содержание будет такое же, как и в прошлый раз, разве, в конце добавят что-то вроде: «это последнее предупреждение», выделят это ярким цветом и влепят снова ему прямо в лицо. Пергамент тут же был смят, вернее, раскрошен грубыми руками Эрвина. Угрозы общественности сейчас уходят на задний план, становятся размытым образом, каменным ликом отдалённого сознания. Взгляд златовласого обратился к следующему документу, вот он уже был явно поприятнее предыдущего. Свежий лист, может показаться, что он даже отражал свет почти догоревшей свечи на близстоящую стену. Сверху было ярко выведено: «Маршал». Даже не нужно было вчитываться дальше для того, чтоб понять, на кого накопали информацию, всё было предельно ясно. Однако, мало ли, как много бреда могли туда написать? Вчитываться нужно с самого начала, чтобы удостовериться в верности даже базовой информации, а то идиотов, спокойно попивающих вино во время работы, можно заподозрить в чём угодно… Глаза Смита забегали по строчкам, проверяя достоверность полученной информации, начиная со звания. Всё было хорошо, даже откопали город рождения и то, как она хорошенечко зарядила своей, насколько он понимал, уже бывшей подруге при вступлении в разведкорпус. Дело тихонько перетекало к внешности, чтобы определить точность написания, Эрвину пришлось воспроизвести образ маршала в голове: Кожа мертвенно бледная, словно она вампир. Густые волосы тянутся до поясницы, сами отливают чёрным, брови пушистые, но нельзя было сказать, что широкие, глаза точно были серо-зелёными, можно сказать, что даже лазурными, такими глубокими, что от того, как она смотрит… Начинает ломить кости, утягивает в глубину пучины очей… Ресницы не особо длинные, но достаточно пушистые. Так что, если она прикроет глаза наполовину, то радужка полностью скроется за ними. Грубые черты лица подчёркивали проступающие скулы. Губы тонкие, однако это настолько хорошо гармонировало с тонким носом, что придираться незачем. Единственное, что убавляло строгость в Маршале — россыпь веснушек в районе щёк, скул и носа. Едва заметных, но всё же придающих хоть какой-то живости виду, переставая делать из Гвен куклу. Рост средний, наверное, в районе ста шестидесяти двух, однако, её пластике можно позавидовать, так что такая несуразица только плюс. Самое главное — худое телосложение, которое смотрелось чуждо из-за того, что мышц было достаточно. Точёный пресс, сильные руки. Ногам уделялось меньше времени, но выглядели они плотнее, чем у других. Несмотря на всё это, все изгибы были правильные, талия, может и не осиная, но достаточно ровная, чтобы можно было завидовать, грудь небольшая, а бёдра и подавно не широкие. Миниатюрность с ростом и мышцами не гармонировали вообще, но все к этому давно-давно привыкли. особой приметой был шрам, что проходил через всё бедро и так же большая засечка на щеке. она в принципе была красавицей… Всё было верно, он бы и дальше продолжил читать, если бы не стук в дверь. Смит хотел уже мягко послать нарушителя покоя обратно. Он бы так и сделал, если бы ночным гостем не оказался всеобщий любимчик и мечта любой девушки — Леви. — Эрвин, — тишину прорезал хрипловатый голос: — Нужно поговорить. — Чёртов Аккерман, — пронеслось у златовласого в голове, пока он откладывал документы, — Леви? Входи, — тяжко выдохнул Эрвин, наблюдая, как тяжёлая дверь отворилась. Капрал тенью проник в помещение, закрывая за собой дверь. Взгляд зацепился за златовласого, и куда бы не шёл Ривай, оставался неизменным. Аккерман явно был напряжён, раз решил стать ночным гостем главнокомандующего. — Ты с чем-то серьёзным, Леви? — приподнял брови Эрвин, вновь опустившись в кресло, а после кивком дал понять, что капрал может сесть напротив. Развалившись на стуле, Аккерман потёр переносицу, сжал зубы и чуть сощурил глаза. Он просто не знал, как начать диалог, такой странный для капрала диалог. — Леви? — Смит нахмурился, наблюдая за неоднозначными движениями товарища. — Эрвин… В общем, у меня к тебе большая просьба, — сказал он, постукивая подушечками пальцев по ручке кресла, ёрзая на мягкой поверхности и подбирая слова, — Ты же помнишь, что через пару часов у нас вылазка за стену? Диалог начинался трудно, но Эрвин всегда был терпелив и едва кивнул головой, изучающе поглядывая на Ривая. — Если коротко, я не думаю, что ставить Мио Гвен во главе армии будет разумно, — сказал он, сковывая пальцы в замок между собой. Повисла минутная пауза, в этот момент златовласый начал обращать внимание на абсолютно всё. Начиная с капли воска, что с характерным звуком упала на деревянную поверхность стола, заканчивая лёгким подергиванием ставней у большого окна. Слова, точнее, слово, слетело с губ: — Почему? — У меня много вопросов, — слегка отвёл назад тему Леви. Сейчас он уже был привычным и хладным, — Как она вообще стала Маршалом, если она всё время молчит, по каким заслугам, Эрвин? Как она будет вести армию, а? Хочешь всех загубить? — Леви прищурился, чуть дёрнув плечами. — Леви, — вновь начал Смит, расслабляясь, мысленно при это выдыхая, — Ну, хотя бы не прорыв стены посреди ночи. — Она физически очень способная, да и в стратегии ей не отказать. Маршал она по особым заслугам перед королевством, народом и мной. Только она соглашается на все проделки Ханджи и поворачивает их так, чтоб всё было удачно. она спасала не просто отряды и армии, — сказал Смит, наклоняясь чуть ближе к Риваю, переходя на полу-шёпот: — Она спасала вас всех, АккермаН, — закончил он, плюхнувшись обратно в кресло. — Ясно, — сказал вышеупомянутый с наигранным спокойствием, выдавали его недовольство выступающие желваки, разве что. Прощаний не было, капрал молча покинул кабинет Эрвина, собираясь развеяться на свежем воздухе. — Эх, Леви, ты так и не понял, — усмехнулся Эрвин, вновь с упоением принявшись читать пергаменты.

***

С чего бы он настолько хотел, чтоб армию вёл хоть этот полудурок Йегер, но никак не Мио Гвен? Да потому, что она вечно молчит, из-за этого становится ходячей легендой. Как бы даже Жан не пытался её подколоть — всё бестолку. Ни улыбки, ни слов, только хмурится и идёт дальше. Она словно робот, что имеет только два режима: «спокойное лицо», «спокойное, но чуть нахмуренное лицо». Это и не давало Аккерману нормально ужиться. Вечно холодный Леви сам не понимал и задавался вопросом: — Какого чёрта? Личная неприязнь, отсутствие хоть какой-то благосклонности, а уж тот случай, как она врезала подруге — вообще отдельная и бесчеловечная история. Хотя, Аккерман сомневается, что поступил бы иначе, но это было хотя бы объяснение тому, почему его так беспричинно напрягает маршал. Да, верно. Именно напрягает, а не раздражает. не может он ей доверять, не может отдать жизни такого количества людей в руки, хоть и опытного, но молчаливого бойца. Наконец-то Аккерман добрался до заветной улицы, точнее, террасы. Он тихо открыл дверь, стараясь не нарушить ночной покой и такую редкую, до безумства гробовую тишину. Половицы под его ногами скрипнули, лишь он сделал первый шаг. Он нахмурился, это действие разрушило всю прежнюю атмосферу неприкосновенности ночи. Может, он даже бы тяжело выдохнул, не увидь он силуэт, расположившийся на ступеньках перед ним. Струящиеся волосы по спине, что точно были чернее ночи и всех душ в правительстве вместе взятых. Риваю не нужно было больше никаких сведений. Это была Маршал. На секунду даже показалось, что она стала каменным монументом, но как только подул тёплый ветер, и волосы старшей по званию поддались его направлению, — Аккерман откинул такие мысли. — Маршал Мио, — почтительно склонил голову он, отдавая честь. Гвен же даже не повернулась, лишь подняла руку и повертела в воздухе пальцами. Все уже знали, значение такого жеста — «вольно». Леви принял прежнюю позу, однако плечи напряглись. В руках Гвен держала листок, как он понял, с построением для сегодняшней вылазки. Она внимательно смотрела на него, словно что-то было не так с ним. Взгляд стеклянный, в нём можно было разглядеть всё, что видела Гвен. — Не думаете ли вы, что вам стоит пойти спать? вы же командуете целой армией. Если не выспитесь — потеряете бдительность, — продолжил Ривай. Нет, его вовсе не беспокоил сон Мио Гвен. его больше интересовало то, как быстро она уйдёт, чтоб к Риваю не было никаких вопросов в последующем. Чтоб он мог спокойно подышать свежим воздухом и всё хорошо обдумать. Он ожидал чего угодно. Игнорирования, отказа и послания спать, даже того, что она заговорит, но никак не то, что Маршал обернётся, смотрев куда-то за Леви. Это не было чем-то странным, просто нетипичное поведение Гвен напрягало последние несколько дней всё больше. Она чуть нахмурилась. Снова. Ривай напрягся, но потом всё же увидел, что она кивнула и поднялась со ступенек, впихивая пергамент капралу. Не успел он открыть рот — а её и след простыл, не осталось даже напоминания о том, что перед ним только что была Маршал. — Сегодняшний поход решит всё,  — пронеслось в голове у Гвен, когда она проходила мимо кабинета Эрвина.