Часть 12

      Помпезность, с которой казалось, проходят практически все аукционы, напрочь отсутствовала в этой резиденции. Стоило ему пройти охранника, который даже не посмел спросить его имени, молча пропуская внутрь, как Итачи на мгновение замер. Его ониксы моментально пробежались по интерьеру гостиной, задержавшись на распускавшейся сакуре в самом сердце дома. Действительно, Саске не лукавил, когда сулил ему необыкновенный вечер. Определенно, Итачи пришлась по вкусу здешняя размеренная и спокойная атмосфера. Похвалы заслуживал и созидатель всей красоты, которую с почтением приветствовали гости. Он никогда не был знаком с Хаширамой, но был приятно наслышан об этом человеке от своего дяди — Мадары. Они были друзьями с самого детства, и Учиха не припоминал ни дня, когда бы эти люди существовали раздельно друг от друга. Именно гордая фамилия и связь с влиятельностью Мадары предоставляло возможность пообщаться с легендарным Сенджу в скромном обществе.              — Итачи, — встав рядом, Саске приветливо похлопал брата по плечу. — Рад, что ты всё же приехал.       — Я не собираюсь здесь задерживаться, — отдавая портье свой плащ, добавил Итачи, и прошёл в гостиную.       — Жаль, — пожал плечами Саске, и поравнялся с Итачи, который направлялся в другую часть гостиной, где меньше всего было людей. — А я думал, ты ценитель искусства, — тихонько прошептал он ему.       — Я купил ту картину, потому что она понравилась нашей матушке, — припомнил он подобный аукцион, на котором ему понравилась работа неизвестного автора, и в качестве подарка, он приобрел её за неприлично астрономическую сумму. Она до сих пор висела над камином, в их семейном особняке.       — И всё же не отрицай, что Мито устроила хороший вечер, — констатировал он тот факт, с которым был солидарен каждый присутствующий.       Итачи одобрительно кивнул. Даже фужерный стол был накрыт с безукоризненной элегантностью, отчего самые нескромные персоны облепили его со всех сторон. Он не стремился пополнить их ряды, он даже не собирался пить. Хотел держать разум под контролем до конца этого вечера, чтобы не ударить в грязь лицом. Возможно для приличия будет вертеть в руках бокал, только чтобы не возникало вопросов.       — Надеюсь, что Мадара на этот вечер не заявится, — на этих слова лицо Итачи непривычно скривилось в отвращение.       Вспомнив всеми нелюбимого влиятельного дядюшку, с которым он меньше всего хотел столкнуться, Итачи блуждал взглядом по лицам, как невольно его взгляд зацепился за копну платиновых волос. Два силуэта, один из которых был ему незнаком, очевидно завладели его вниманием. Он всматривался в детали: серебро волос, струящееся по телу платье, и сжимающие объектив пальцы. Сомнений быть не могло — девушка, стоявшая в центре террасы была той самой сумасшедшей метательницей стаканов. Саске проследил за взглядом брата, и обнаружил свою подругу в обществе скульптора. Он моментально осознал ситуацию, в которой оказалась его подруга, и решать её нужно было незамедлительно.       — Чёрт, — произнес Саске, и переключил внимание Итачи на себя. — Что он себе позволяет? — он стремительно двинулся в сторону террасы. Итачи направился вслед за младшим Учиха. Чем быстрее они приближались, тем отчетливее можно было услышать разговор двух людей.       — Меня ищешь? — его голос до сих пор заставлял её нутро дрожать. Спокойный, ровный, ласкающий. Он стоял за спиной, и его дыхание обжигало затылок. В спину впились когти страха, и медленно разрывали её кожу.       Она резко повернулась к нему лицом, и на секунду топленый шоколад в его глазах обжег странным чувством. Она поняла: он хочет её прямо здесь, в этом провокационном платье, среди бесчисленного количества гостей. И эта идея была слаще мёда, если бы не прошлая ошибка. Гордо вздёрнув подбородок, она наградила его самой презрительной улыбкой.       — Ищу, но не тебя, — жестко отчеканила она в ответ, и готова была вернуться в теплое помещение, как Акасуна резко схватил её за предплечье. Она перевела взгляд от его пальцев, на непроницаемые глаза, в которых отсутствовали ответы.       «Что он себе позволяет?»— моментально пронеслось в голове. Она смотрела на длинные пальцы, сжимавшие кожу, и прислушивалась к его ровному дыханию. Если сейчас, она даст волю своим чувствам, и позволит надеть на свою шею аркан, то это закончится её триумфальным поражением. Он уязвил её в самое сердце, когда появился рядом и сейчас, в красноречивом молчании, она только молила, чтобы он отпустил её.              — Я хочу поговорить.              Акаи поймала серьёзный взгляд Сасори, и со стуком захлопнула рот, подавившись вдохом. Ей хотелось сказать, что она ненавидит его так сильно, что это разрывает её душу изнутри, но сил противостоять родным глазам не было. Стоя перед зеркалом дома, она запускала тысячу стимуляций того, чтобы сказала ему при встрече. Но когда она смотрела в родные глаза, не в силах противостоять, её ум опустел.              — А я не хочу с тобой говорить, — слабо выговорила она, прижав ладонь к горлу.        Сасори сжал её руку сильнее, словно пытаясь подчинить себе. Всегда ли он был так жесток к ней? Разум предательски шепнул ей правду — она не узнавала искр ярости в его глазах. Между ними повисла тишина, гнетущая, хоть ножом режь. Акаи с трудом протолкнула в себя вязкий воздух и через силу прошептала:       — Отпусти меня, — но отклика эта просьба не находила.       Она предприняла попытку вырвать руку — тщетно. Он держал её цепко — не убежать.       — Мне кажется девушка дала понять, что не хочет разговаривать, — хрипловатый голос прозвучал за её спиной, и Акаи невольно дернулась. Тягучий, грудной баритон, он проникал под кожу тонкими иглами. Она узнавала его глубоко вшитую насмешку.       Сасори растерялся от вида непрошенных гостей, и ослабил хватку, чем моментально воспользовалась Акаи. Перед ней образовалась крепкая спина, закрывая её от скульптора, и меньше всего она ожидала, что это будет Учиха Итачи. Он загородил её собой, и девушка не успела понять, каким образом оказалась в таком щепетильном положение. Напуганная, она только почувствовала теплое прикосновение к руке, и как Саске потянул её за собой, уводя внутрь. Она уже не слышала дальнейшего разговора, так как в ушах звенел нескончаемый гул. Но отчетливо понимала, что разговор не будет дружелюбным. Он перешёл черту, он применил по отношению к ней силу, и не важно, какой была причина. Он не имела право на это — не в его случае.              — Ты в порядке? — с волнением спросил Саске, усаживая девушку на маленький пуфик и опускаясь на корточки перед ней. Он перехватил со стола стакан с водой и протянул его девушке.              Он видел, как дрожали руки, с грубыми подтеками на мягкой коже. Он видел, как её губы сжались в жесткую прямую линию, и как лицо охватила паника, а глаза превратились в маленькие холодные светлые точки. Она не реагировала на его вопрос, даже когда сделала глоток охлаждающей воды. Ей было больно, чертовски больно, и Саске нужно было отыскать Сакуру — немедленно.              — Саске? — из толпы людей, сновавших всюду, вынырнула подруга, испугавшись вида Ликорис. — Боже, что случилось? — она подлетела к бледной Акаи, моментально проводя осмотр.              — Сасори, — одно имя объясняло абсолютно всё. Сакура заметно нахмурилась. Если что и способно вывести её подругу из равновесия, то лишь один человек, имя которого прозвучало только что.              — Надо вывести её на улицу… — щебетала без умолку Сакура, и Саске с ней только успевал соглашаться.              Они были такими шумными, на фоне спокойной атмосферы этого места. Акаи повернула голову в сторону окна, откуда было заметно две удаляющиеся фигуры. Ей совершенно точно не верилось в произошедшее. Учиха Итачи буквально возвышался перед ней несокрушимой стеной, обеспечивая защиту. Она не видела его лица, не видела тех эмоций, что он испытывал, но понимала — произошедшее являлось неожиданностью для всех. Для Саске, который опекал её, как старший брат. Для Итачи, который не собирался вмешиваться в конфликт. Для Сасори, чья самовлюблённая ветвь была надломлена. Ей требуется кислород — немедленно.              — Эй, — спустя мимолетную секунды быстротечных размышлений, Акаи подняла голову. Она перевела взгляд на друзей, которые обсуждали, куда деть её контуженную персону. — Не стоит разводить панику, — она поставила стакан на столик и поднялась с места. — Я в полном порядке, — заверила она, и включила фотоаппарат. — И вообще, я сюда работать пришла, а не нюни разводить из-за какого-то изменщика.              На этих лживых словах она ушла в сторону Яманако, которая заигрывала с бледнолицым художником. Ей хотелось избавиться от опеки друзей, и того, что она испытала. Обернувшись и не заметив слежки, она свернула в полутемный проход, который вывел её на прогулочную зону сада. Акаи перехватила на столе бокал шампанского, в котором собиралась утопить тягучую боль, и покинула богемное общество. Музыка позади постепенно стихала, и обаятельное одиночество распахнуло перед ней объятия. Самым лучшим вариантом, который она смогли найти, оказалось камфорное дерево с толстым стволом, и огромной кроной, закрывавшей её от любопытных глаз. Здесь было по-настоящему спокойно, как и задумывалось, и она облегченно выдохнула. За весь вечер ей так и не удалось вкусить красоту этого места. Но сейчас, находясь в приятном уединении, она забывала о той роковой встрече. Она понимала, что никогда не была готова столкнуться с Акасуна. Сколько бы раз она не репетировала этот разговор, сколько бы не прокручивала в голове, реальность обретала несоответствие с ожиданиями. Ему было достаточно посмотреть на неё, и она была готова всё простить — как глупо.       «Да ты просто последняя идиотка!» — корила она себя за то, что не влепила этому засранцу звонкую пощечину, а позволила другим людям поставить его на место. Проявить слабость в столь неподходящее время, и дать уязвить себя. Так на неё не похоже.       — Так вот ты где? — она испугалась, уже в который раз, но это был знакомый тембр голоса, и она облегченно вздохнула.        — Саске, — повернулась к нему и слабо улыбнулась. Этот вечер длился только час, а она уже была вымотана до предела. Но лишние уши были сейчас как нельзя кстати. — Я хотела подышать свежим воздух. Богема меня тяготит, — рвано усмехнулась, словно пыталась быть прежней.       — Не обманывай меня, — невесомо зашагал вперёд, он поравнялся. — Я понимаю тебя, и Сакура, со своей гиперопекой порой раздражает, — метко подметил Саске, и ловко поймал её улыбку.       — Кстати, где она? — Акаи посмотрела за его плечо на проход, откуда вышел ещё минуту назад Саске, но розоволосой макушки не наблюдалось.       — Заводит новые знакомства, — огорчено обронил он, и запрокинул голову, глядя на клочки тёмного небосвода в сплетении ветвей.       — Она вряд ли отыщет себе здесь ухажера, — на её лице появилась ободряющая улыбка, и она глубоко вдохнула чистый воздух, прислушиваясь, как шумят на ветру кроны деревьев, словно о чем-то перешёптываются. — Но, если ты не будешь действовать, когда-нибудь её точно уведут у тебя из-под носа, — пошутила она, и поймала легкий смешок Учихи в ответ.       — Я знаю, — сокровенно откликнулось его сердце. — Итачи не сказал ему лишнего, — неожиданно задал тон разговора Саске, и её тело заметно напряглось в этот момент. — Вежливо попросил его быть сдержанным к девушкам.       — Он же — не…? — она повернулась к другу, приподняв вопросительно одну бровь, и на своё разумное предположение получила сдержанный кивок.       — Нет. Это было бы лишним, — заверил он.       Акаи облегчено выдохнула. Мысли, которые пришли с Итачи, уверяли в том, что на этом драматическом поприще она снискала себе определенную репутацию. Но, теплилась надежда, что разговор не зайдет дальше положенного. Саске успокоил её терзания, и появляться в обществе Учиха было уже не так постыдно. Она обязана была поблагодарить его, или хотя бы быть к нему более снисходительной. Иначе они никогда не поладят.              — Я не буду тебя утешать, знаю ты это не любишь, — сопроводительный кивок, который последовал от неё за словами. — Но поддержать, как друг обязан, — он усмехнулся на очевидный факт. — Так что моё плечо всегда для тебя открыто, — он похлопал себя по плечу, и она улыбнулась. И как бы она существовала без них. Столько всего пережитого, от глупых выходок в институте, до слез в его футболку. Если в мире и существует братская любовь, то вот она — в чистом её проявление.       — Спасибо. Этого было достаточно, чтобы тревога в его глазах отступила. Он оставил её в уединение, как она того и хотела, с собственными мыслями. И она была благодарна — ей было, что переварить в своей голове, прежде чем вернуться обратно.

***

      Возвращаясь обратно, она встречалась лицом с множеством улыбающихся силуэтов. В гостиной пыльцой разносились отзвуки оркестрового свинга и отблески мягкого света. Ветер мягко отпускал ее из ловких сплетений, и она возвращалась в теплый изыск.       После разговора в увитой вьющимися зелёными водопадами цветах, ей стало разительно лучше. Она не хотела возвращаться мыслями к террасе, и даже тех фотографий, что были на ее флешке, хватит на пару журнальных страниц. Она и близко не подойдёт к его скульптурам, а в обществе аристократов будет держаться Сакуры и Саске. Последнего, бывший жених отчего-то заметно шугался, но Акаи предполагала, что подвох плавно перетекал в прекрасного представителя ее неприятностей. Ей было до мурашек интересно, о чем был разговор. К Итачи она и на пушечный выстрел с таким разговором не подойдёт, к тому же он задолжал ей кругленькую моральную компенсацию. И если это выплата за причинённые неудобства, то на его счету — как минимум ещё один долг. Ликорис подумывала подойти, и поблагодарить мужчину, но отсеяла эту мысль моментально — в реальности у неё просто не хватало духу. Поэтому она украдкой подглядывала за старшим Учиха, пока тот окончательно не потерялся из виду.       Она не из тех, кто работает спустя рукава, поэтому за отведённое время перед главной частью мероприятия, Акаи прошлась по всем знаменитым личностям. От порученного дела затекали руки, спина и шея, но суетливую работу прервала Ино, поблагодарив и напомнив, что она тоже может отдохнуть. Ликорис бы с радостью приняла ее предложение, но некоторые факторы мешали. Она вежливо отказалась, отыскала взглядом снующую розоволосую макушку и присоединялась к ее крошечному обществу. Сакура уже успела заболтать младшего Учиха, и вероятно, в результате долгих препирательств друг с другом, они сошлись на общем решение. Между ними так было всегда: он — рождал в ней веселье, она — любопытство в нем. И то, что Саске посвящал ее в тайную жизнь звёзд, было на редкость, удивительно.       Она подслушивала их разговор в пол уха, изредка различая задорный смех Сакуры и легкий шлейф его смешка.       — Акаи, — из размышлений ее вывел голос Сакуры. Она была чересчур весёлой, хотя официальная часть ещё даже не начиналась — действовал столб ярких искр в бокале, который она держала в руках. — Ты чего такая угрюмая стоишь? С таким лицом к тебе и на метр подойти опасно, — она держала в другой руке ещё один подготовленный фужер и протянула его Ликорис.       Она даже не заметила, как резко ее мысли растворялись в безграничном океане эмоций и выплескивала эту волну в плотно сжатые губы и хмурые брови. Она кусала внутреннюю сторону щеки и сосредоточенно сверлила взглядом террасу. До сих пор картина минувших событий стояла перед глазами.       — Я просто задумалась, — она сжала пальцами тонкие стенки бокала, придерживая за длинную ножку.       Перламутровое мерцание на дне совершенно не привлекало — ей не хотелось в очередной раз низринуть к вредным привычкам, приобретённым за время одиночества. Особенно когда неподалёку слонялась фигура скульптора, причастная к пагубностям.       — Все ещё переживаешь из-за Сасори? — предсказуемо догадался Саске.       Сакура бросила хмурый взгляд на него, словно запрещая даже упоминать это имя вслух. Ничего не уходило так легко от прыткого взгляда Саске, и даже если промолчать, он догадается.       — Забудь об этом подонке, — успокоила ее Сакура, и пригубила из фужера. На губах шипел сладкий наркотик, слизнув его языком, она обворожительно улыбнулась. — Ты выглядишь потрясающе, так что пусть любуется тобой, да подумает, кого потерял.              — Сакура верно подметила, — он сделал неспешный глоток и улыбнулся. — Хотя часто бывает наоборот.       — Саске, миленький, скажи-ка мне, когда это ты был таким умником, — Сакура скинула с себя улыбку и бросила гневный взгляд на друга. — Твоя прямолинейность — вовсе не признак ума, а элементарная невежливость.       — Минутку, — он сбросил улыбку, и посмотрел на неё. — Ты назвала меня грубияном?       — Я назвала тебя бестактным, — насмешливо протянула Сакура.       Саске театрально задумался, прожевывая мысль.       — Хм, — он склонил голову набок. —Как странно от тебя это слышать.       Ну вот и началось. Сакура закипела, как чайник, и раскрасневшаяся, то ли от шампанского, то ли от злости, гневно выпалила.       — Не поняла? — проворчала она. — А ну повтори... — послышалась угроза.       — Поздно, — пожал плечами Учиха. — Лимит исчерпан, я пошёл, — он махнул ладонью на прощанье, и хотел ретироваться.       — Учиха Саске! — прикрикнула Сакура, перехватив его за локоть.       — Не знаю такого, — усмехнулся он.       Друзья шутили и смеялись, — она привыкла к этой театральной поножовщине между ними. И обычно это радовало её, безумно. Но сейчас всё было совершенно по-другому. Уродливое чувство небезопасность пустило корни в ее сердце. И даже один бокал не помогал заглушить это чувство. Она озиралась по сторонам, ощущала нарастающую тревогу и волнение, замешанное на противном страхе, скручивало живот. С каждым миллиметром этого вечера ей казалось, что кто-то пристально наблюдает за ней.       — Ошибка, — она безотчетно озвучила виртуозно навязчивую мысль вслух, отвлекая молодых людей от перебранки.       — О чем ты? — искренне вопрошала Сакура, оторвавшись от словесных баталий с Учиха.       — Приходить сюда было ошибкой, — подняла она взгляд и посмотрела глубже, чем казалось. Словно, пытаясь заглянуть в будущее.              Казалось, а что же именно не так с этим вечером? Что не так с ней? Но убедительные ответы не рождались ни при разговоре с собой, ни с друзьями. И в последствие глубоких размышлений ей стало очевидно — нужно спасаться бегством с тонущей лодки отчаянья.       — Извини, Сакура, — ее ладонь аккуратно коснулась плеча, привлекая к себе внимание. Она медленно повернулась, в изумрудных глазах прыгало недоумение. — Я всё же поеду домой, — игнорировать собственный дискомфорт стало невыносимо. Признаться, она и не горела желанием сюда ехать, и даже второй бокал шампанского не мог убедить ее в обратном. — Что-то мне не хорошо, — она нервно потёрла пальцами виски, и собиралась довести свою ложь до конца. — Голова раскалывается.              Эта ложь слетает с губ четко выверенной уверенностью. Судя по рентгеновскому взгляду, Сакура пыталась увидеть ее насквозь, но это было бесполезно. Она устало выдохнула, опустила голову, что-то поразмышляла, и подняла на неё тяжёлый взгляд.              — Убегать не в твоём стиле, — равнодушно откликнулось из сердца Харуно, и гордыня жалобно трещала по швам.              Сакура поняла по странному притупленному взгляду, — она не нашлась с ответом. Задышала тяжело, густо и не сводила с неё глаз. Уязвила по слабому и надеялась на результат.              — Не тебе судить, — жеманно ответила Акаи. Хотела бы добавить что-то ещё, но желание покинуть место пересиливало язвительные замечания. — Хорошего вечера, — поправила лямку ремня от фотоаппарата, которая за вечер натер ей шею и поддалась в бегство.              — Акаи, подожди! — Саске окликнул её, хотел предложить подвезти, несмотря на крошечный глоток шампанского, но не успел.              Она круто развернулась, собиралась отправится к портье, забрать плащ и попрощаться со всем богатством этого места, как внезапно в нос ударил сладкий запах лаванды и рома, а взгляд упал на манящую глубокую ложбинку груди, где резво блестел бисер шампанского. Она до конца не могла понять, что произошло, пока не подняла голову.              — Твою… — слово вылетело со свистом сквозь стиснутые зубы. Она давилась стихийным возмущением, исследуя с ног до головы причину всех её бед. — Снова ты!              Сакура закрыла ладонью прикрывшиеся от удивления губы, а стоящий позади Саске опасливо заглянул через её плечо на брата. Чёрт! Он следил за ними, затаив дыхание, в ожидании. Никто не посмел проронить хоть слово, и, кажется, в этом доме поселилась совершенно неуместная тишина. Она не хотела быть в центре внимания — как и он. Их будут обсуждать и не в лучшем ключе.              — Я очень сильно…извиняюсь… — первым пришёл в себя Итачи, и поставив пустой бокал шампанского, схватил со столика салфетки, надеясь ими спасти жертву его невнимательности. — Прости, пожалуйста, — потянулся к ней, но она дернулась в сторону.              Он заметил Саске в обществе двух знакомых дам, вздумал присоединиться, и повторить знакомство с девушкой, которая прочно засела в его мыслях, как произошло непредвиденное. Он и не успел за своим ростом увидеть запутавшуюся в его ногах фигуру, а когда почувствовал её запах, мысли смешались в кучу. И почему же каждое их столкновение заканчивается катастрофой?              — Ты! Ты… — она набрала в рот воздуха, чтобы язвительно ответить ему, но подавилась возмущением и безуспешно хлопнула губами.              Акаи не нуждалась в его извинениях. Она отбросила всю свою вежливость, выругалась под нос, и огляделась. Гости, стоявшие неподалеку, с интересом озирались на неё, ожидая конца эпопеи: хлеба, да зрелища подавай. Но она не собиралась устраивать скандал у всех на виду, и тем самым давать лишний повод опорочить имя дурной репутацией. Она вихрем пустилась на второй этаж, в туалет, придерживая рукой фотоаппарат, на которого попала львиная доля сладкого напитка. Страшно было представить, какие последствия принесут ей глупое столкновение с этим человеком.              «И почему каждое столкновение с ним заканчивается катастрофой?» — успела прошмыгнуть кроткая мысль, теряясь среди волнительных потуг о мертвом фотоаппарате.              Дверь с громким хлопком закрылась, и прильнув к раковине, она первым делом взялась осматривать повреждения. Она попыталась включить его, неотступно мучая затвор, но признаков активности не было. Из него вытекала не только жизнь, но и остатки шампанского. И как итог, фотоаппарат стал непригоден к дальнейшему использованию, разве что мог бы помочь пещерным людям развести костер. Он отслужил ей верой и правдой – её первая ответственная покупка. Купленный ещё в студенческие годы, когда она подрабатывала официанткой.              Взявшись руками за края мраморной столешницы, она с силой сжимала их, стараясь перевести дыхание. Желваки на скулах пустились в пляс, она винила абсолютно всех — Итачи, Сасори и даже своих друзей. Но больше всего она злилась на саму себя. Стоит сейчас в туалете, сдерживаясь от того, чтобы не разреветься. Жалеет себя вместо того, чтобы взять ситуацию под контроль. Это была важная работа, которую она буквально могла смыть в унитаз. Ино не погладит её по головке за такую расхлябанность, да и Сакура точно будет в праведном гневе, и этот стихийный вулкан не остановить. Поникшая голова, отчаянье за волосы тащило её вниз, и хотелось кричать, крушить и ломать всё вокруг. Схватив крепко тушку, она замахнулась и швырнула его в соседнюю стену, едва не попав в вошедшего Итачи, который пригнувшись, ловко увернулся от летящего на него предмета.              — Ты будешь швырять в мою голову всё, что попадется, пока не убьешь? — смотря на разбитый вдребезги корпус техники, искренне поинтересовался Итачи.              Она резко повернула голову в его сторону и наградила самым изящным взглядом, на который была способна в ярости. Он проигнорировал, поднял с пола остатки техники, и закрывая за собой дверь, подошёл к ней.              — Твоими стараниями это можно выкинуть, — фыркнула она, и безутешно повертела в руках фотоаппарат, а потом швырнула повторно, в раковину. — Это так называемая месть? — подняла взгляд, интересуясь искренне.              Итачи ухмыльнулся, не лучший момент для юмора, но маленькие бусинки в её глазах сверкали под освещением лампы, — она сдерживала перед ним слезы. И что ещё можно было сделать, кроме как представить её величеству свой искрометный юмор.              — Всего лишь непредвиденная случайность, — просто пожал плечами, прыснув улыбкой из уголков глаз. — Если бы я хотел отомстить, сделал бы это более изощренно.              — Ты меня сейчас запугиваешь? — она недовольно оскалилась, и смахнула с лица прядь волос. С вызовом посмотрела на него, кусаясь глазами, и он удержал взгляд. — Ладно, тут кроме нас никого, приступай. Может хочешь повторно облить на меня что-то? Или кинуть в меня чем-то? — сквозь зубы прошипела она.              Итачи смотрел на неё с любопытством: какой колорит эмоциональных красок мазками кистей появлялись на её лице. Она и злилась на него, и сама того не замечая, краснела, смущаясь собственных слов. Он уже начинал привыкать к тому, что она метает в него предметы, что злиться на него, и препирается. И как бы он хотел поучаствовать в этой словесной баталии, но первостепенным было помочь девушке.              Долгий измученный вздох долетел до неё, Учиха двинулся в её сторону, намереваясь исправить свои промахи. Но стоило ему сделать два шага, как она сломя голову рванула к двери. Испугавшись собственных домыслов, она уже открыла дверь, но не успела выйти — Итачи схватил её за руку, и дёрнул на себя.       — Руки…не трогай меня! — закричала она, понимая, что их вряд ли кто-то услышит.              Сбрасывая его руку, она кинулась к противоположной стене, — нужно держатся от Учихи на предельно безопасном расстояние. Он стоял перед ней в идеальном костюме, который на редкость раздражал. Смотрел свысока, оценивающе, беспрепятственно ныряя в душу. Противная слабость перед ним скручивала внутренности в липкий комок. И хотя она сама вынудила его прибегнуть к своим тайным желаниям мести, ей казалось, что этот серьезный мужчина не купится на провокацию. И что он собирается с ней делать? Зачем находится так близко?              — Я не хотел… — он смотрел на камеру, и на разъяренную девушку, которая даже близко не подпускала его к себе. — Твоё платье, — Итачи смотрел на место, где остались подтеки от алкоголя, и как просвечивал легкий шифон. Её грудь вздымалась, соски были напряжены, и аккуратная грудь была для него во всей своей возбуждающей красе. Злость и ярость застилала ей глаза, и потому она не соображала, в каком щепетильном виде предстала перед мужчиной.              Полыхая от злости, Акаи сжимала и разжимала кулаки, проговаривая про себя проклятия в адрес Итачи.              — Тебе стоит надеть это, — стянув с себя пиджак, он накинул его на плечи девушке.              — Мне не нужна твоя помощь, — сжимаясь от касаний, моментально выпалила она, сбрасывая пиджак с плеч.               Итачи нахмурился, и повторил свои действия. И пусть она будет рыпаться до последнего, но это лучше, чем видеть её вздымающуюся грудь.              — Хватит быть такой упрямой! — выпалил Итачи после нескольких безуспешных попыток, и схватил её руки, пресекая возможность снова сбросить ткань. Но Акаи отчаянно рыпалась, и у него не оставалось выбора. — Если ты не прекратишь, я обещаю, что свяжу тебя.              На секунду опешила, открыла рот и захлопала ресницами. И пока в таком изумленном состоянии она искала ответы в омуте бездонных глаз, он завязал рукава пиджака вокруг груди на узел, чтобы ей больше не вздумалось отказываться от помощи.              Саске с Сакурой бросились вслед за парой через минуту, не сложно было догадаться, куда направилась подруга. Каждое их пребывание вместе заканчивалось полнейшим фиаско, и сегодняшняя, запланированная встреча, не была исключением. Сакура и вовсе начинала жалеть, что согласилась на глупый спор, точно так же размышлял и Саске, в который раз наблюдая за ругающейся парочкой. Контакта между ними не было, он терялся в каждом нелепом происшествии, и если Акаи не убьет его брата сегодня, то в следующий раз определенно совершит свою вендетту.              — Что у них происходит? — услышав за дверью шорох, навострил слух Саске.              Сакура предполагала что угодно, и зная бурный нрав своей подруги, для Итачи поломка её фотоаппарат добром не кончится.              — Твою мать, Учиха, какого черта ты делаешь? Прекрати! — донеслось до них голос подруги, и за этим послышался грохот.        Когда Итачи рискнул завязать пиджак на её груди, то реакция последовала незамедлительно. В её животе сворачивался горячий узел злости, а по позвоночнику пробегал холодок. Акаи вцепилась в его руки, вынуждая наклониться вперед, и когда его лицо оказалось в сантиметрах, Итачи почувствовал легкий укус в шею.       — Что? — Итачи схватился за то место, где остались её маленькие зубки и красный след, моментально выпрямил спину. — Ты меня укусила? — он широко открыл глаза, оторопело уставившись на девушку – ему не верилось, что она совершила нечто безрассудное. Теперь ему нужно привыкать ещё и к тому, что она кусается. Итачи только надеялся, что ему не придется делать укол от бешенства.              Воспользовавшись его растерянностью, Акаи стремглав рванула к двери, распахнув её и столкнувшись с двумя парами удивленных глаз. Итачи смотрел на младшего брата, а тот его даже не узнавал. Потрепанный, и покусанный?              — Я даже спрашивать не буду, что у вас там случилось, — не выдержал молчания, осмелился первым заговорить Саске.              Итачи ловко перехватил его пошлые мысли, усмехнувшись. Он до сих пор легко читаем, его глупый младший брат.              — И не надейся, — исчерпывающе ответил Итачи, — она просто очень ловко кусается, — констатировал спокойно Итачи, и поравнялся с девушкой, которая была зажата с двух сторон.              Сакура от такого заявления опешила, и перевела удивленный взгляд на подругу. Та с невозмутимым видом сверлила лестницу на первый этаж, и ожидала возможности улизнуть от друзей. Уж нравоучения она точно не готова была слушать.              — Ей выходит, ещё намордник нужен, — предположила Сакура, за что получила лучшую порцию нечеловеческого гнева Ликорис, и тихую усмешку двух Учих.              По правде, она и не хотела кусать его за шею, но куда было выплеснуть всю накопившуюся злость? Она была окружена флёром его изысканного аромата, который исходил от острых лацканов его пиджака. Итачи был всюду, он буквально обволакивал её нутро, и ей становилось не по себе от лизнувшегося спину желания. Она сотворила глупость, только чтобы не ощущать его каждой клеточкой тела.              — Сам напросился, — Акаи довольно оскалилась. Не стоило ему распускать свои руки, и она его об этом предупреждала.              Итачи только и мог, что давить вздохи. И хотя внешне могло показаться, что он недоволен абсолютно всем, что происходило с ним последние несколько минут, внутри же разливалось приятное тепло. Этот вечер обещал быть скучным и тоскливым, как и все светские приемы, но она разбавила его уныние. Он не ожидал, что все обернется так, но это было даже к лучшему. Признаться, её имя в списке гостей, было одним из главных причин явиться сюда.              — Я отвезу тебя, — он посмотрел на неё остро, с нуждой помочь, но не без надменности.              Хоть Акаи знала, что у этих людей с громкой фамилией такой взгляд был заложен в генах, ее не могло не злить это напыщенное превосходство. Конкретно в его глазах. Конкретно сейчас.       — Погоди-погоди, — зачастила Акаи. — Я не согласна! — протестовала она, вглядываясь в его непроницаемое лицо.              — Это был не вопрос, — он повернулся к Саске, поспешно добавив: — Извинись за меня перед хозяевами торжества, — и на этих словах подхватил девушку под руку, нежно направляя её к цели кротчайшим путем.              Строптивая девчонка сопротивлялась только несколько минут, а потом сдалась. У неё не было и шанса против этого мужчины, и судя по его холоду в глазах, сейчас ей стоит молчать.