Часть 4. Сплетники.

      Бруно паниковал. Времени оставалось всё меньше, а идей не было никаких: какой подарок можно сделать девушке, если у неё есть всё? Учитывая, что эта девушка — младшая сестра. Учитывая, что ей мало что нравится. Учитывая, что в выборе подарков он совершенно ужасен.       Он даже завидовал Джульетте, вот у кого проблем с подарком для Пепы нет: старшая сестра уже сшила ей прекрасное свадебное платье, полностью соотвествующее всем ее желаниям — пышный ворот из легкой, струящейся ткани, чуть более светлой, чем остальная часть платья; простые рукава до локтя с резинкой на конце — любимая длина Пепы; разлетающаяся юбка со складками на подоле; длинная кружевная фата, над которой Джульетта на пару с мамой трудилась несколько ночей кряду. Бруно видел глаза Пепы, когда она впервые надела полностью готовое платье. Она была чудесна. Яркая, даже в чистом белом. Пылающая, словно солнце в жаркий день, заражающая своим счастьем других людей.       Феликсу очень с ней повезло.       А Пепе с братом не повезло вовсе.       — Не волнуйся, — мягко приобняла его за плечи Джульетта, которой он изливал душу, — не пытайся достать с неба звезду, братишка. Сделай подарок от души.       Бруно печально вздохнул. Проще сказать, чем сделать.       — Почему это так сложно? — шёпотом спросил он и вывернулся из объятий, чтобы заглянуть сестре в глаза. Джульетта всегда была связующим звеном в их семье, при каждой ссоре или недопонимании раскладывала всё по полочкам, ловко обходила острые углы и одним своим присутствием исправляла ситуацию. Бруно любил их тихие, уютные разговоры с долгими паузами — никакой неловкости, Джульетта спокойно переносила его молчание, а затем давала самые ценные советы. Бруно поражался, как ловко сестра решает любые проблемы. Даже сейчас от ее слов стало намного легче. Какая разница, какой будет подарок? На свадьбе никогда не бывает всё идеально, так что если Пепе не понравится, что он подготовит для неё, то ниша разочарований будет занята его, Бруно, ошибкой.       — Не накручивай себя, — удивительно точно поняла ход его мыслей Джульетта. Ее лицо приобрело обеспокоенный вид, и Бруно неловко улыбнулся, стараясь успокоить сестру.       — Я и не накручиваю, — легко пожал он плечами.       Джульетта, кажется, ему не поверила.       По улицам города он шагал напуганно-воодушевленный. Мелькала мысль заглянуть в будущее и увидеть, что он подарит и как отреагирует Пепа, но Бруно быстро отмёл эту затею. Пророчества нечасто бывают понятными, они — загадка, ребус, пазл с множеством деталей, и понять их трудно. И стыдно пользоваться даром, чтобы выбрать подходящий подарок.       Лавка с украшениями появилась перед его носом словно из ниоткуда. Бруно так ушёл в свои мысли, что потерял счёт времени, ноги сами несли его вперёд — он бы не опомнился, если бы в него не врезалась маленькая девочка лет десяти. Малышка, звонко хохоча, унеслась так быстро, что он даже извиниться не успел. Бруно тепло улыбнулся ей вслед: однажды и в их доме будут бегать дети — племянники и, возможно, его собственные. В лавке украшений, должно быть, можно найти что-то подходящее. Пепа любит тяжелые, длинные серьги и тонкие цепочки на шею, звенящие браслеты с множеством подвесок. О, ещё кольца с аккуратной резьбой — но на свадьбу дарить кольцо, наверное, не лучшая идея. Он сделал шаг вперёд и резко развернулся, отворачиваясь от лавки. О чем он думает? Разве он сможет выбрать подходящее украшение для Пепы? Бруно знал, что выберет что-то не то. Что-то, на что Пепа посмотрит скривившись, что-то, что она уберёт в дальний ящик — не скажет, что ей не нравится, но будет думать какой у неё никудышный брат, раз не знает, что она любит. Нет, в лавке с украшениями он не найдёт что-то подходящее. Или всё же найдёт? Бруно с надеждой повернулся к лавке. Небольшое деревянное здание с большой дверью и застекленными окнами манило его к себе, зазывало. Стало волнительно. Бруно собрался с силами и быстрым шагом пошёл в лавку, по пути теряя остатки уверенности. Дверь за его спиной закрылась с громким хлопком, и мужчина вздрогнул от неожиданности. В помещении стояла приятная прохлада. Бруно огляделся: крепкие деревянные столики и шкафы по всему периметру; приоткрытая дверь, спрятанная в укромном месте, за которой скрывалась другая комната; чайный столик с букетом цветов на нем и стульями рядом. В лавке не было ни души. Бруно облегченно выдохнул — не нужно общаться с продавцом. Взгляд мужчины скользил по украшениям, не останавливаясь ни на чем конкретном, и Бруно растерялся, не зная, с чего начать. Потянулся в сторону колец и хлопнул себя по лбу: решил ведь, что их лучше не брать. Подошёл к браслетам, теряясь от обилия выбора. Тонкие из серебра и золота с незаметной застежкой, объемные в несколько слоев, пестрые плетёные, с подвесками. Глаза разбегались от выбора, но Бруно ничего не цепляло. Пепе нужно что-то особенное. Разочарованно отошёл от браслетов, в глубине души понимая, что не найдёт здесь подарка, и с затаенным дыханием повернулся к сережкам и замер: вот оно. На столике отдельно от всех остальных в большой бордовой коробочке лежали золотые — или позолоченные, он не разбирался в таких тонкостях — серьги в форме солнца. Крупные, тяжелые даже на вид, как и любит Пепа. Простые, но красивые: острые лучи, отходящие от солнечного круга, разной длины и толщины, блеск металла на свету и крепкая застежка.       Бруно потрясенно уставился на них, как на настоящее чудо. В лавку зашла молодая девушка — из той двери, на которую он обратил внимание до этого.       — Я хочу взять эти, — быстро проговорил он, указывая на серьги. Девушка дернулась, явно не ожидая увидеть здесь кого-то, и посмотрела, на что он указывает. Бруно ощутил, как поднимается волна радости внутри него, пальцы мелко задрожали от нетерпения.       — О, эти. Они не продаются, — легкомысленно пожала плечами девушка и, ловко закрыв коробочку с серьгами, убрала ее к себе в сумку. У Бруно от обиды подкосились ноги — будь у него тот же дар, что и у Пепы, сейчас пошёл бы снег.       — Но как же..?       — Они сделаны не на продажу, — кивнула девушка. Бруно растерянно попытался вспомнить ее имя. — Может, вы хотите присмотреть что-то другое?       Нет, точно нет. Он знает, что эти серьги подойдут Пепе, может будут напоминать о хороших эмоциях: счастье, радость, веселье. И они точно будут дополнять ее свадебное платье. Девушка показала на другие украшения, что-то рассказывая, но Бруно не слушал: его мысли занимали те солнечные серьги. Не продаются. Он потратил весь вечер на поиски и, когда нашёл, оказалось, что их нельзя купить. Это нечестно, но что еще Бруно стоило ожидать? Он магнит для неудачи.       Девушка замолчала и посмотрела на него странным, долгим взглядом. Он вдруг вспомнил: Селена. Дочь сеньоры Ривера, пожилой женщины со строгим взглядом и тяжёлой рукой.       — Зачем они вам? — устало вздохнула Селена, опираясь на стол. Оглядела его внимательно, и Бруно понял: от его ответа зависит, сможет ли он получить эти серьги.       — Подарок, — сглотнув, выдавил он, — подарок сестре на свадьбу.       — На ту свадьбу, которая завтра? — выгнула бровь она удивленно. Бруно смутился: да, он откладывал до последнего и сейчас времени не осталось совсем.       — Да, — убитым тоном произнёс он, с надеждой глядя на сеньориту Селену. Она побарабанила пальцами по столу и нахмурила брови.       — У них лучи довольно острые, будут задевать лицо, — сквозь зубы, словно отговаривая его, сказала она, — и эти серьги тяжелые, носить их на ушах долго будет трудно, — она достала коробочку из сумки и, поставив на стол, подтолкнула в его сторону. Бруно с недоверием посмотрел на девушку, не зная, правильно ли он ее понимает. Селена качнула головой в сторону серёг, словно спрашивая, будет ли он их брать.       — Что я должен вам за это? — воодушевленно уточнил, пока она не передумала. Селена задумалась на мгновение и озорно улыбнулась.       — Заглянете в мое будущее? — Бруно внутренне сжался. Лучше ей назвать другую цену. Девушка поджала губы, теряясь от его реакции.       — Простите, я пыталась пошутить, — смущённо провела она рукой по лицу, от неловкости прикрывая глаза. — Я же говорю, эти серьги не для продажи. Берите. Пусть сеньорита Пепа порадуется и принесёт солнце в Энканто.       — Сеньорита Селена, вы… — начал он, но девушка его перебила.       — Ужас, нет. Луна, Лунита, но не Селена. Так меня называет только мама, — вновь улыбнулась она, вмиг забывая о неловкости, и Бруно не смог не улыбнуться в ответ.       Нужно будет отплатить ей потом как-то иначе.

***

      — И это всё, что дядя Бруно рассказал? — спросила Мирабель, придвигаясь ближе к нему. Камило вздохнул, потирая шею. Почти сразу после «домашних посиделок» с дядей Бруно его перехватила Мира. С дядей общаться было на удивление просто: возможно оттого, что говорил по большей части Камило. Обо всем сразу, не замолкал ни на секунду — и что удивительно, дядя действительно его слушал. Кажется, это первый человек, который вынес болтовню Камило. После Антонио, разумеется, но он не в счёт.       — Он был немногословен. Сказал только, что сделал какое-то ужасное предсказание и сеньора Ривера разозлилась.       Мирабель задумчиво коснулась губы. Камило и сам был задумчив: после разговора с дядей какая-то важная мысль крутилась в голове, но уловить ее не получалось. Что-то его напрягало во всей этой истории, и дело далеко не в сеньоре Ривере.       — Что мы упускаем? — со вздохом спросила Мира. Камило хотел ответить, но она вдруг подняла на него взгляд, осознав что-то. — Сколько лет назад поженились тетя Пепа и дядя Феликс?       — Эм, лет двадцать?       — Точнее, Камило, — хмуро посмотрела на него Мирабель, и он поёжился.       — Двадцать четыре года назад. Маме было двадцать семь.       — Значит, сеньоре Ривере тогда было около восемнадцати или девятнадцати, — начала размышлять кузина. Камило попытался угнаться за ходом ее мыслей, не особо понимая, к чему она ведёт. — Рановато для брака. Мама сказала, что дядя Бруно расстался со своей невестой, когда мне было около года. Это четырнадцать лет назад.       — Со знакомства до расставания прошло десять лет, — наконец дошло до Камило. Теперь ясно, что они точно что-то упустили. И у кого узнать? Дядя Бруно не особо хочет распространяться на эту тему, тетя Джульетта рассказала часть истории и молчит — хотя что-то знает! Скорее всего недостающая часть истории известна маме, но она так злится при упоминании сеньоры, что Камило не хочет спрашивать.       — За десять лет он так и не сделал предложение? — возмутилась вдруг Мира. Камило закатил глаза — девушки.       — Ты говорила с сеньорой Ривера сегодня? — вспомнил он о том, ради чего затевался их разговор.       — Да, к слову об этом…       Дверь резко открылась. Смерив его недовольным взглядом, в комнату вошла Долорес, а следом за ней — Изабелла и Луиза. Камило содрогнулся: он так и не извинился перед ними. И кажется забыть об этом факте ему не дадут. Долорес молча пошла в его сторону, вредно щуря глаза. Камило отодвинулся подальше, отскакивая на стуле назад — в комнате Мирабель было критически мало места для отступления. Касита на это возмущённо застучала досками и пригнала его прямиком к Доре, которая этому только обрадовалась: нависла над ним, тяжело дыша, уставилась глаза в глаза. Камило терпеть не мог эту ее привычку.       Он выдержал ровно три секунды.       — Я дурак, я был неправ, я больше так не буду, — протараторил, зажмурив глаза, и закрылся руками — чтобы не получить от сестры подзатыльник. В тишине раздался смешок Долорес, а когда Камило открыл глаза, то девочки смеялись, не сдерживаясь: Мирабель лежала на кровати и утирала слёзы, стянув очки; Изабелла опиралась на скрывающую улыбку Луизу и тихо посмеивалась, прикрывая рот рукой. Долорес мягко потрепала его по кудрям, растеряв свой жуткий вид.       — Тише, герой. Никто не злится, — обернулась в сторону всё ещё не успокоившейся Миры, — рассказывай, что там у вас произошло.       Девочки расселись — кто на пол, кто на кровать — приготовились слушать.       Отвратительно. Он теперь тоже в клубе сплетниц.