V часть: blessure.

Глаза открылись тяжело, словно на них кто-то давил с нечеловеческой силой. От жалких попыток подрагивали ресницы, а брови невольно дёргались, в попытках свестись к переносице. Всё тело ныло и болело, словно горело изнутри. На секунду ей даже показалось, что она в самом что ни есть настоящем пламени, начали подрагивать руками и она поняла, что они лежат на крепких плечах. С этим осознанием вернулись мысли, сознание начало обрабатывать звуки ночной природы и едва-едва различимый стук лошадиных копыт. Расстояние между навязчивыми стуками было достаточным, так что она поняла, что ход был явно медленный. А из размышлений её уже вырвал низкий голос, прорезавший щель между мыслями и реальностью: — Очнулась? Было ясно, что сейчас её везут на чужой лошади у кого-то за спиной, кого — уже другой вопрос. Единственное, что она могла предположить, это то, что они находились в конце строя. Так как остальные звуки удалялись всё дальше и дальше. Мио начала клевать носом и ткнулась им в чужой затылок, в этот момент она точно протрезвела от эйфорийных мыслей. Запах был не Эрвиновский, так что предположение было лишь одно — её везёт Леви. В ответ на все вопросы она лишь нахмурилась, едва слышно фыркнула, больно жмурясь от головокружения. Сейчас все чувства обострились и стали более осознанными, боль словно стеклась со всего тела к одной точке — плечо. Оно заныло с новой волной силы, словно раскаты грома. — Вы упали с лошади и вырубились, что самое интересное — без причины. А ещё вам невероятно повезло. Она чуть не наступила на вашу голову. Хорошо, что она попала по плечу, — продолжил Аккерман, сбавляя ход ещё больше. Только сейчас Маршал разлепила глаза, внимательно оглядываясь по сторонам, глаза зацепились за новый силуэт, это был Жан. Кирштайн всё время ошивался где-то рядом с Мио, только вот она на это внимания совсем не обращала. — Жан, — капрал повернулся в сторону солдата, грозно выискивая что-то в его лице, — Сообщи группе, что Маршал очнулась, но сейчас у неё довольно серьёзная травма. Так что в бою она участвовать не сможет. — Есть! — воскликнул парень, тут же ускакивая к следующим отрядам с «радостной» новостью. — Как это?.. Не смогу… — пронеслось в голове у Мио. В этот же момент она выпрямилась, словно трезвея от каких-то своих мыслей, но затем согнулась обратно, хватаясь за плечо, словно её ошпарили кипятком. Глаза распахнулись с неистовой силой, в то время как Леви тихо прыснул: — Не шевелитесь, мученица, а то больнее будет. Гвен решила придерживаться его совета, как могла улеглась у него на спине и нахмурилась, обдумывая всё, что произошло. — Те слова были моей галлюцинацией… Видимо, и крик, мне бы сказали, — размышляла она, худой щекой прижимаясь к плотным ремням на спине Аккермана. Сейчас она обратила внимание на то, что на нём не было плаща. Взгляд переметнулся на своё страдальческое плечо. А вот и плащ, что уже пропитался избытком крови. Благо, что хоть кровь остановили, надеялись, что не допустили заражения. — Я спиной ощущаю, какие у вас худые щёки. Вам надо побольше есть. Прокомментировал он, потихоньку сбавляя ход. Сейчас уже было совсем непонятно, на кой чёрт он замедляется. Вопросов было много, но их прервало резкое торможение. — Вам нужно промыть рану. Время остановиться есть. Строго констатировал Леви, когда уже спрыгнул с лошади, стремена громко звякнули и капрал оказался на земле, привязывая лошадь за повода к ближайшей ветке. — Слезайте. Коротко и ясно, без излишеств. Гвен была такому только рада, слушать тяжёлую информацию не хотелось, а её анализировать — тем более. Мио послушно слезла, сжимая рукой своё больное плечо всё больше и больше. Наверное, это была плохая идея, так как через несколько секунд такого давления она почувствовала под одеждой что-то липкое и тёплое, а потом оно и вовсе проявилось на руке. Верно, это была кровь. Рана вновь открылась и багряная жидкость заструилась по Маршальской руке. — Ваша рана снова открылась… — Леви задумчиво почесал голову, смотря на меняющий цвет плащ, которым он и перемотал ранение, — Это плохо. Ривай выдохнул, молча откидывая флягу куда-то в сторону. Нет, Аккерман не был благосклонен к девчонке, он боялся, что она всего-лишь притворяется, что сейчас вскочит и разрубит кого-то пополам. И Леви знал, что он единственный, кто не хочет класть свою жизнь в такие, как он считал, ненадёжные руки. Он пообещал себе держать Гвен в своём поле зрения, держать рядом, чтобы она ничего не сделала. Не было ни единого намёка на то, что она что-то замышляет, но Аккермана не покидало чувство, будто она что-то тщательно скрывает. Наверное, так оно и было. Никто этого достоверно не знал, даже сам Эрвин, что готов отдать жизни всех в распоряжение Мио. — Присядьте. Голос был приказной, хоть брюнет и пытался как-то смягчить то, что она у него, если говорить мягко, доверия не вызывает, что он делает всё это через силу и без желания находиться рядом. Гвен послушно приземлилась на высушенную траву, а она лишь податливо хрустнула. Видимо, Ривай недооценил ранение, что смогла нанести лошадь, когда встала на дыбы. Тонкая струя крови постепенно превращалась в кровавый водопад Ниагара, что распространился уже по абсолютно всей рубашке, расползся пятнами и заставлял Маршала беспомощно морщиться и пытаться как-то это перекрыть ладонью. — Чёрт. Всё намного хуже, чем я думал,  — пронеслось у него в голове, когда он развязал собственный, уже мутный от красных разводов, — Кожа вспорота слишком глубоко. Надеюсь, что вены не задело. Аккерман нахмурился, тихо проводя пальцами по почти что чёрному пятну на рубашке. Мио внимательно наблюдала за ним, от прикосновения всё тело вмиг напряглось. Уж так работал её бойцовский рефлекс, а может дело сыграла боязнь прикосновений? Она закрыла глаза, поджала губы и попыталась отправиться в беспросветный полёт мыслей, однако, у неё это не получилось. Она почувствовала чужие пальцы на пуговице своей рубашки, задумчивый Аккерман явно не ожидал получить хлёсткий удар по руке. Только он поднял глаза и увидел, что Мио не просто унесло, а сдуло к дереву, в которое она впилась спиной и тут же зажмурилась, крепко сжимая зубы. — Что? Единственный вопрос, который слетел с губ Леви только усугубил ситуацию. Она не любила касания, каждый об этом прекрасно знал. И очень даже хорошо помнил судьбу девчонки, которая пыталась утащить за собой Мио и упрятать её в военной полиции. Гвен уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же опомнилась и прикрыла глаза, тихонько замотав головой. Она аккуратным движением поддела пуговицу у воротника рубашки и расстегнула. Одежда под рубашкой была странной. Вроде бы майка, но она полностью закрывала шею, едва открывая вид на плечи… — Капрал Леви! — воскликнул Кирштайн, резко давая по тормозам, — Требуется ваша помощь! Там полная неразбериха, титанов по горло! Колоссальный, Бронированный и Звероподобный тоже там и какой-то ещё. Мы… Жану договорить не дали, Ривай подскочил на ноги ровно так же, как и Гвен, которая тут же ухватилась за раненое плечо и зажмурила глаза, подавляя слёзы. — Я уже выдвигаюсь! А ты, Кирштайн, обработай Гвен рану и бегом с ней к Сигансине. Это явно был приказ, русый паренёк даже не успел и что-то ответить, когда Ривай скрылся среди деревьев на устройстве пространственного маневрирования, позабыв о собственной лошади. — Ну и непруха, из меня хреновый медик. Жан был честен, как всегда, он говорил то, что думал. наверное, это даже своеобразный плюс. Нервные ситуации действовали на него, словно зелье правды. Занервничает — и спрашивай всё, что душе угодно. Жан быстро подхватил флягу с водой и метнулся к Маршалу, зубами отдёргивая ненужную крышку. Кристальная вода больно обожгла кожу неистовым холодом, укол разницы температур только сделал хуже. Маршал слишком сильно винила себя сейчас во всём, что произошло. в своей неосторожности, в нарушении построения и в собственной травме. Она сейчас должна быть там, рядом с Эрвином. Помогать вести ему армию на верную смерть, однако, сейчас она в лесу наедине с Жаном и своими переживаниями. — Почему именно сейчас… А вдруг… Эрвин умрёт?.. Навязчивая мысль пробила до дрожи, осталось лишь ждать.