Глава 10. В вечность

Доума вдохнул сладкий аромат, проникший из сада через приоткрытую дверь. Он ласково погладил волосы сидящей рядом Котохи. Девушка что-то одобрительно промычала и потянулась к нему. Честно говоря, после того как Котоха узнала правду, несколько месяцев она вела себя скованно. Но время лечит раны, и вскоре женщина, разделившая с Доумой постель, научилась расслабляться в его руках, согреваясь холодными зимними ночами. «Я слаба», — рыдала она в объятиях демона тем сблизившим их вечером. Котоха считала себя слабой, потому что не смогла побороть любовь к нему, даже узнав, кто он на самом деле.  Тем не менее Доума ничего не имел против слабости Котохи, ведь он мог защитить любимую. Со времени их первой близости прошёл год, и за все эти четыре сезона не было и дня, чтобы Котоха или её сын страдали. Ведь Доума берёг свою семью. С ним Котоха была в безопасности. Он устранит всё, что может причинить ей боль. Иноске уже три. Теперь с ним можно разговаривать. Он хорошо говорит для своего возраста, лишь иногда путая слова. Например, зелёный Иноске постоянно называет синим. Но это даже мило.  — Поиграешь со мной? — Мальчик дёрнул мантию Доумы, глядя на демона огромными умоляющими глазами.  Доума мягко улыбнулся и взъерошил чёрные волосы малыша. — Чуть позже. А сейчас Хана должна тебя переодеть.  Услышав своё имя, служанка поклонилась, а затем взяла Иноске за руку и вывела в коридор. Котоха проводила сына слегка встревоженным взглядом, но глаза девушки потеплели сразу же, как только Доума погладил её ладонь. — Волнуешься? — Он будто бы кожей ощущал её переживания, хотя и не понимал их причины. В Раю никто не посмеет причинить зло сыну Господина. За ним даже была закреплена собственная прислуга. Котоха покачала головой, но Доума знал, что это лишь жест. Отрицание чувств не заставит их уйти. — Я просто подумала, что однажды он покинет нас. Когда-нибудь Иноске захочет увидеть мир, и я не смогу удержать его рядом с собой, — подавленно вздохнула она.  Демон засмеялся, и Котоха смущённо взглянула на него. — О чём ты говоришь? Иноске три года, а он всё ещё спит с нами. Я спал один с тех пор, как меня отняли от груди. Доума запоздало вспомнил, что Котоха не любит рассказы о его детстве. Хотя сам он и не понимал, что такого ужасного было в его детских годах. Демон не держал зла на родителей. Злоба подразумевает ненависть, он же ничего к ним не чувствовал.  — С Иноске всё будет хорошо, — промурлыкал Доума, запуская руки в прорезь юкаты возлюбленной. Котоха удивлённо взвизгнула, но не стала сопротивляться неожиданному знаку привязанности. — Кроме того, пока Иноске изучает мир, мы больше времени можем проводить друг с другом. Котоха повернулась к нему и обняла. Её волосы окутали Доуму ароматом благовоний красного дерева. Хотя в последнее время он заметил, что запах Котохи часто смешивается с его собственным, и этот факт вызывал у него гордость. Даже когда Котоха занята целыми днями и приходит к нему лишь под вечер, она всё ещё слабо пахнет им, пусть даже люди и не могут это уловить. Хотя запах выдаёт их отношения каждый раз, когда Рай посещают другие Высшие Луны. Самодовольная ухмылка Аказы была быстро — и буквально — стёрта Доумой с его наглого лица. Наедине, конечно. Котоха ненавидит кровопролитие. После того как они полностью насладились друг другом, им вновь пришлось одеваться. Доума надел богатый наряд Господина Рая, а Котоха — повседневную юкату. Взгляд демона задержался на девушке, завязывающей пояс. Теперь уже ни для кого не секрет, как Котоха важна для него. Они и не таятся, хотя стараются проявлять сдержанность перед прихожанами. И пусть Доума повелитель этого места, его женщина носит простую скромную юкату и занимается бытовыми делами наравне с другими последовательницами. Неужели ей не хочется нарядиться в дорогое шёлковое кимоно? Может быть, подарить Котохе что-то, что подчеркнёт её статус?  Девушка поймала взгляд демона и с любопытством посмотрела на него, заканчивая возиться с поясом. — О чём ты задумался? Доума мечтательно улыбнулся, глядя в сторону. — Ты очень красивая. Я обдумывал одно важное дело, но засмотрелся на тебя и отвлёкся.  — Тебе нужна моя помощь? — Возможно, понадобится чуть позже, — ответил Доума, целуя её в ухо. На самом деле он уже давно решил все вопросы, но не хотел разочаровывать Котоху.  Она ушла, чтобы позаботиться о ростках сливы, которые всё же принялись в саду. Мысли Доумы вернулись к данному Котохе обещанию. Ему хотелось бы увидеть цветущую Умэ, когда саженцы подрастут и станут полноценными деревьями. Котоха сказала, что лепестки цветов будут прозрачными, как стекло, но Доума не был уверен. Честно говоря, она часто путалась и ошибалась. Но как бы ни выглядела цветущая слива, Доума будет наслаждаться ей, ведь дерево посадили руки любимой женщины.  Будет ли он любить Котоху годы спустя, когда её красота поблекнет? Доума не знал ответа. Почему жизни людей такие быстротечные? Если он хочет сохранить любимую, ему придётся сделать из неё нечто большее, нежели человек. Но будет ли Котоха счастлива? Она всегда была романтичной. А идея искусственного и неестественного сохранения чего-то, что по законам природы должно умереть, определённо далека от романтики. Если Котоха откажется, значит ли это, что она его не любит? Он сказал бы «да», но что-то в его сердце — если оно вообще было у Доумы — не соглашалось. Любовь не подчиняется традиционным уравнениям логики. Вот почему Доума всегда издевался над Аказой. Возможно, Аказа не осознаёт этого, но он до сих пор хранит любовь внутри себя.  Но теперь Доума сам влюблён и вроде бы не стал слабее, чем раньше. А вдруг это означает, что он лишь обманывает себя, питая ненастоящие чувства? Боги, он ненавидит копаться в своей голове. Ни Доума, ни Котоха не созданы для умственных трудов. Может быть, Иноске будет немного умнее их обоих. Может быть, он даже станет учёным. Почему бы и нет, словарный запас малыша растёт не по дням, а по часам. А даже если Иноске и не сделает карьеру в науке, у него есть внешность. Утончённая красота Котохи отражается в его мягких чертах лица и зелёных, как крыжовник, глазах. К чёрту все планы! Сегодняшний день Доума проведёт с Иноске. Тихо напевая себе под нос, демон решил сам найти Хану и её воспитанника, а не просить прислугу позвать их. В коридоре он услышал разочарованный голос служанки, которая пыталась справиться с непослушным ребёнком. Доума улыбнулся. Мальчик, конечно, не терпит над собой контроля. Словно дикое животное. Из Иноске вышел бы хороший демон. — Что здесь происходит? — спросил Доума, входя в комнату. — Иноске, Хана снова тобой недовольна? Мальчик заколебался, хотя его щёки виновато вспыхнули. Через мгновение он повернулся к Доуме. — Прости, папа. По крайней мере, Иноске одет. Доума засмеялся и взял сына за руку. — Пошли со мной. Я хочу написать танка, и мне нужен слушатель.  — А как же твоя работа? — Я Господин. Мне позволено делать то, что я хочу. А сегодня я хочу побыть с тобой, — весело ответил демон.  — Но лениться и не выполнять свою работу — неправильно. Доума остановился и замолчал, драматично закусив губу. Он старательно делал вид, что размышляет над словами Иноске. — Знаешь, когда отец хочет побыть со своим сыном — это важнее всего. — Доума поднял палец и забавно подмигнул. — Только маме не рассказывай!  Глаза Иноске вспыхнули, и он кивнул, радуясь, что может разделить с отцом общую тайну. Вернувшись в покои Доумы, они присели на татами. Доума развернул тонкую рисовую бумагу и достал кисть для каллиграфии. Нашёптывая танка, демон склонился над свитком. Закончив, он прочистил горло и бодро зачитал: Где-то далеко Тихо гром гремит. Небо в тучах уж. Если всё же дождь пойдёт, Переждёшь его со мной? Доума посмотрел на Иноске. — Ну как? Красиво? — Скучно! Давай поиграем в волан или салочки? — попросил мальчик, почёсывая затылок.  — Это уличные игры. В них ты можешь поиграть с мамой. — Улыбка Доумы потускнела. — Но я хочу играть с тобой! Демон бросил взгляд на одинокий солнечный луч в углу комнаты. Сияющая граница. Граница, через которую он не сможет переступить даже ради Котохи и Иноске. — Прости, малыш, но ты же знаешь, папа болен и не может выходить на солнце. Я поиграю с тобой вечером.  — Ты умрёшь, если солнце попадёт на тебя? — спросил Иноске, склонив голову набок. — Не умру, но мне будет очень-очень плохо, — попытался отшутиться Доума.  — Ты заболел, когда был ещё маленьким мальчиком? — Нет, это случилось, когда я стал взрослым. В твоём возрасте я играл на улице. А потом мне исполнилось двадцать, и я начал болеть. — Лучше держаться ближе к истине, чтобы не запутаться в собственной легенде. Хотя Иноске вряд ли запомнит этот рассказ.  Доума зевнул. С наступлением лета негде было укрыться от жары. А жара делала его сонным. Иноске тоже изо всех сил пытался держать глаза открытыми. Мальчик вытер капельки пота со лба. — Слишком жарко… — пожаловался он. Доума хитро ухмыльнулся и сложил ладони вместе. И вдруг в его руках оказался полупрозрачный цветок лотоса, сделанный изо льда. Глаза Иноске взволнованно заблестели, когда он принял подарок. — Как ты это сделал? — Силой богов. — Демон гордо приподнял подбородок и озорно улыбнулся мальчику.  — Я тебе не верю! — Цветок растаял, и Иноске расстроенно стряхнул воду с руки. — Почему он пропал? Доума вздохнул. — В жизни ничто не вечно. Хотя есть способы бороться с этим.  — А ты умеешь делать вечные вещи? Доума несколько мгновений молчал, а затем улыбнулся. — Знаешь что? Я сотворю то, что будет длиться вечно.