НЕ последняя битва

— Не верится, что уже сегодня всё решится, — выдохнул Бенволио. — Город готов, мы тоже — это самое главное, — растянувшись на траве, сказал старший делла Скала. — А дядя, кажется, уже третий месяц мучается: когда же мы к нему заглянем. Не стоит томить его слишком долгими ожиданиями. — Меня всё больше удивляет твоя жестокость, — немного укоризненно посмотрел на него брат. — Только дать тебе волю, ты задушишь его собственными руками! — Желания иногда расходятся с нашими возможностями, — усмехнулся юноша, проведя рукой по черным кудрям.

***

      Валентин нервно сглотнул, когда перед юношами выросла чернеющая в ночи громадина замка. Со всех сторон слышались громкие крики горожан, которые вышли на улицы города поддержать организованное восстание. Старший делла Скала обернулся на своих спутников в числе сотни Монтекки. — Бенволио, возьми десять своих людей, мы с тобой идём к покоям Эскала. На нашем пути может встать охрана, — удостоверившись, что заряженные револьверы при нём, воскликнул он. — Все остальные остаются здесь и сдерживют горожан. Они не должны пройти за нами, пусть ждут у ворот. Как бы сложно ни было, они обязаны стараться. — А что делать мне? — слегка коснулся плеча брата Валентин. — Я готов идти с тобой. — Нет, ты тоже остаёшься здесь. У нас с дядей много тем для разговоров, которые нам было бы неплохо обсудить наедине. Жди моего возвращения. Если через час я не появлюсь — берите замок штурмом, — и, развернув своего серого коня, Меркуцио направился к воротам.       Его младший брат с некоторым сожалением выдохнул, но поехал обратно к центру площади. — Бенволио?! — командующий главной охраны с удивлением узнал в одном из заговорщиков своего сына. — Отец, я… Я потом всё объясню, — попытался оправдаться тот, широко раскрыв светлые глаза. — Как ты посмел предать князя? Нашей задачей является служить ему! — воскликнул мужчина, делая знак рукой остальным солдатам, чтобы они окружили собравшихся. — Нашей задачей является служить народу! — возразил юноша. — Марко, — с вызовом посмотрел делла Скала на него. — Я понимаю твой страх. Ты боишься, что если Эскала свергнут, то ты потеряешь прежнее расположение. Можешь не волноваться, когда всё свершится, я не останусь перед тобой в долгу. К тому же, как заметил твой сын, вы присягали на верность народу, а он сейчас бушует на улицах против Бартоломео. — Отец, послушай Меркуцио, он прав, мы можем изменить нашу жизнь, так почему ты упускаешь эту возможность? — поддержал друга Монтекки. Тот ничего не ответил. Только бросил на сына взгляд, полный неуверенности. Хотя его солдаты начали медленно отступать, освобождая дорогу людям Меркуцио. Юноша с благодарностью кивнул мужчине. — Спасибо, отец, — Бенволио порывисто обнял его. Спальня Эскала находилась почти в начале коридора. Тяжёлые резные двери оказались не заперты. И хотя резко открыть их не представлялось возможным, грохот от этого стоял сотрясающий. Первой проснулась Беатриче. Она испуганно вжалась в кровать, стараясь как можно сильнее закутаться в одеяло. Эскал тоже пытался понять происходящее. — Ты что творишь?! — воскликнул он, когда Меркуцио вместе с парой мужчин зашел в помещение и закрыл за собой двери. — Акт мести. Правосудие, если это тебе нравится больше, — пожал плечами тот, направляя пистолет на герцога. — Как ты там любил говорить?.. «За дверью дежурит конвой, а окна выходят на стену, если ты помнишь»… — Что это? — покосился на револьвер мужчина. — Слишком много говоришь, дядя, — укоризненно проговорил молодой человек и выстрелил в вазу, стоявшую напротив кровати. Она тут же рассыпалась на осколки. — Ещё остались вопросы? — И, приставив оружие к подбородку герцога, добавил, — Вставай, или от тебя мокрого места не останется. — Да если бы не я, тебя бы ещё десять лет назад на улицу вышвырнули! — прошипел тот. — Это было бы в сотню раз лучше! В любом случае нас с братом бы не оставили просто так. Лоренцо бы узнал обо всём и забрал нас к себе… — Извесно ли тебе, что это он твоего папашу выдал? — ехидно перебил его тот. — Из-за него всё так повернулось.       Меркуцио яростно вскинул голову. Этот человек словно читал его мысли, проник в самые тайные уголки сознания. И в ту же секунду во внутренней борьбе юноши решилось всё. — Да как ты смеешь так говорить об этих людях?! — рука, в которой он держал револьвер, дрогнула. — Это ты поймал и пытал первого и подослал убийц ко второму! Ты один в этом виноват и никто больше! Вставай, убийца, или сам отправишься на корм червям!       Тот беспрекословно подчинился. В комнату вошли несколько Монтекки и взяли Эскала под руки. — В темницу его, — победоносно улыбнувшись, воскликнул юноша.       И, дождавшись, пока все удалятся, он обернулся на Беатриче, которая вся дрожала, как осиновый лист. — Только не убивайте меня, — тихо пролепетала она. — Я ведь всегда вас любила… — В каком из многих смыслов, позвольте узнать? — ехидно сощурился тот. — Может, как мать? Не заметил. Как сестра? Тоже не имел чести наблюдать. Как… любовница? Навряд ли. — Я беременна! — зажмурившись, выкрикнула женщина.       И хотя лицо делла Скала продолжало оставаться насмешливо-равнодушным, в его голове всё перевернулось с ног на голову. Он почувствовал, что ему явно не хватает воздуха, а земля начинает уходить из-под ног. — Кто-нибудь ещё знает? — Н-нет, я поняла это только сегодня вечером, даже Его Величеству не успела сказать… — Ты уедешь, — остановил её тот движением руки. — Сегодня же я лично позабочусь, чтобы после полудня тебя не было в городе. Не вздумай ничего предпринимать. Ты из семьи Росси, кажется? Так вот в Мантуе тебе самое место.       Валентин взволнованно оглядывался вокруг, стараясь заметить хоть маленький намёк на то, что операция удалась. Ромео стоял рядом с ним и тоже сильно беспокоился. Вдруг со стороны замка послышался пронзительный свист десятка человек, заглушающий голоса горожан. Люди расступались, пропуская вперёд всадника на сером в яблоках коне. За ним ехали люди в синих плащах, один из которых держал в руках красный развевающийся на ветру флаг. — Они смогли! Мы победили! — возликовала толпа.       Меркуцио спрыгнул со своей лошади, бросив поводья кому-то из Монтекки, и подбежал к младшему делла Скала. Тот кинулся на него, будто не видел целую вечность. — Ты живой! Господи, ТЫ ЖИВОЙ! — во весь голос кричал Валентин, прижимаясь к брату. — Я уже думал, вас поймали, убили… — Какого же низкого ты обо мне мнения! — перекрикивая остальные голоса, засмеялся тот.       Ромео так же набросился на Бенволио. Они тоже смеялись и обнимались как обезумевшие.       Ещё несколько часов побушевав на главной площади, народ под утро начал расходиться. Ромео предложил поехать к Лоренцо, ведь они так и не успели повидаться с ним этой ночью. Меркуцио на это просто усмехнулся и пожал плечами: — У меня и так хватит сегодня дел. Я поеду обратно в замок, — и махнув друзьям рукой, скрылся за поворотом.

***

      Весь день Меркуцио потратил на то, чтобы для начала оповестить знать о своей победе. Монтекки, которые принимали непосредственное участие в этом событии, первыми принесли присягу новому главе города. Капулетти же, наоборот, сильно волновались, но поняли, что на данный момент их положение будет выгодным только если они сменят сторону, к которой примыкают. Граф Парис тоже незамедлительно приехал, чтобы поздравить кузена. — Что же, я несколько удивлён твоим упорством, — усмехнулся он при встрече с Меркуцио. — Мне глубоко всё равно, кто управляет этим Адом на земле. Но раз уж ты за это взялся, я могу только пожелать удачи. — Благодарю, дорогой кузен, — кивнул тот, слегка улыбнувшись. — Твой приезд уже сам по себе кажется мне неплохим знаком.       Но, помимо очевидно хороших, произошли и не очень приятные для юноши события. Валентин, объезжая границы города, заметил, что несколько довольно богатых, на первый взгляд, людей въехали в ворота. Он незамедлительно отправил записку брату с сообщением о том, что у них на пути встала новая преграда — Их Высочества Альбойно и Кангранде. — Как здесь всё изменилось, — важно вышагивая по замку, рассуждал высокий, широкоплечий мужчина, обращаясь к такому же синьору, только чуть ниже ростом. — Да, нужно будет навести здесь порядок.       Меркуцио постарался успокоить бешено колотящееся сердце, как только паж объявил о приближении важных господ. — Мда, Бартоломео что-то совсем постарел. Проиграть такому мальцу! — рассмеялся Альбойно, окинув племянника насмешливым взглядом. — Да, мальчишка, ты и вправду сын купца, — вторил ему Кангранде. — Тебе не занимать хитрости! Твой отец так же ловко охмурил нашу сестру, как ты прибрал к рукам Верону!       Меркуцио почувствовал острое желание закидать мужчин всеми возможными ругательствами, какие только приходили на ум, но решил промолчать. — А где же Беатриче? — продолжал Альбойно. — Насколько нам известно, она жила здесь довольно долгое время. — Буквально за час до вашего приезда я отослал её в Мантую, — склонил голову на бок Меркуцио. — Её давно пора выдать замуж, пока она не потеряла возможность иметь детей. — Откуда тебе так хорошо известно, что она может, а что нет? — одновременно съязвили братья. — Неужели она беременна?       Юношу бросило в жар. Сколько же проблем с этой фавориткой Эскала! Если у неё хватит наглости, и она вернётся, да ещё и с сыном, то у нового правителя будут существенные проблемы. — Поезжайте, да спросите, — скрестил он руки на груди, сохраняя бесстрастный вид. — Если она так важна вам. — Вот как! Ты ещё и дерзить нам вздумал! — всплеснул руками Альбойно. — Смотри, сам своим ядом не захлебнись! — Вам ли переживать, — сочувственно проговорил тот. — Кому следует следить за языком, так это вам в первую очередь. Вы отныне находитесь в МОЁМ городе и в МОЁМ замке. Если же вас это не устраивает, вы всегда можете рассчитывать на соседние камеры с вашим братом, он как никогда будет рад вашему обществу. Или же, на крайний случай, воды Адидже станут вашей могилой.       Братья так и остолбенели от, казалось бы, верха наглости. Кангранде хотел что-то возразить, но старший вовремя его остановил. — Это угроза? — как можно спокойнее осведомился он. — Красивое напутствие на прощание, дядюшка, — усмехнувшись, ответил юноша. — А теперь прошу вас обоих покинуть пределы Вероны.       Мужчины вылетели из кабинета таким же шумным вихрем, каким и вошли в него. Меркуцио выдохнул с облегчением. Всё-таки большая часть дел, запланированных на день была выполнена. Оставалось только поговорить с Лоренцо, наконец. Священник, словно услышавший мысли молодого человека, слегка постучав в дверь, вошёл в помещение. — Я не помешаю? — мягко улыбнулся он. — Ты никогда не помешаешь, — слегка склонил голову тот. — Проходи, я как раз собирался послать за тобой. — Что ж, я поздравляю тебя с успехом, — усаживаясь на скамью, сказал мужчина. — Спасибо, — кивнул делла Скала. — Я благодарен тебе за всё, что ты сделал… И прощаю тебя.       Лоренцо поднял на него недоумённые карие глаза. — Я уж думал, ты до конца жизни не извинишь меня, — со вздохом сказал он. — Ты должен понять, что это было предательским стечением обстоятельств; что я действительно не хотел этого и искренне раскаялся ещё в молодости. — Я всё это понимаю, — опустил голову тот. — Поэтому я не позволил Эскалу настроить себя против тебя сегодня ночью. Он жестоко поплатится за все свои грехи. — Ты хочешь убить его? — сдвинув густые брови к переносице, покачал головой священник. — Ты даже не можешь представить, насколько сильно. Но я не буду уподобляться ему. Его поражением станет не только лишение трона, но и моё милосердие к нему. Он останется в живых и проживёт столько, сколько даст Бог. — В этом отношении ты мудрее твоего отца, — похлопал его по руке Лоренцо. — И я рад, что это так.