Часть 7. О семье.

      Пепа Мадригаль умела внушать страх. Как ее сын, Камило видел маму в разных состояниях: досада, когда она не может контролировать свой дар, а потому над Энканто скапливаются тучи; злость, которую на деле можно встретить не так часто, как кажется; радость, как когда они на пару с Долорес сплетничают о парнях за чашкой чая, или когда папа неожиданно приносит ей букет цветов; счастье, как на дне даров Антонио. Волнение, когда Камило задержался до ночи на прогулке с друзьями, а Долорес, которая могла бы сказать где он и всё ли в порядке, рядом не было. Тень смущения при ссоре с бабушкой — мама словно вот-вот зашаркала бы ногой и начала бы бормотать оправдания. И страх. Камило помнит страх мамы в день, когда Касита начала рушиться. Как расширились ее глаза и приоткрылся рот в безмолвном крике, а трясущиеся руки не знали за что схватиться в первую очередь — эти же руки потом крепко обнимали его, пока мама шептала ругательства в перемешку с ласковыми словами ему на ухо. Мама думала, что он не замечает, но Камило видел — да и чувствовал в каждом мимолетном взгляде, слове, задержавшейся на лишние секунды ладони на его плече, — что после восстановления Каситы она старалась держать его рядом, словно проверяя в порядке ли он. Камило понимал. Пусть взрослые считают его самонадеянным подростком, но он не слепой. Поэтому в последние пару месяцев, едва окончив дела в городе, Камило уходил домой, отвергая предложения погулять или зайти в гости. Проводить время с семьёй не так уж и плохо, честно говоря. И пусть ему сложно было это признать, возвращение дяди Бруно сплотило их. Камило не отрицает вклад Мирабель — черт возьми, она накричала на бабушку! В одиночку провела расследование, вернула магию в дом, вернула дядю, и всё без дара, на одной вере в семью. Возвращение Мирабель из ее сумасшедшего похода по горам Энканто было чудом, которое позволило им вздохнуть спокойно. Возвращение дяди Бруно после десятка лет стало их путеводной звездой, ведущей к гармонии в семействе Мадригаль.       Ну, возможно эта мысль доходила до него слишком долго. Он не самонадеянный подросток, просто местами глупый — слова Долорес, кстати. Избирательная слепота она такая.       С другой стороны, маму он знает все свои неполные шестнадцать лет, а дядю Бруно в общей сложности несколько месяцев, если не брать в расчёт первые годы жизни Камило — а значит внимательность к маме, и полное отсутствие внимательности к дяде полностью оправданы. Но, как Камило уже говорил, он не слепой. И недосказанность между старшими в семье видел. В особенности недосказанность между мамой и дядей.       Возможно, это толкнуло его в заговор сестры и кузин, в их маленький клуб сплетниц: мозаика из обрывков разговоров и чужих воспоминаний постепенно собиралась. Как этот жутко напряженный разговор мамы с сеньорой Риверой, которым поделилась Долорес, или как рассказ дяди Бруно о подарке маме на свадьбу. Камило знал: он скоро доберётся до правды. Он лицедей и совсем немного лицемер, маски меняет постоянно. Девочкам не стоит знать, но Камило всё равно на сеньору Риверу — конечно, любопытство его гложет, но здраво мыслить не мешает. Камило любит драму, и разобраться в этой истории хочет, но сейчас важнее понять, что это за напряжение витает вокруг мамы каждый раз, когда разговор заходит о дяде Бруно и его прошлом.       Не хотелось признавать, но к маме у него появились очень неприятные вопросы.       Как только Камило с этим разберётся, то начнёт всеми силами помогать дяде с его проблемной горячей бывшей невестой.       Если переживет эту ночь, разумеется.       — Чем вы тут занимаетесь? — хмуро спросила мама, оглядывая переполненную комнату Мирабель. Ее рыжие влажные волосы мягко струились по плечам, из-за чего платье для сна намокло в нескольких местах. Камило лениво подумал о том, как много мама могла услышать.       За его спиной шумно сглотнула Луиза, и он скрестил пальцы в надежде, что она промолчит — кузина не умела врать совершенно.       — В карты играли, — неловко ответил Камило первым, что пришло в голову.       — И болтали, — поддержала его Долорес, поднимаясь с пола, — засиделись немного.       — Уже расходимся, тетя Пепа.       Мама рассеянным взглядом обвела комнату и устало вздохнула, обнимая себя за плечи. Камило опешил: не та реакция, которую он ожидал. Мама легко улыбнулась Изабелле, когда та вышла из комнаты, нежно коснулась руки Долорес. Луиза шумно встала, неловко поправляя платье, и тихо попрощалась с Мирой, а затем почти не дыша прошла мимо мамы, которая не обратила на странное поведение племянницы никакого внимания.       Камило так и стоял у двери, разглядывая потерянную женщину. Мира кашлянула в кулак.       — Я та-ак вымоталась, — хихикнула она, — доброй ночи, тётушка.       Мама очнулась от мыслей и тепло попрощалась с Мирой. Из комнаты они вышли вместе, под руку. Камило заметил, что мама была очень задумчива, и вспомнил разговор с Селеной Ривера. Из-за него мама была такой странной сейчас?       — Заваришь мне ромашковый чай, Камилито? — женщина уткнулась носом ему в плечо, навалившись всем телом. Камило крепче обнял маму за плечи и отвёл ее в комнату, прежде чем пойти на кухню заваривать чай. Где-то на задворках сознания мелькнуло понимание, что расспросить маму он пока не решится.       Утро для Камило началось с опоздания на завтрак: трудно проснуться вовремя, когда спать лёг с рассветом. Мысли не давали покоя, и он начинал раздражаться, не понимая, как разобраться в этой ситуации. Может будет проще отпустить волнующую тему мамы и дяди и полностью переключиться на клуб сплетниц с их поиском пророчества?       В горле встал ком: в последние сутки он только и делает, что пытается разобраться в своих сумбурных мыслях, мечется от одного к другому, не понимая, с какой стороны смотреть на мир. Камило запутался. Дядя Бруно из детского кошмара превратился в уставшего человека со своей историей, и слова мамы о дяде больше не получалось воспринимать должным образом. Да, теперь мама старается поддерживать с дядей братско-сестринские отношения. Но как Камило мог выкинуть из головы все слова, жуткие истории и вечные табу, касающиеся родственника-которого-нельзя-упоминать? Дядя Бруно не похож на ночной кошмар. Он забавный. Неловкий — как и сам Камило, вечно спотыкается об углы Каситы, и смеётся над своей неуклюжестью. Заботливый, умеющий слушать. У них был один, всего один, нормальный разговор, и, черт возьми, Камило понравилось! Дядя Бруно восхитился его масками из папье-маше, обещал позже показать свои, и рассказал, где можно взять хорошие краски. Это было так волнительно: показывать кому-то свои работы и получать одобрение.       Камило запутался. И устал. И ему нужен хороший совет, потому что сам он не справляется.       — А это ты, мама и тетя Джульетта, — увлечённо рассказывал Антонио дяде Бруно, показывая на один из кучи рисунков. Камило шумно опустился на стул и широко зевнул, потягиваясь. Ещё пару часов сна, пожалуйста.       Семья на завтрак ещё не собралась, даже бабулита не пришла — видимо не только он не может собрать себя этим утром. За столом вместе с Камило сидели дядя Бруно, на лице которого вновь залегли глубокие тени, Антонио и дядя Августин с отцом — они о чём-то переговаривались, опускаясь до шепота. Рядом ходила слишком бодрая тетя Джульетта.       — О, мне нравится, как ты нас изобразил, — восхищался дядя каждой деталью рисунка. Камило сонно проморгался, силясь разглядеть, что там нарисовано, но отвлёкся — на соседний стул приземлилась Мирабель, тут же роняя голову на стол и вздрагивая от резкого удара.       — Осторожнее, милая, — поцеловав дочь в макушку, сказала Джульетта и поставила перед ними тарелку с ароматным печеньем. Камило вздохнул: у него не было настроения даже на вкусную еду.       С каждой минутой на кухне появлялось всё больше людей, шум голосов гулко бился в его голове — Камило порадовался, что у него нет дара Долорес. Он бы умер от этих звуков.       Старшая сестра, чьё место за столом сегодня заняла разбитая после недолгого сна Мирабель, села вместе с Изабеллой с другой стороны, но, кажется, это ее не волновало: Долорес морщилась и незаметно массировала виски, как при сильной головной боли, а кузина мягко гладила ее по плечу, обеспокоено накладывая второй рукой в тарелку Доры целительное печенье тети. Камило оставалось лишь посочувствовать сестре.       — А это..? — неуверенно спросил дядя у Антонио, крепко сжимая в руках один из рисунков. Брови дяди изогнулись, а улыбка стала натянутой, кривой, но взгляда от рисунка он не отводил. Камило заинтересованно подался вперёд и прислушался.       — Это Диего рисовал, — невозмутимо ответил младший брат, забирая из сжатых пальцев дяди чужой рисунок, — нужно будет отнести ему: они с Карлосом так старались. Расстроятся, если не найдут его.       Сеньора Ривера преследует их, пока они преследуют ее: с рисунка на них смотрела хорошо прорисованная — слишком хорошо для работы пятилетки, поэтому рисовал скорее Карлос, а не Диего — улыбающаяся женщина, в волосах которой был спрятан цветок белой лилии. Камило обеспокоено посмотрел на дядю: мужчина всё ещё разглядывал рисунок странным, тёплым и в тоже время смущенным, напуганным взглядом.       — Не знала, что нас вчера посетили Ривера, — мягко взяла часть рисунков бабушка и покачала головой. — Жаль, что я не застала Селену.       — Она быстро ушла, мама, — нервно ответила тетя Джульетта, бросая осторожный взгляд в сторону мамы — его мамы, Пепы Мадригаль.       По спине пробежал табун холодных мурашек: только не снова. Камило уже понял, что эту тему при всех лучше не поднимать.       — Она так изменилась, — с печальным вздохом сказала бабушка, но до глаз эта печаль не дошла: она цепким, внимательным взглядом смотрела на сжавшегося дядю Бруно. Камило переглянулся с Мирой. — Помнишь, раньше ты часто гостила у неё, Изабелла?       Старшая кузина неуверенно кивнула, натянув на лицо фальшивую улыбку. Атмосфера за столом неуловимо изменилась: возможно, из-за то появляющейся, то исчезающей тучи над головой мамы, а может из-за смущенного дяди Бруно.       — Мне, — выдавила из себя Иса, нервно постукивая пальцами по столу, — очень нравились ее украшения.       Дядя Бруно вздрогнул. Камило подавил в себе желание закрыть глаза и уши, чтобы избавить себя от странного разговора. Что бабушка творит? Ему казалось, что она, как и мама, недолюбливает сеньору Ривера, но похоже Камило ошибся: или бабулита очень хорошо скрывала эмоции, или никакой неприязни нет и в помине.       Пора это заканчивать. Камило задумался на секунду, а затем усмехнулся.       — И поэтому ты скупила половину ее лавки, — громко сказал он, глядя Исе в глаза — лишь бы она поняла. Камило приложил пальцы к губам, изображая воздушный поцелуй и обернулся в Изабеллу, пафосным жестом откидывая идеальные волосы на плечо. — Ах, эти прекрасные сережки из белого золота с парой десятков аметистов, ах — какая искусная работа!       — Гад! — наигранно воскликнула Иса, ударив кулаком по столу. Камило тут же оплели лианы. — Немедленно превратись в себя, или в следующий раз на твоём стуле вырастет кактус!       — Ай! — шикнул Камило, потирая оцарапанное шипами ухо, и заныл. — Тетя Джульетта, ваша дочь мне угрожает!       Мира на мгновение сжала его предплечье в знак благодарности, пока остальные члены семьи посмеивались над его перекошенным лицом. Дядя Бруно легко улыбался вместе со всеми.       Неприятная тема была забыта, и оставшуюся часть завтрака они говорили на отвлеченные темы, когда Антонио вдруг подбежал к Мирабель, дёрнув ее за подол платья, и попросил отвести его к Диего, сославшись на разрешение бабушки. Мира явно не хотела терять время — они договорились сразу после завтрака пойти на чердак, — но отказать младшему брату не смогла и, бросив напоследок виноватый взгляд, ушла с ним за руку.       Минус один.       — Луиза, наш священник попросил тебя сегодня зайти, ему нужна какая-то помощь, — окликнул папа девушку. Кузина замялась.       — Ох, передай ему, что сегодня не получится, Феликс, — тут же ответила тетя Джульетта, размахивая полотенцем. — Сегодня мы с девочками и Камило будем разбирать чердак.       Камило с подозрением посмотрел на довольно переглянувшихся Долорес и Изабеллу. Когда они успели подговорить тетю? Их энтузиазм порой пугал, но сейчас заставил вздохнуть с облегчением: не надо придумывать отмазки. Помощь одного из старших членов семьи лишней не будет.       На чердак они поднимались без тети Джульетты. Так даже проще, пожалуй, хотя Камило был уверен, что женщина просто не хочет копаться в пыльных коробках — они на кого угодно наведут тоску. Клуб сплетниц лишился одного из важнейших членов, и пусть Мирабель пообещала прибежать сразу, как освободится, Камило был уверен, что она не упустит шанс ещё раз поговорить с сеньорой Ривера.       Поднимаясь по скрипучим ступенькам, он вдруг остановился, из-за чего его едва не сбила Луиза.       — Камило? Всё хорошо?       — Ага, — буркнул он, невидящим взглядом пялясь в угол. — Тут крыса в пончо или мне нужно поспать?