"Les rois du monde" день первый

      Ренцо практически влетел в помещение. Лакей выглядел встревоженным. — У вас был конвой? — прямо с порога спросил он. — Конечно, — кивнул Ромео. — Мы в погреб спустились. — Слава Богу, — выдохнул мужчина.       Бенволио тоже подошёл к ним. — Как долго мы будем находиться здесь? — осведомился он. — Нас так много, а места гораздо меньше. К тому же, нам с Меркуцио необходимы некоторые орудия, чтобы начать работать с чертежами и заготовками. — Эта проблема скоро решится, — проведя рукой по длинным кудрявым волосам, успокоил его делла Скала, который, услышав, что разговор идёт о нём, решил присоединиться. — Возможно, нам удастся выехать из города и, дай Бог, добраться до Гуерцио.       Валентин огромными от удивления глазами посмотрел на брата и даже приоткрыл рот. — Ты хочешь вернуться в наш замок? — хлопнув светлыми ресницами, переспросил тот.       Ренцо одобрил эту идею, заверив, что в замке со времён их переезда в город, не осталось ни души.       Через пару часов Лоренцо вместе с Ромео начали обратно скручивать свитки, осторожно укладывать деревянные и металлические заготовки в огромные баулы. Много еды. Несколько фляг с вином — и много чего ещё они собрали за очень короткое время.       Тем временем Меркуцио, после того, как во входную дверь постучали, осторожно проскользнул за неё, прикрыв за собой. Перед ним стоял Парис, облачённый в неприметный чёрный плащ. Он внимательно смотрел на юношу своими серыми, как у Эскала, глазами, пытаясь угадать настроение, в котором находился молодой человек. Тот, в свою очередь, постарался придать себе бесстрастный вид, расправив плечи и стараясь дышать ровно. — Ну, здравствуй, Меркуцио, — глядя на него сверху вниз, усмехнулся тот. — И тебе доброй ночи, кузен, — в тон ему ответил юноша. Минуту они просто стояли, смотря друг на друга, почти не моргая. Когда же молчание начало разъедать молодого человека изнутри, он наконец сдался. — На что ты рассчитываешь? — сощурился делла Скала. — Свергнуть Эскала? Мне казалось, ты всегда был на его стороне. А, может, ты хочешь сначала позволить мне уйти, чтобы знать, где меня можно поймать, а потом с триумфом возвратить в темницу? — Если бы я хотел, я доложил бы о твоём побеге уже в ту ночь, с утра тебя бы под конвоем вернули в камеру, а в полдень — повесили, — мужчина словно сюсюкался с маленьким ребёнком. — Мне просто интересно посмотреть, что из твоей затеи выйдет. — Что ты имеешь в виду? — пренебрежительный тон, с которым говорил Парис, несколько задел юного делла Скала. — То и имею, — продолжал тот. — Ты считаешь Бартоломео злым гением, воплощением могущества… Тебя можно понять, дети всё склонны преувеличивать. Но он действительно настоящий идиот! Его до ужаса пугает всё, что могло бы пошатнуть его уверенность в себе. Что твой отец, что ты, вы ничего толком не сделали, а он уже превозносит вас как личностей мирового масштаба! — продолжал говорить он. Его, обыкновенно каменное, лицо неожиданно приобрело живость черт, он даже начал казаться моложе на несколько лет. Меркуцио действительно удивило это резко брошенное признание. Заправив чёрную прядь волос за ухо, он только качнул головой. — Подумай над моими словами, — немного присев, чтобы оказаться одного роста с кузеном, проговорил Парис. — Может, они наведут тебя на какие-то важные мысли. До скорой встречи, Меркуцио.       И, развернувшись на каблуках, мужчина направился в сторону главной площади.