lV часть: peur.

Разведкорпус постепенно подходил к густой чаще, один за другим проникали в лес разведчики. Лошади исчезали между стволов, пехота тоже скрылась в кронах обширных деревьев. Непроглядная темнота била по глазам. Гвен до сих пор была недовольна решением Эрвина…

***

— Гвен, думаю, ты будешь замыкать отряд, мало ли… Кто нападёт с тыла? Ты подашь нужный сигнал, и отряды тут же скоординируют свои движения, — сказал он, нервно улыбнувшись, даже рвано, Гвен приподняла брови в немом вопросе. Поведение златовласого было необычным, столь напряжённый. Точно что-то не договаривает. Смит сдался, он хмыкнул и начал свою речь: — Некоторым титанам достаточного отражённого света от луны, так сказала Ханджи. Пожалуйста, войди в положение. — Конечно, — подумала она, но сама лишь кивнула, разворачивая верного друга-коня, направляя его к концу построения.

***

События не самые приятные, она прекрасно знала, что замыкает строй Аккерман. Мотивы главнокомандующего были совсем ей непонятны. Капрал Леви точно бы справился с любыми проблемами, вовремя бы отправил сигнал и всё было бы чудно. Зачем здесь Гвен, — главный вопрос. Ритмичный стук копыт эхом проносился по узким коридорам сознания, резким толчком возвращаясь обратно. Ехали они спокойно, даже не переходя на рысь. Это позволило отпустить повода лошади и стянуть с запястья резинку. Гвен даже не заметила, как Ривай поравнялся с ней и внимательно наблюдал за тем, как она затягивает волосы в тугой пучок, словно вгонял раскалённый стержень ей в плечо, пытаясь прожечь в нём дыру. — Гвен. Непривычное обращение к себе засело у Маршала где-то глубоко внутри, отзываясь мелкой дрожью по телу, и под конец звеня на самом дне тела. Девушка нахмурилась и слегка повернула голову в сторону Ривая, так же смотря в его серые очи. Так же холодно, но одновременно так прожигающе. — Почему ты здесь? Вопрос ввёл в ступор, Гвен забегала глазами по лицу Леви, пытаясь понять, о построении он, о разведкорпусе, или устраивает какие-то приколы. Талант Леви — вводить людей в ступор. и он таким даром слишком часто. Уловить нотки непонимания в глазах Маршала он смог легко, на что лишь продолжил сверлить её взглядом, ожидая какой-то реакции. Гвен не нашла ничего лучше, чем нервно хохотнуть, а затем хватиться и резко закрыть рот ладонью, выпучить глаза и пытаясь понять, чей это был голос? Она молчала столько, что успела уже его совсем забыть. Звучит жалко и отчаянно, наверное, так и есть. — Значит, не немая? Не скрывая лёгкого изумления, Ривай цыкнул, слегка ухмыльнувшись и ускоряюсь на лошади, чтоб обогнать Гвен и скакать впереди. Тень улыбки пропала довольно быстро как раз в тот момент, когда они оказались в чаще леса. Сюда и подавно не проникал свет, а холод становился только гуще. Мелкая дрожь прошлась по телу Маршала, когда ледяной ветер обдул лицо и проник под просторную рубашку, вызывая повторную волну мурашек. Как-то она не подумала про погодные условия ночью. На плечи легло что-то мягкое, это явно был плащ. Ошарашенная Гвен обернулась и с лёгким удивлением посмотрела на… Кирштайна собственной персоной. Наверное, она ожидала увидеть кого угодно, но только не Жана за своей спиной. А что самое страшное… Жан был напуган. Ему было по-настоящему страшно идти и отбивать стену Мария. Видимо, лишь новобранцы могли хоть как-то расслабиться, а все остальные были напряжены. Об этом свидетельствовало то, что он плотно вцепился в плечо Маршала, впиваясь пальцами в ключицу, а само лицо в ужасе смотрело куда-то в пустоту. В глазах видны искры отчаяния и неимоверного ужаса от всего происходящего. Гвен только сейчас осознала, что почти все, кто в разведкорпусе хотя бы год, знают, что умрут почти все, если вообще не весь корпус. Такое осознание больно стучало по голове, заставляя всех вздрагивать и пытаться унять дрожь в руках. Необъяснимое чувство потерянности никак не сходило со всех членов отряда. Маршал заметила, что Жан так и не отпустил её плечо. Видимо, ему было действительно страшно. Единственное решение этой проблемы, которое она нашла — положить свою руку поверх и провести пальцами по костяшкам, словив удивлённый взгляд парня. Кирштайн заглянул в глаза брюнетки. Тревога мелькнула в её глазах на пару секунд, словно буря, что окутала все самые дальние уголки тела девушки, а затем погасла, словно никогда и не было. Девушка сохраняла строгое лицо, но было прекрасно видно, что они все осознают то, куда они идут. А идут они на верную смерть. Жан хохотнул, пытаясь состроить подобие улыбки, но затем всё же перестал кривляться, медленно и неохотно снимая руку с плеча Гвен. Словно с этим действием из него утекало всё самообладание и спокойствие. Мио поправила плащ, смотря куда-то далеко-далеко вперёд. Что-то здесь было не так, что-то слишком неправильное для столь сложного для них похода. за всё время они встретили лишь одного титана. Это напрягало, так сильно напрягало, что Гвен начала нервничать… Может, что-то пойдёт не так? — Почему они воют против нас… Что же мы им сделали? — думала Гвен, погружаясь в свои размышления всё больше и больше. Было сложно поверить в то, что Райнер и Бертольд оказались предателями, фигурирующими на сторонах врага. Главный вопрос так и оставался один, — кому они служат? Теория Ханджи уже стала почти что аксиомой во всём королевстве, а уж тем более у военных…

***

— Эрвин!.. — возбуждённая Зое ворвалась в кабинет, резко хлопнув дверью. На её щеках полыхал пунцовый цвет, а по виску скатывалась непрошеная капля пота. Запыхавшаяся шатенка что-то шептала себе под нос, опираясь на дверной косяк. Дыхание сбилось, становилось слишком частым. Что-то явно случилось, видимо, необратимое… Маршал и Главнокомандующий переглянулись и вопросительно устремили свои взгляды в сторону учёной. — Ой, Гвен, ты... Ты тоже тут! Это хорошо, — сказала она, нервно хихикая и потирая предательски чешущийся затылок. Мио окутал неимоверный страх, пробирающий всё тело до дрожи. Так страшно ей не было никогда, даже в те моменты, когда ей в затылок дышало ружьё, или когда холодное лезвие вспарывало нежную кожу брюнетки, начиная быть для неё раскалённым. — В общем, скорей всего за стенами существуют целые королевства, в сотни раз больше наших! Представляешь, правда?— заворожённо шептала девушка, прижимая к себе какие-то бумажки с едва различимыми зарисовками. — Люди... — он задумчиво почесал голове, но затем вскинул голову, словно сообразил, что ему только что сказали: —Ханджи, ты в этом уверена? Смит впился пальцами в стол, как-то опрометчиво пытаясь собраться в кучу из раскисшего состояния. Он опять пытался разговорить Маршала, но у того никак не выходило это сделать. Она молча слушала, иногда кивала и поправляла что-то в его документах и хмурилась. Но больше — ничего. — Да! Я думаю, что есть много других людей, но они просто воюют с нами! — затараторила Ханджи, махая руками из стороны в сторону. Она нарушила «семейную посиделку» Гвен и Эрвина, конечно, важной информацией, но ни главнокомандующему, ни Маршалу не хотелось забивать себе голову теориями и открытиями. Смит жил теорией своего отца, Ханджи почти что её подтвердила. наверное, это даже подняло ему настроение. Безусловно, это не было точной информацией, но тёплая надежда тихонько тлела у него где-то глубоко. Вот она, — цель его жизни, лежит перед носом, осталось только узнать... Так ли оно?

***

Сигнальная ракета прогремела настолько внезапно, что смогла вырвать Маршала из своих воспоминаний. Все головы были обращены к небу. Ужас пробил всё тело, сигнал красный. — Чёрт, и где же они умудрились найти титана, — пронеслось у неё в голове, когда все перешли не то что на галоп, а тут же на карьер, срываясь с места с безумной скоростью. Самое главное сейчас — не увидеть чёрную сигнальную ракету и сделать всё, чтоб обезвредить титана. Протяжный крик растянулся по всему лесу. До боли знакомый девичий голос... До боли — в прямом смысле. Гвен остановилась, резко сваливаясь с лошади из-за столь неаккуратного торможения. Ощущение, что всё тело пробило током...

***

Перед глазами появился силуэт, размытый, весь чёрный. Но одно можно было понять точно — это была женщина. рот был открыт в немом крике, а со всех сторон раздавались голоса. Все говорили наперебой, поэтому голоса смешались в неразличимый гогот, разве что слоги изредка складывались в полноценные слова. — Убей... — Оставь... — Молчи.. — Бойся.