Глава 2. Золотой город.

Среди Девяти миров Асгард не зря считался своеобразной неофициальной столицей, и дело было не только в статусе верховного мира — вовсе нет. Просто тут всегда кипела жизнь, сюда стекались торговцы, сюда стремились юные умы из других государств, и пускай в силу последних событий азарт многих несколько поутих — по венам города всё ещё текло жидкое золото, никогда не останавливаясь даже на миг. Асгард казался чертогом, из которого не хотелось уходить, — золотой, звенящий, пахнущий мёдом и древней сталью — он встречал путников радужным мостом, как будто знал их уже тысячу лет, очаровывал своей высокой роскошью и перспективами. И лишь немногие были способны увидеть совсем иную сторону — не зря некоторые учёные маги из альвов презрительно поджимают губы, видя насквозь то, на скольких костях были построены дворцы. Не зря кривятся фейри, чувствуя запах крови, который не отмыть и не перекрыть никакими драгоценностями. Но все молчат. Никто не выразит протест открыто, никто не произнесёт правды вслух. Историю пишут победители — так было и так будет. Бифрёст отпустил путников столь же внезапно, как и подхватил — закружив в непередаваемом калейдоскопе красок. Ещё несколькими мгновениями ранее они стояли на бетонной площадке, — запах озона и пыли, размытые силуэты серого города, закат и встревоженное лицо Брюса, провожавшего их — всё было стёрто, перечёркнуто разноцветными прожилками радужного моста, и теперь они стояли в Обсерватории, во все глаза разглядывая место, где оказались, а главное — вид на город, который открывался отсюда. — Добро пожаловать в Асгард, — голос Тора, до этого тихий и непривычно сдержанный, вдруг обрёл знакомую звучность, прокатившись звонким раскатом посреди ясного неба. Казалось, словно сам воздух родного города вытянул из него тяжесть и печаль, навеянную последними событиями. Здесь он был в своём праве. — О, — это всё, что поначалу смог выдавить из себя Тони, который вертел головой так, что у него хрустнуло в шее. Честно говоря, от того, чтобы прямо сейчас начать трогать всё вокруг в попытке понять, из чего была создана эта конструкция, его останавливала лишь сила воли, и он определённо считал, что асгардцы должны быть благодарны за его самоконтроль. В конце концов, любопытство учёного — страшная вещь. — Ого. Мне бы не хотелось признавать такое, но это... это серьёзно переплюнуло Лас-Вегас. Чего ж ты нас раньше в гости то не звал, а, златовласка? Другие члены команды молчали. Стив смотрел не вокруг себя, в отличие от Старка, который продолжал жадно рассматривать Химинбьёрг, а вдаль — на стены, на военные укрепления, на хищные изгибы летающих кораблей, застывшие неподалёку от разноцветного стекла. Асгард был не просто городом — практически каждый его элемент дышал не только декоративной красотой, но практичностью и тактикой для тех, кто умел видеть. И это невольно заставляло напрячься. Наташа опустила руку на бедро, держа её на кобуре. Девушка не сомневалась в добрых намерениях Тора, однако суровый вид стражников, стоявших у входа, не внушал никакого доверия. Да и молчаливый Хеймдалль с мечом в руках тоже глаз не радовал. Кто знает, как большинство жителей Асгарда относится к землян… мидгардцам. Пускай Одинсон и не раз упоминал, что Земля находится под защитой Верховного мира — как дела обстоят на самом деле, было неясно. Клинт, на контрасте с ней, выглядел почти нарочито расслабленным. Почти. — Красиво, — признал он. — Но, если честно, я ожидал больше чудес от сказочной страны. Драконов, например, они у вас тут не водятся? Тор на это лишь рассмеялся — по-настоящему, громко, с той лёгкостью и уверенностью, какую команда привыкла от него слышать и какой им явно не хватало в последние дни. — Драконы живут в горах, далеко за городом, да и то, перебили их по большей части. И я бы не советовал соваться в те места без меня. Они весьма опасны. — он вдохнул полной грудью, — и показалось, что воздух отозвался ему в ответ лёгким перезвоном золотых колоколов. Тор был дома. И противоречивые чувства от этого момента разрывали его изнутри. Он вернулся, и его друзья наконец-то познакомятся с миром, где он вырос, однако причина, что привела их всех сюда ныне… слишком сильно пропахла трагедией. — Нам пора к Чертогам, — сказал он уже тише и универсальным жестом указал на ладью, которую охраняли эйнхерии — Моя мать ждёт нас. Она многое знает и сможет дать нам совет: если не о том, как справиться с проблемой, то укажет на тех, к кому можно обратиться с этим вопросом. — и Одинсон, вторя своим словам, не стал медлить, выходя из обсерватории наружу и привычным движением запрыгивая в ладью, уже оттуда призывно глядя на остальных. Первым за ним последовал Тони, который пускай и не без сожалений покидал удивительную конструкцию, но с удовольствием взялся за изучение новой «игрушки» в виде летающего корабля. Другие члены команды также не заставили себя долго ждать. Крылатая лодка двигалась плавно, не слишком быстро, но и не слишком медленно, позволяя рассмотреть достопримечательности и подметить интересные моменты, но не утомляя этим. Хотя Сокол в какой-то момент всё же не выдержал, тихо задав вопрос о том, как же жители города за столько лет не ослепли от всего этого великолепия, на что Одинсон с удовольствием ему ответил, что для ценителей лучше подойдёт зал с трофеями и оружейная, которую он, если останется время, с удовольствием им покажет. Загоревшиеся глаза Клинта сказали всё за него. За исключением этого Старк был единственным, кто нарушал блаженную тишину целым потоком непрерывных вопросов, не получив на которые дельных ответов, нисколько не преуменьшал своего энтузиазма. Радужный мост они преодолели почти сразу, миновали главные ворота и двинулись по широкой дороге, окаймлённой деревьями с серебряной листвой, осторожно огибая идущих пешком горожан и другие транспортные средства. Невысокие дома чередовались с садами и высокими башнями, везде царил строгий порядок, который прослеживался в прямых линиях аллей и чётком расположении каждого здания. Асгардцы* — все почти сплошь светловолосые и голубоглазые — радостно улыбались своему принцу, махали руками и склоняли головы в знак приветствия, после недоумённо провожая взглядом чужаков, которые прибыли к ним неясно откуда. — И как вы тут не заблудились, скажи мне? Честно говоря, всё такое одинаковое, так ещё и блестит, сосредоточиться тяжело. — Наташа наконец вмешалась в бесконечный монолог Тони, пытаясь переключить всеобщее внимание на более простую тему, чем «Почему эти лазерные пушки выдерживают такую нагрузку несмотря на размер и условия, и какими аналогами можно заменить ваши инопланетные металлы» Тор усмехнулся и, подмигнув Романов, не без корыстного интереса помог ей увести беседу в другое русло. Вопросы железного гения утомили и его, как и тот факт, что достойно ответить на них он просто не мог. — Я был готов спросить у всех вас то же самое, погуляв по вашим городам. У нас же есть четкая планировка, которую все знают, а для приезжих существуют специальные компасы и карты. Всё устроено куда проще, чем может показаться вначале. Если где тут и можно заблудиться, так это среди деревьев, со мной такое бывало в юношестве. — Глаза Аса подёрнулись дымкой воспоминаний, а на лицо скользнула тёплая улыбка. — Когда мне было около лет двадцати, я забрёл в восточные сады, что принадлежат Фрейе. Они казались мне тогда бесконечными. Помню, как, пробродив среди цветов и кустарников около полусуток, я плакал так громко, что растормошил этим, должно быть, всю округу. Тогда за мной пришёл отец, ему пришлось оторваться от государственных дел, потому что стража не решалась заходить в запретную рощу, а матушка в то время была сильно занята братом, который был совсем юн. — На этот раз Тор не смолк на половине предложения после упоминания Локи, однако тень, что набежала на него после этого, было сложно не отметить. — И что там такого, в этой роще? Раз даже стражам туда вход воспрещён. — подал голос Стив. Тор на мгновение замер, словно не уверенный, стоит ли отвечать на этот вопрос. — В этом саду есть много сокровенных вещей. Например — могила последнего избранника Иггдрасиль. Но самое главное сокровище, что находится в самой глубине рощи — яблоня Идунн*. И любому, кто будет обвинён в краже плодов, или даже намерении сделать это, грозит смертная казнь. Наташа невольно положила руку на поясную сумку с оружием. Слишком уж серьёзно прозвучали последние слова Тора, даже если поначалу могло показаться, будто произнесены они были впроброс. Остальные Мстители осторожно молчали. — Ты это серьёзно? — в конце концов уточнил Клинт. — Менталитеты наших миров сильно отличаются, поскольку нравы в Мидгарде сильно поменялись за последние годы. Я говорю серьёзно, — наследник трона лишь пожал плечами. — Подобных инцидентов не было давненько. Но проверять последствия я вам не советую. Дальше они ехали в тишине. Вопросов про культуру или что в понятии асгардцев значит «давненько» не последовало. Все уже давно привыкли к тому, что когда Одинсон рассказывает истории о своей юности, упоминая мол: «Я был ещё совсем молод, мне кажется, не исполнилось даже двухсот лет», надо просто принять это как данность и слушать дальше. Тор вновь заговорил, только когда ладья поравнялась с величественным обелиском — тот был сплошь испещрён рунами, светящимися неясным золотым оттенком. — Мы прибыли, — сказал Одинсон, и в голосе его впервые за весь путь послышалась не радость, а нечто иное. Почтительная собранность перед скорой встречей. Перед ними предстаёт зал — не тронный, ни чета богато украшенному Валаскьяльву, но оттого не менее прекрасный в своей простой красоте. От него веет уютом, и одновременно с этим в этих чертогах чувствуется то королевское изящество и власть, что сложно не удивиться подобному сочетанию. Однако не зря нынешняя королева Асгарда была столь любима и уважаема народом. Фригг стоит у окна, между живыми цветами и резными деревянными панелями, на ней персиковое струящееся платье, что ниспадает вниз волнами складок, и корона на голове. Сейчас, когда Один в отъезде — она полноправный монарх. Она не поворачивается к ним, когда они переступают порог — стоит спиной, наблюдая с высокого балкона за тем, что происходит внизу, но все ясно осознают — она знала об их приходе ещё до того, как они вошли. Тор остановился в двух шагах от двери, жестом веля команде замереть. — Всемать. Матушка. — он говорит уверенно и спокойно, но голос его куда тише, чем прежде, однако не трагично, как было ранее, но с уважением и любовью к матери, которые видны в каждом движении. — Тор, сын мой, — Фригг обернулась. Её лицо источало блаженное спокойствие, практически умиротворение, но глаза... её цепкий и пристальный взгляд мало кто замечал, расслабляясь от нежной улыбки королевы. Вот только та всегда видела и знала куда больше, чем показывала. — Я чувствовала, как Бифрест дрожал. Хеймдалль сказал мне, что с тобой прибудут гости, я ждала вас. Тор склонил голову и сделал шаг вперёд. — Я привёл... друзей, — он замолчал, подбирая слова. — Я думаю, тебе уже сообщили о том, от чего я прибыл не один. Я… мы пришли к тебе просить помощи. — он не уточняет большего, прекрасно осознавая, что мать, вероятно, уже знает куда больше, чем даже он сам. Фригг, со сдержанной, приветливой улыбкой и учтивостью правящей персоны, перевела взгляд на остальных. На Стива, который неловко, но твёрдо стоял с прямой спиной. На Тони, который продолжал улыбаться и рассматривать всё вокруг — однако проявлял куда больше такта в её присутствии. На Наташу, прячущую руки за спину и смотрящую непроницаемым взглядом, даже не подозревая, что для принцессы Ванахейма* её душа была словно на ладони. Она боялась, и правильно делала. На Клинта, который неуверенно переступал с ноги на ногу, словно не зная, куда себя деть. — Верно, я знаю, зачем вы пришли, — наконец молвила Фригг, нарушив молчание. — Песта. Она вернулась. И она бушует в Мидгарде. Никто не спросил, откуда она знает. По правде говоря, оказавшись в «Солнечном городе», герои земли постепенно начали осознавать, отчего «Боги» считают себя таковыми. Почему предки возводили их на подобный пьедестал — понять несложно, однако ведь далеко не все инопланетяне с гордостью именовали себя божествами, даже обладая немалыми силами. Можно было предположить, что дело было именно в последователях, однако, смотря сейчас на королеву, невольно проскальзывали мысли о том, что совсем не просто так лишь некоторые имели подобный статус… — Проходите, — она жестом пригласила их к столу, где уже стояли чаши с напитками и блюда с яствами. Недалеко от него горел камин, в котором мерцал не огонь, а жидкое серебро, что застывало в воздухе удивительными узорами, а вокруг стола расположились резные кресла, обитые тканью цвета индиго. — Я вряд ли смогу рассказать вам что-то полезное, лишь указать в нужном направлении, но и такие разговоры лучше вести, не стоя друг напротив друга. Присаживайтесь. Фригг скользнула в кресло, располагающееся недалеко от панорамных окон, — плавно, будто и не касалась пола. Тор опустился на скамью рядом с матерью, и та на мгновение положила ладонь ему на запястье. Молча. Спросить, как он, — при чужих она не станет. Но коснуться — да. Остальные, переглянувшись, последовали их примеру и присели за стол — кто-то уверенно, кто-то с определённой опаской поглядывая на золотую утварь. К еде никто не прикоснулся. — Итак, — Фригг мягко покачала головой и задумчиво оглядела гостей. — Вы хотите знать, как бороться с Пестой. Ответ на это весьма прост и тяжел одновременно — в те давние времена, когда эта болезнь поразила Ванахейм, был собран совет из разных магов, и общими усилиями они создали могущественный артефакт, который сумел запечатать суть этой сущности, которую впоследствии заперли в Нифльхейме. То были времена моей юности, и меня не допускали до важных дел, после же все документы касательно этого случая отошли на изучение в Альвхейм, судьбу артефакта же решали Ваны, как пострадавшая сторона, и его история мне неизвестна. Я, безусловно, навещу библиотеку, однако вряд ли там сохранились по-настоящему ценные сведения, а исторические справки вам не помогут. Поэтому мой совет вам — отдохните немного, а утром отправляйтесь в Ванахейм к их королю, он приходится мне братом и точно не откажет племяннику в подобной просьбе, к тому же он всегда был весьма добросердечным к другим народам и наверняка согласится помочь в такой беде. Я надеюсь, что он сможет передать вам артефакт или хотя бы указать на его местоположение. Вопросы посыпались практически сразу. Тишина не продержалась долго, застыв лишь на то время, пока Мстители осознавали новую информацию. Тони спросил про артефакт. Стив — про безопасность в Ванахейме. Наташа молчала, но по её лицу Фригг читала всё, что та не решалась произнести вслух. Из них всех лишь Бартон разумно и осознанно промолчал, задумавшись о своём. Всемать отвечала терпеливо, но коротко. Даже если она и знала больше того, что уже сказала, то настаивать было бессмысленно, королева всегда была непреклонна в своих решениях куда больше, чем можно было подумать, глядя на неё. — Отдыхайте, — повторила она, когда поток вопросов иссяк. — Тор покажет вам покои. Завтра на рассвете — в путь. Они поднялись. Тор задержался на шаг позади, и Фригг коснулась его плеча — легко, почти невесомо. — Тебе стоит отпустить свою грусть. Она напрасно терзает твою душу, но сделанного не воротишь, а мёртвых к жизни слезами не вернёшь. — она не шептала, но её голос был достаточно тих, чтобы быть близким к этому, ведь не тем ушам не стоило слышать их речи. — Но ты ведь тоже не отпустила? Так прошу, не настаивай на том, чтобы это сделал я. На сей раз Фригг промолчала, устало прикрыв глаза и не став более задерживать сына. Ей было нечем возразить ему. Тор вышел из зала следом за остальными — их ждал новый день. ________________________________________ Корабль тихо, почти бесшумно рассекал гладь вод, заставляя волны расступаться прочь перед острым носом, как живые — нехотя, но покорно. Тёмные паруса раздувались от ветра, шелестя тяжёлой тканью. Возле кормы стоял авенир*, насыщенного оттенка синий плащ скрывал его лицо от посторонних глаз, пускай сейчас в этом и вряд ли была надобность. Он стоял у борта, вглядываясь в глубины вод, словно ища в них что-то, что способен был увидеть и понять лишь он один. Возможно, так оно и было, однако спустя время ему пришлось оторваться от своего созерцания, дабы дать ответ подчинённому, что окликнул его. Они почти прибыли, и принц довольно улыбнулся осознанию того, сколь близки они к выполнению цели — когда он вновь повернулся к морю, край капюшона сполз набок, и из-под него показались синие рога.