lX часть: vous m'aimez, capitaine?.

«— Красивый?»— подумал Аккерман, невольно проводя пальцем по своей тонкой скуле. нет, у Аккермана никогда не было заниженной самооценки. просто на внешность свою ему было зачастую плевать. подобные комплименты в свой адрес он получал достаточно часто, однако лести в подобной обстановке он счёл неуместными, точнее, такое он нашёл оправдание своему непониманию. где-то глубоко он знал, что причина вовсе не в этом. причина была в совсем другой ауре прикосновения. видимо, она действительно оставалась у него где-то на затворках для всех недоступной части души..

***

Нимфадора разглядывала бродящих перед камерой её временного заключения людей. Строгие военные охраняли её камеру, изредка поглядывая за саму решётку. измученная Нимф упиралась худой спиной в жёсткий матрас. руки скованы, а взгляд стал совсем пустым. На старшую Йегер пала самая худшая доля — пытки и допросы. Конечно, ведь титан-прародитель, по совместительству атакующий, не должен пострадать. Он — ценная личность, а какая-то там жалкая сестрёнка не весит и одной тысячной, если сравнивать её с Эреном. Запястья сводило от толстой льняной верёвки, натирает почти что до кровавых ран. Искусанные губы дрожали от до сих пор не утихнувшей боли в области «по всей спине.» В этом были виноваты вчерашние побои в качестве пыток. Плеть, оставившая эти увечия, была выполнена полностью из кожи, специально для подобных наказаний. Свежие «вмятины» до сих пор скулили и болели. Из размышлений её вырвали шаги по лестнице вниз, к темницам явно кто-то приближался. По каменным плитам пола застучала точёная обувь, Йегер же опустила глаза к полу, лицо закрыли тёмные волосы. Шаги резко прекратились, остановившись у тяжёлой двери. Видимо, стоящий там засомневался в том, кто здесь находится. Да уж, потрепали красивую внешность такие жестокие пытки.. — Твою мать..— Аккерманский голос разрезал пустоту, заполоняя её чем-то странным в Йегерском сознании. Решётчатые ворота открылись как-то чересчур быстро для столь массивного сооружения, плотно захлопнулись за спиной, и шаги перешли чуть ли не на бег. — Нимфадора.. Тёплый голос обжёг макушку, Леви сидел рядом с ней на корточках, пытался понять, она ли это вообще. Худая шея девушки стала вообще тонкой, был значимый вопрос — как на ней держится голова. впалые щёки, огромные синяки под глазами, совсем худые запястья не придавали хоть какой-то уверенности в её физическом, а уж ментальном здоровьи — тем более. Руки Ривая легли на истощённые плетки брюнетки, огладили, оценивая ситуацию. Всё было совсем плохо и плачевно. Видимо, не кормили девушку от слова совсем. — Как поживаешь, Леви? вопрос был сухим и неизвестным для самого Аккермана. Хуёво, хуёво он поживает. Трудно ему находиться среди тех, кто пытает достаточно близкого для него человека. Лица Нимфадоры он не видел, наверное, оно и хорошо. — Дура..— прошептал мужчина, большим пальцем поднимая за подбородок голову брюнетки. на него смотрели совсем уставшие глаза со впалыми синяками под ними. всё в ссадинах, мелких царапинах и прочее. истощено, повреждено.. это ввело Аккермана в тихий ужас. Глаза расширились, а сам шатен забегал глазами по точёным чертам лица Нимфадоры, пытаясь найти хоть одно живое место. резкая волна странной злости накрыла Ривая, когда он начал взглядом опускаться ниже, ловя все больше гематом и следов вспоротой кожи. — Кто? Кто это, мать его, сделал? Поимённо. у Ривая остервенело затряслись руки, скулы напряглись, а плотно сжатые зубы только дополняли картину Аккерманского недовольства. — А разве я получаю не по заслугам, мой капитан? вновь это идиотское «мой» пробило до тёплой дрожи всё его тело. а ярость выросла в несколько сотен, а то и тысяч раз. разведкорпус не ведает и капли пощады. конечно, титана нужно оставить целым, а вот тех, кто нужен, как говорится, «не особо» — так сразу. — Нет. Не заслужила,— отрезал Аккерман, поднимаясь на ноги полностью и отряхивая колени от грязного тюремного осадка. — Пойдём. шансов отступления у Йегер не было, так что полное повиновение — единственный вариант.

***

озеро было спокойным, вода едва-едва колыхалась под порывами тёплого ветра. Аккерман, Йегер и гробовая тишина. И - идиллия. — Раздевайся и заходи в воду. приказной тон даёт понять, что лучше не пытаться ослушаться, молча повиноваться. однако то, что Аккерман неотрывно смотрел на неё.. видимо, желания отвернуться он не имел. — Так и будете смотреть, мой капитан?— спросила Нимфадора без даже тени улыбки, начиная потихоньку расстёгивать верхнюю пуговицу своей потрёпанной рубашки. — Да. коротко и ясно, вопросов ноль. наверное, только мелкий страх как-то перебивал всю уверенность в своих действиях девушки. рубашка слетела достаточно быстро, открывая взору Аккермана всю красоту пыток Парадиза. худая спина испещрена шрамами, порезами и следами плети. смотреть больно, безусловно. как только сползли и брюки, оставляя девушку исключительно в нижнем белье, то в лицо Леви внезапно прилетела недавно слетевшая с плеч девушки рубашка. — Нéчего тебе тут смотреть.. Нимфадора хмыкнула, уже полностью обнажённая заходит в воду, рукой поддевает гладкую поверхность, разгоняя рябь. Леви упустил весь апогей момента, успел лишь уловить взором спину, что достаточно быстро скрылась во влаге, данной природой. Рубашку от лица он убрал, начинает вяло наблюдать за тем, как Нимфадора проводит рукой по больному плечу... Это заводит, настолько сильно, что даже Аккерман с достаточной выдержкой не может оторвать взгляд, наблюдает и выискивает какой-то подтекст в столь странных движениях тела. — Чего ты добиваешься, Леви? вопрос поставил в ступор, особенно когда Йегер обернулась к нему целиком, едва прикрывая рукой собственную грудь. Аккерман смотрит лишь вперёд, цепляя острые прикосновения пальцев девушки к собственной коже. «— Она, верно, делает это специально..»— фыркнул где-то в подсознании капрал. взяв в себя руки, он всё же отвёл взгляд, цепляясь им за мелкие камни вперемешку с песком и какими-то замысловатыми камнями. — Тебе не нравится на меня смотреть, Леви? Зачем же тогда и вовсе сюда привёл? голос слишком внезапно обжёг ухо со спины, так что Леви замер, напрягаясь всем телом. плечи невольно дёрнулись, когда бывшая маршал подула в ухо мужчине, хрипло засмеявшись. и смех такой, под который хочется засыпать и просыпаться, утопать в нём и ловить губами его остатки. Капитан впервые слышал её смех. бархатный и приятный, гложущий сознание и трепещущий всё тело. пробивает дрожью всё тело, заползая в самые дальние уголки сознания, засиживаясь на его затворках. — Я вам нравлюсь, капитан? Леви тихо выдохнул, опуская голову вниз. вопрос был для него действительно сложный, хоть отвечать он и не собирался вовсе. капрал развернулся на сто восемьдесят градусов, ловя взгляд глубоких, зелёно-лазурных глаз. — Ха-ах, прости меня.. говорит Гвен, толкая Ривая в грудь. наверное, только в этот момент он понял, куда его заталкивают, — в воду. что-то предпринимать уже было бесполезно, падения не избежать.. «— Чертовка!»— пронеслось у мужчины в голове, когда я ноги соприкоснулись с водой.