Вернёшься к тому, с чего начинаешь

***

      Стоило лошадям сойти с дороги, повернув в сторону леса, Ромео начал беспокоиться. — Мы точно едем в правильном направлении? — осторожно поинтересовался он. — Ещё час езды наш транспорт не выдержит. — Значит, снимем сёдла, — просто сказал старший делла Скала. — Они тяжёлые, без них будет попроще.       Лицо младшего Монтекки в одну минуту отобразило весь спектр доступных ему эмоций. К такому жизнь его явно не готовила.       К счастью, к такой мере не пришлось прибегнуть, животные смогли дойти до полуразрушенной стены замка вполне спокойно.       Меркуцио первым спрыгнул со своего коня, привязав того к столбу в полуразрушенной конюшне. Сам же юноша просто подбежал к одной из башен и прижался всем телом к зелёному мху. — А тут многое изменилось, — подошёл к нему брат. — Я не думал, что всё способно настолько развалиться за десять лет.             Действительно, замок производил крайне жалкое впечатление. Его стены успели начать разрушаться от сильных ветров. Остальные юноши начали разгружать свои вещи. Меркуцио остановил их, сказав, что лучше сначала осмотреться. И первым прошёл во внутрь.              Замок составляли два крыла: северное, оно выходило на сторону леса, и южное — на сторону главной дороги, по которой все ехали в Верону. Во многих комнатах не осталось и намёка на какую-либо мебель, только пол, да голые стены. Все углы, в особенности дальние, обросли паутиной. Всюду стоял сильно спертый запах, неприятно бьющий в голову, стоило только войти. Ромео сразу же решил настежь распахнуть все окна, дабы проветрить помещения. Бенволио взял самую ненужную тряпку, сполоснул её в ближнем пруду, и начал осторожно смахивать толстые слои пушистой пыли с поверхностей. А Меркуцио с Валентином стали просто ходить по комнатам, стараясь вспомнить, какая для чего предназначалась. — Здесь был зал, — уверенно квинул младший. — Он достаточно большой, можно приспособить его под  тренировки. — Лучше всего нам практиковаться на воздухе, — качнул головой юноша. — К тому же, по этой мине у Ромео становится понятно, что его не только стрельбе учить придётся, но и на лошади без седла ездить.       Словно услышав, что разговор идёт о нём, взъерошенный Монтекки показался в дверном проёме. В руках он нёс целую охапку свежего сена. — Слушайте, где мы можем расположить места для сна? — еле удержавшись, чтобы не чихнуть от пыли, осведомился молодой человек. — Этажом выше, — хором ответили те. — Пойдём, я проведу, — махнул рукой Меркуцио.              Они направились на второй этаж. Там находилось сразу несколько комнат для прислуги и личные покои хозяев.

***

      Только успели юноши со всем управиться, как солнце незаметно село. Наступила ночь.       Чтобы на первых парах не оставлять молодых людей без надзора, к ним приехал Лоренцо. Он привёз еще немного продуктов и некоторую одежду.       Меркуцио сидел на тёплом стоге колючего сена, глядя на тяжёлое небо, нависшее над ними. Ромео дремал где-то под боком кузена, свернувшись клубочком. Тот же расположил свою голову на коленях старшего делла Скала. Валентин тоже прижался к ним, чувствуя их тепло. «Les rois du monde vivent au sommet Ils ont la plus belle vue mais y'a un mais Ils ne savent pas ce qu'on pense d'eux en bas, Ils ne savent pas qu'ici c'est nous les rois! Les rois du monde font tout ce qu'ils veulent. Ils ont du monde autour d'eux mais ils sont seuls. Dans leurs chateaux la-haut, ils s'ennuient, Pendant qu'en bas nous on danse toute la nuit.» — тихо стал напевать давно услышанную в детстве мелодию Меркуцио. — Какое странное произношение, — приоткрыл один глаз Бенволио. — Вроде слова похожие, но всё равно непривычно. — Это французский, — сквозь сон пробубнил Валентин. — Точно, — улыбнулся тот. — Было время, когда отец пел что-то похожее буквально везде, — медленно поглаживая блондинистые волосы друга ответил молодой человек. — Это и подтолкнуло меня предложить называть нас «Les rois du monde» — «Короли мира». — И не случайно, — улыбнулся брат Лоренцо, который, услышав знакомую песню, решил подойти к ним. Юноши одновременно вздрогнули от неожиданности. — Бернардо сочинил её всего за день, и она сразу же стала нашим гимном. — «Вашим»? — удивлённо переспросил Ромео, окончательно проснувшись. — Ну, да, я был в числе лучших друзей Гуерцио, как и наш дорогой Ренцо. Мы втроём были просто не разлей вода до какого-то момента, — грустно усмехнулся священник, и тут же спохватился. — Вам уже спать пора, лучше завтра пораньше встанете.       Остальные с ним согласились. Поднявшись на ноги и отряхнувшись от соломы, Меркуцио хотел последовать за всеми, но почувствовал, как мужчина мягко удержал его за руку. Оставшись с молодым человеком наедине, тот немного отстранился и, сложив руки за спиной, устремил взгляд к лесу. — Почему ты сразу не сказал, что был знаком с моей семьёй? — первым нарушил молчание юноша. — Не было необходимости, — просто ответил тот. — Есть ещё много всего, чего ты пока не знаешь, — внезапно прибавил Лоренцо. — Например? — повернулся к нему делла Скала. — Например то, что я являюсь тайным исповедником твоего дяди. Тот не удержался и прыснул от смеха: — Тайный? Чего такого тайного этот старый хрыч тебе доверяет, чего на обычной исповеди не скажешь?  — лукаво сощурился он. — Неужели он вместо вина пьёт подкрашенную воду? Или, может, имеет какие-то дела к матери Ромео, достопочтенной синьоре Монтекки? — Нет, сын мой, — тоже не сумев сдержать улыбку, покачал головой священник. — Всё гораздо прозаичнее.       И, сделав глубокий вдох, он продолжил, стараясь говорить ровно: — В тот злополучный день мы только успели разойтись после очередного собрания. Бернардо направился к себе в гостиницу, а я потащился в трактир… — Ты? — подняв брови переспросил Меркуцио. — Да, я. Вышел я оттуда поздно, совершенно пьяный, и так пошёл по тёмной улице. Я даже не заметил, как за мной увязались четыре крепких мужчины. Они подкараулили меня на повороте, схватили и с ножом у горла привели к Эскалу. Он долго расспрашивал меня обо всём, что ему было интересно знать. На все вопросы я отвечал лишь, что ничего не имею чести знать, и они поймали не того. Но этот Сатана в обличье человека мне не поверил и пытал потом пол ночи. В какой-то момент я окончательно сдался и рассказал ему всё, что знал. На следующий же день он отпустил меня. Я хотел пойти и предупредить друга об опасности, но его убили на моих глазах. Я хотел вмешаться, сам готов был броситься на меч, лишь бы загладить свою вину перед ним, о которой он даже не догадывался. Но получилось, что я снова предал его. Когда узнали о его смерти, меня вынудили сказать, что это была очередная уличная драка. Я взял на свою душу столько тяжких грехов всего за несколько дней, сколько, как мне казалось, не было ни у кого. Я думал, что всё забуду через год. Через два. Ничего не изменилось, я продолжал винить себя во всех бедах мира сего, никак не мог найти покой. Я решил, быть может, Бог и религия помогут мне искупить свою вину, вновь встать на путь истинный. Да, в самом деле, на какое-то время это помогло, но лишь ровно до смерти Агнессы. Тогда герцог снова вспомнил обо мне. Он узнал, что теперь я священник, и позвал меня к себе. Сказал, что ему нужно исповедаться. Впервые за много лет. Он предложил мне стать его тайным священником в качестве платы за ту ужасную «исповедь», которой он удостоил меня годы назад. Также я узнал, что он взял к себе детей Бернардо и Агнессы на воспитание. Это было ещё одним поводом остаться подле него.       Я видел, как вы с братом росли. Как он всё больше походил на мать, а ты — на отца. На Валентина я смотрел с умилением, замечая какие-то черты синьоры в нём. Ты же вызывал у меня одновременно чувства любви и ненависти. Ты старался быть жизнерадостным, несмотря на всё, что свалилось на тебя, в том числе и отношение дяди к тебе. Это не могло не восхищать. И вместе с этим я вновь ощутил угрызения совести, которые так удачно мог заглушать молитвами к Богу и разговорами с другими людьми. Но ты все мои старания одним своим взглядом бросал в бездну. — И у тебя хватило наглости, хватило низости пресмыкаться перед этим пауком? — дрогнувшим голосом прошептал делла Скала. — Ты — чудовище, Лоренцо, — казалось, ярко-зелёные глаза сейчас начнут метать молнии. — Ты же понимашь, что поступить по-другому было крайне сложно, — покачал головой священник. — И ты смеешь оправдываться передо мной?! — вспыхнул молодой человек.       Тот снова тяжко вздохнул. — Идём, нужно ложиться спать, — резко бросил юноша и, не оборачиваясь, быстрым шагом направился в сторону замка. — Ренцо НЕ знает, — крикнул ему вслед священник.

***

      Снова этот паук с серыми глазами. Но на этот раз его интересует отнюдь не Меркуцио. Насекомое медленно подползает к большой мухе, закутанной в паутину как в одеяло. Если приглядеться, то можно заметить поблёскивающий крестик, свисающий на тонкой цепочке. — Лоренцо? — и снова голос не слушается.       А вот это что-то новенькое. Множество чёрных полупрозрачных существ подлетают к юноше и разглядывают его пустыми глазницами. Становится трудно дышать. Смена места. Теперь это лес. Он всегда пугал юношу своим шумом. Только этот лес молчит, он сожжён до последней травинки. Обойдя пару обуглившихся стволов, Меркуцио выходит на небольшую поляну. Посреди неё стоит ослепительно белый гроб. Рядом с ним колышется на ветру, словно отражение в воде, силуэт девушки.       Делла Скала делает всего три шага, как его ноги начинают оплетать стебли роз, раскрывая на них свои цветы. Совсем скоро стоять становится невозможно, и он просто падает на пыльную землю; холодную и сухую. Из неё продолжают появляться новые стебли, закручиваясь вокруг запястий и шеи юноши. Сил сопротивляться нет. Единственное, на что хватает воли — держать глаза открытыми. Последнее, что он видит, прежде чем у него перехватывает дыхание — красный шар. Солнце.

***

      Меркуцио вскочил на ноги. Чтобы удостовериться, может ли свободно двигаться, он несколько раз прошёлся из одного угла комнаты в другую. В сон продолжало клонить, но снова оставаться один на один со своим измученным разумом молодой человек не хотел. Накинув на плечи плащ и захватив свою охапку соломы, он отправился в соседнюю комнату, где мирно посапывал Бенволио.       Осторожно пристроившись рядом, делла Скала положил голову на выставленную руку старшего Монтекки. Сон пришёл быстро и на этот раз один.