Глава вторая

Солнце неторопливо клонилось к закату, украшая линию горизонта ярко-красными всполохами, когда сторожевой на башне протрубил в сигнальный рожок, известив обитателей замка о приближающемся неприятеле. Стражники, не мешкая, бросились к большому деревянному барабану, проворачивая его смазанные механизмы, потянувшие грохочущие цепи подъемного моста. Длинный деревянный настил моста натужно заскрипел и, поднявшись дыбом, закрыл собой центральные ворота. Лучники высыпали на крепостные стены, готовые по первому приказу осыпать тучей стрел головы врагов. Заполыхали факелы и костры над чанами со смолой. Не дойдя до стен замка на расстояние полёта стрелы, растянувшаяся на многие лье воинственная масса остановилась. Затих глухой топот копыт рыцарских коней, смолк скрип обозов с провизией и походным скарбом, ослаб тяжелый храп могучих булонских лошадей, тянущих за собой требушеты, тараны и повозки с осадными лестницами. От многочисленного войска отделилась одинокая фигура всадника на скакуне и направилась к осаждённым. Герцогиня, стоящая на крепостной стене в окружении стражников, наблюдала, как ко рву наполненным водой подскакал на пегой кобыле рыцарь в латных доспехах. Сняв армет и окинув взглядом высокую каменную преграду, он заметил хозяйку замка в окружении придворных. - Приветствую вас, достопочтенная герцогиня, - поднявшись на стременах и отвесив поклон, засвидетельствовал своё почтение гость, - Вижу вас предупредили о моём прибытии. - Приветствую и вас, виконт Гильом, - ответила знатная дама, рассматривая с высоты взглядом, наполненным презрения, фигуру статного мужчины, - Что же вас привело в наши края? - Жгучее желание соединить наши судьбы и земли. Надеюсь, оно найдёт понимание в вашем сердце, и вы соблаговолите стать моей дражайшей супругой. - Вас не смущает факт наличия у меня законного супруга, с кем я связана вечными узами священного брака? - Нисколько. Прошёл уж год со дня последних вестей от вашего мужа. Неужто вы еще надеетесь увидеть его живым? - Я поклялась на алтаре хранить ему любовь и верность до последнего вздоха. На том и зиждется мой супружеский долг. Вам советую по-доброму покинуть пределы моих владений и забыть навеки про намерения на счёт моей особы и моих земель. - Прекрасная Аделаида, вы весьма неразумно поступаете. Не будьте в плену иллюзий. Византийские купцы принесли вести о гибели французской армии в битве при Пергамах. Сойдите ко мне и решим полюбовно возникшие разногласия. - Убирайтесь вон! – теряя терпение, закричала герцогиня, - Выметайтесь прочь с моей земли, если не хотите испытать силу моих воинов! Я всегда знала, что вы - подлый выродок благородного рода. Нынче я в этом удостоверилась в полной мере. Вместо того, чтобы выступить в поход как мой возлюбленный супруг на защиту гроба господня, откликнувшись на призыв нашего прославленного короля Людовика Седьмого, вы воспользовались моей слабостью и угрожаете отнять землю и честь. - Не стоит разбрасываться громкими словами, когда перед стенами вашего замка стоит столь многочисленная армия, - ухмыльнулся рыцарь в ответ на услышанное, - Дабы соблюсти должные нормы приличия и избежать напрасных жертв, даю вам на раздумье два дня. Если вы не примете моих условий, на рассвете третьего дня я возьму штурмом замок и насильно овладею вами. - Видно дьявол затуманил вашу голову, если вы возомнили, что я дамся вам живой. Замок будет защищаться до последнего воина и в их рядах я буду первой, кто пожертвует собственной жизнью в борьбе с вероломными захватчиками. Более я не имею что вам сказать, - герцогиня отвернулась и с гордо поднятой головой спустилась по крепостной лестнице. - С вами или без вас замок будет взят. Прискорбно видеть безумное упрямство, которое приведёт к гибели такой прекрасной молодой дамы, - выкрикнул виконт вслед ушедшей герцогине и, развернув кобылу вспять, оглянулся и добавил, - Два дня. Больше я ждать не намерен. Обозлённый нахальным отказом на своё предложение, он процедил «курва» сквозь стиснутые зубы, резко дернул удила и пришпорил кобылу. Измождённые долгим дневным переходом под палящим солнцем воины, выстроившиеся посреди поля в стройные ряды, ждали возвращения своего командующего с благими вестями. Идти ночью на приступ замка да еще и не чувствуя под собой ног от усталости никто особо не рвался. - Разбивайте лагерь! – разъяренно рявкнул виконт, доскакав до первой линии армии, – Я дал им два дня. Если по прошествии этого времени они сдадутся на нашу милость, мы возьмём замок штурмом и я отдам его вам на разграбление. Одобрительный гул пронесся над войском, собранным из всякого сброда, посвятившего всю свою жизнь умению грабить, убивать и сражаться за чужие интересы. - Привал, - грянули разом лужёные глотки вояк. Ряды разомкнулись. Гремя доспехами, неторопливо спешивались рыцари. Разделившись на отряды, одна часть инфантерии рассыпалась, как муравьиная семья, по окрестным лесам собирая хворост для костров, другая бросилась к обозам за провизией. Пажи и кутильеры потянулись к повозкам, спеша поставить палатки и наладить незамысловатый походный быт для своих господ. Бивак, наполнившийся белыми полотнищами палаток, огнями костров расположился в широкой долине, зажатой между полноводной рекой с одной стороны и стеной густого леса с другой. На противоположной стороне водной преграды до самого горизонта простирались поросшие луговыми травами покатые холмы. Первая звезда украсила холодным сиянием безоблачное небо. Сторожевые настороженно вглядывались в темноту, укутавшую бренную землю непроницаемым покрывалом. Гробовая тишина повисла над лагерем. Под камлотовым пологом тентеллетов на набитых соломой тюфяках дремали рыцари. Разложив на земле холщовые плащи, под открытым небом храпели простолюдины. Затухали костры, догорая остатками веток и выплевывая последние искорки затихающего пламени. Сквозь парчовую тафту обтянувшую шатёр виконта пробивался тусклый огонёк свечей. В центре просторного павильона стоял длинный стол во главе, которого на массивном дубовом стуле восседал Гильом виконт Безье. Осушая один за одним серебряные кубки с вином, виконт и его подручные развлекались тем, что рассказывали поочередно о баталиях, в коих за свою жизнь посвященную рыцарству участвовали предостаточно. - Готье, судя по вашему недовольному выражению лица, вы раздражены двухдневной отсрочкой штурма? – выслушав повествование коннетабля, обратился к нему виконт. - Ваша милость, простите мою дерзость, но двух дней слишком много, - не скрывая негодования, буркнул старый вояка, - Воины всегда должны быть заняты, чем им и положено: битвами, штурмами, грабежами. Любая передышка идёт им во вред. Благо, если бы их разум был озабочен подготовкой к битве и вниманию наставлений командиров. Так нет же. Напьются до свинячего вида и ползают по лагерю, словно порождение химеры, вызывая отвращение у любого благовоспитанного человека. А того хуже – еще и перебьют друг друга. - Дамиан, вы тоже так считаете? – поинтересовался Гильом у первого маршала, сидящего по левую руку и бывшим ровесником молодому виконту. - Ваша милость, вы знаете - не в моих правилах перечить вашей воле, - витиевато начал юный рыцарь, несмотря на свою молодость прошедший горнило многочисленных сражений, - Но в данном вопросе я присоединяюсь к доблестному Готье. Как мне представляется, времени для обдумывания вашего предложения до сегодняшнего утра было бы вполне достаточно. Признаться, мне самому не по сердцу, торчать в биваке вместо того, чтобы мечом и кровью утверждать вашу власть над новыми землями. Остальные маршалы поддержали мнение Дамиана, кивая головой после каждой брошенной им фразы в знак солидарности. - Может снисходительность к герцогине объясняется вашей давней симпатией, - с хитрым прищуром заметил маршал Бернард, изгнанный несколько лет назад с герцогского двора по причине жестокости, которой он запятнал своё благородное имя, и с тех пор промышлявший разбоем в лесах Нарбонны, - Как мне помниться, Раймонда она предпочла вашей персоне. - Крепко засела в вашем сердце обида на герцога, - сохранив самообладание, ответил виконт, обвёл взглядом сидевших за столом, и махнул рукой, давая знак слугам снова наполнить кубки вином, - Но мной движет не она и даже не былая влюбленность. Вот что я вам скажу в разъяснение своего поступка. Каждому из вас прекрасно знакомо чувство страха. Вольно или невольно оно рождается в наших душах, когда мы вступаем в каждый бой. Но ведомо ли вам насколько страх угнетает, выматывает силы, пожирает изнутри? Эти два дня осаждённые со страхом будут вглядываться в каждое движение в нашем лагере, ежеминутно ожидая нападения. К моменту штурма страх превратит их из сильных воинов в невыспавшихся измождённых заморышей, неспособных на достойное сопротивление. Кроме того, помощи им ждать не откуда, - Гильом отхлебнул вина из кубка, утёр губы батистовым платком и продолжил, - Для меня же каждый воин на вес золота. Вы думаете на покорении Нарбонны я остановлюсь. Глупцы! Мне нужна Франция. Целиком, без остатка. Со всеми графствами, герцогствами. Мы войдём с вами в историю, как величайшие рыцари под чьей властью была объединена славная Франция. - Ваша милость, не сочтите мои слава за трусость, - возразил Кристиан – самый отважный маршал, чей лик и плоть были испещрёны несметным количеством ран, оставшихся в память о битвах и рыцарских турнирах, - вы не опасаетесь, что достославный король, прознав про ваши намерения, вернётся в Париж и расправиться с нами в мгновение ока. - Бросьте, храбрый Кристиан. Сейчас время на нашей стороне, - виконт снисходительно улыбнулся, - Пока наш король забавляется борьбой с сарацинами, мы отнимем у аббата Сугерия регалии королевской власти, оберегаемые небольшим гарнизоном, который мы с легкостью сомнём. По словам византийцев, в Эфес прибыли ничтожные остатки от прежней грозной армии, так что нам его величество не доставит никаких хлопот в обретении французской короны, - виконт встал со стула, поднял кубок на вытянутой руке и прогорланил, - За великую Францию! За первый шаг к королевской короне! - За славнейшего Гильома виконта Безье! - прогремели разом захмелевшие рыцари, вскочив со скамьи вслед за господином. В эти же мгновения на крепостной стене, завернувшись в плащ, отороченный собольими мехами, стояла герцогиня. Сосредоточенно вглядываясь в неприятельский лагерь, она отчетливо поняла всю тщетность замыслов по избавлению от заклятых врагов. Последние несколько дней герцогиня сквозь сон явственно слушала голос мужа, но каждый раз пробуждаясь и не находя его рядом с собой, она понимала, что этот звук был рождён игрой разума и её сердцем истосковавшимся по любимому. - Арман, в случае начала штурма сколько по вашему опытному мнению мы сможем продержаться? - благородная дама задала рядом стоящему начальнику стражи вопрос, на который она и сама прекрасно знала неутешительный ответ. - Два, от силы три часа, - сухо произнёс Арман, готовый до последней капли крови драться за честь госпожи, - Эти дьявольские отродья знатно подготовились к приступу замка. Осадные лестницы, тараны, требушеты. Видно виконт давно намеревался пригрести к своим поганым рукам ваши земли. Только и ждал удобного случая. Умоляю, ваша светлость, уходите этой ночью вместе с детьми через потайной ход. Я дам вам в сопровождение отряд, который позволит вам добраться до Парижа и обратиться к аббату Сугерию с призывом покарать Гильома. - Я не размениваю честь своего рода на возможность спасти собственную жизнь, бросив на растерзание злодеям беззащитных людей, - не раздумывая, холодно ответила герцогиня, не дрогнув ни единым мускулом на лице, - Если мне и будет суждено принять смерть от их мечей, я встречу её в окружении храбрых воинов. И не тешьте себя напрасными надеждами. Аббат, озабоченный личной безопасностью, укрылся за стенами Сен-Дени и до возвращения короля и шагу не посмеет сделать из Парижа. Нам остается только взывать к милости Господа и надеяться, что его гнев покарает нечестивцев до того момента, как они начнут штурм замка, - Аделаида печально опустила взгляд и добавила последние наставления, - Проверьте еще раз все караулы и проследите, чтобы стражники неусыпно наблюдали за неприятелем. Может статься, что двухдневная отсрочка всего лишь уловка виконта, намеревающегося застать нас врасплох. - Слушаюсь, ваша светлость. Позвольте идти? - Ступайте, Арман. Да хранит вас Господь, - герцогиня осенила крестом склонившего голову начальника стражи и спустилась по лестнице во двор замка. С той поры как герцог Раймонд отправился в поход с королём, хозяйка замка с каждым днём становилась печальней. Доселе веселый нрав герцогини сменился на мрачное уныние, улыбка всё реже украшала её прекрасный лик. Все до единого слуги, начиная от строгого мажордома и заканчивая молодыми конюхами и кухарками, с первого дня появления Аделаиды в замке были покорены её добрым и жизнерадостным нравом, а посему были крайне обеспокоены разительным преображением хозяйки, стараясь всячески угодить герцогине, дабы привести её в благодушное настроение. Но все их усилия были тщетны и лишь толики свободного времени, остающиеся в распоряжении Аделаиды после многочисленных и срочных дел по управлению замком и фамильными землями, которые она проводила с детьми, возвращали на мгновения былую веселость. Величаво ступая по опустевшим ночным улицам к донжону и окидывая взглядом заснувшие дома и лавки, достопочтенная дама с нестерпимой горечью представляла, как вскоре по каменным мостовым, гремя доспехами, промчаться рыцари на конях, утверждая огнём и мечом власть виконта. Реки крови обагрят дорогой сердцу замок. Сотни людей погибнут в неравной битве с чудовищем, вознамерившимся прервать счастливое многовековое правление герцогов Нарбонны. Аделаида возвращалась мыслями в прошлое, когда в одиннадцатилетнем возрасте впервые оказалась в этих краях, со своим отцом Бодуэном графом Геннегау. Очарованная красотой здешних мест, наполненных цветущими долинами южной Франции, каштановыми и оливковыми рощами, она всем сердцем приняла и полюбила их. Здесь всё было иное: темпераментные пышущие здоровьем люди взамен сухих флегматичных земляков; мягкий средиземноморский климат, резко контрастировавший с родными местами герцогини, пребывающими во власти пронизывающих холодных ветров с Атлантики; буйная растительность, покрывающая любой свободный клочок земли, вместо редколесных равнин. От природы обладающая веселым и задорным характером, Аделаида, вдыхая полной грудью, божественную какофонию ароматов наполнявших местный воздух, чувствовала себя в этих краях сродни путнику, много лет шествующего по миру в поисках места, воплощавшего все мечты о земном рае, и наконец, добравшегося до цели. Визит в возвышающийся над долинами герцогский замок ошеломил её окончательно. Такого огромного количества купцов и изобилия товаров со всех концов света она никогда прежде не видела. Генуэзские и венецианские ткани и предметы гардероба невиданной роскоши и изящества; восточные приправы и благовония, дарящие при вдыхании божественное наслаждение; диковинная посуда и многое другое, что всего и не причислишь. Знакомство с семейством старого друга отца и соратником по первому крестовому походу Эмери герцога Нарбонны и его старшим пятнадцатилетним сыном Раймондом, покорившим гостей своей благовоспитанностью и красотой, устроило полный переполох в душе юной графини, всем сердцем полюбившей в юношу. Проводя вдвоём всё свободное время в общении и просмотре огромной коллекции трофеев, привезённых отцом Раймонда из крестового похода, юные наследники именитых фамилий сблизились настолько, что любое даже мимолетное расставание приводило в отчаяние и наполняло их сердца взволнованным ожиданием новой встречи. Засыпая в покоях герцогского замка, девочка обращалась к всевышнему с просьбой воплотить в явь её мечты о замужестве со знатным и прекрасным отроком. Годы, прожитые до этого дня в холодном и неуютном графстве, казались ей напрасными и пустыми. Её сердце, душа, тело, вся её сущность принадлежала этому дивному краю, наполненному благоухающими цветами, цветущими деревьями и Раймонду – единственному и неповторимому юноше, которому она без единого сомнения была готова вверить свою жизнь и судьбу. Доподлинно неизвестно по воле божьей или по велению сердца юный герцог воспылал не меньшей любовью к гостье, в чём смущенно признался своему отцу, прося замолвить перед графом слово о помолвке детей. Видя взаимную влюбленность юных созданий, родители благосклонно приняли решение о браке детей по достижении Аделаидой шестнадцатилетнего возраста. Не передать словами ликование и безбрежное счастье, царившее в душах молодых людей, с этого мига денно и нощно мечтающих поскорее связать себя супружескими клятвами. Каждое присланное от жениха письмо, наполненное страстью и пылкой любовью, Аделаида трепетно прижимала к груди, прочитывала на несколько раз, вдыхая аромат бумажных листов надушенных цветочными эссенциями, и бережно складывала в шкатулку к остальным письмам. И по прошествии долгих лет герцогиня могла вспомнить дословно каждую фразу из письма возлюбленного, так дороги и проникновенны были они для её чистой души. Знаки внимания, оказываемые Аделаиде многочисленными воздыхателями из знатных родов, желающих взять её замуж и породнится с могущественным графским родом, она отвергала не задумываясь, бесповоротно решив связать свою судьбу с Раймондом. На беду одним из бывших отвергнутых оказался Гильом виконт Безье, вторжением в герцогские земли желающий не только отобрать их у Раймонда, но и доказать ошибочность выбора Аделаиды. Пять лет вынужденной разлуки с любимым мучительно тянулись день за днём, пока в её покои не вошёл отец и не объявил о скором отъезде в Нарбонну на пышное венчание. Уточнив не передумала ли Аделаида за прошедшие годы отдать своё сердце юному герцогу и получив полное согласие дочери на бракосочетание, граф отдал распоряжение слугам готовить вещи к отъезду. Приезд в герцогский замок и венчание Аделаида воскрешала в памяти сквозь пелену невероятного счастья и восторга, захватившего её с первого дня пребывания на полюбившейся земле Лангедока. Одна возможность видеть, разговаривать, держаться за руки с любимым возносила будущую герцогиню на вершину блаженства. Как прекрасны были те мгновения и каждый день прожитый рядом с возлюбленным. Как же тяжелы нынче воспоминания о тех днях и мысли о судьбе мужа, ушедшего полгода назад в священный поход. Но Аделаида была истинной дочерью Севера и не позволила себе ни на минуту погрузиться в отчаяние и предаваться оплакиванию своей несчастной судьбы. С молоком матери она впитала в себя осознание, что из любого даже самого безысходного положения есть выход, который будет ясен при холодном и здравом рассудке. Погруженная в печальные размышления герцогиня поднялась в детские покои, поцеловала беззаботно спящих детей и прильнула к иконе Божьей Матери. - Пресвятая Богородица, заступница наша, - преклонив колени и одаряя икону поцелуями, шептала дама, - Защити и сохрани дом наш, людей наших от окаянных извергов. Дай знать моему драгоценному мужу о постигшей нас беде и поторопи его возвращение. Пошли нам спасение от врагов. Видит Бог не для себя прошу. Во имя детей малых и стариков беззащитных взываю к тебе! По комнате пробежал холодный ветер, всколыхнув воздушные оборки платья и задув свечи, стоящие по бокам от святого образа. Решив, что оставленная открытой дверь в покои является виной прохладе, герцогиня обернулась и в ужасе отпрянула. Перед ней стоял переливающийся легким свечением полупрозрачный облик горячо любимого мужа. Немой страх сковал хозяйку замка. - Здравствуй, моя возлюбленная Аделаида, - заговорил призрак, не смея приблизиться к любимой, - Не думал, что наша встреча будет столь печальна. Прости, свет моих очей, что не вернулся к тебе живой и невредимый. Ведомый нашим благочестивым королём и долгом перед милосердным Господом под Смирной принял я смерть вместе с моим отрядом, полностью уничтоженным османской конницей, как гром среди ясного неба налетевшей на наши ряды. Боль утраты пронзила сердце герцогини. Бросилась она к возлюбленному, потянулась нежными руками к фантому, но лишь воздух наполненный хладом рассекли они. Горько зарыдала юная вдова, осознав, что не суждено более прильнуть к груди супруга, поцеловать его горячие губы, ощутить жар объятий. Безутешные слёзы хлынули из голубых глаз, окропляя атласное платье. - Тише, тише, - склонившись над плачущей супругой, прошептал Раймонд, - Разбудишь детей, отрада души моей. Со времени скоропостижной гибели я приходил ночами в спальню и разговаривал с тобой, когда сон сковывал твои прекрасные очи, боясь предстать наяву в таком обличии. Знаю о постигших нашу землю испытаниях и сделаю всё, чтобы уберечь от злодеев тебя и детей. - Как? – сквозь слёзы молвила герцогиня, не сводя глаз с дорогого сердцу облика, - Как благоверный муж ты сможешь в оном обличии помочь нам? - Рано отчаиваться, мой ангел, - решительно заявил герцог, воздев руки к небесам, - Не всё потеряно, покуда есть на земле обязанные мне по долгу чести. Пусть моя плоть и покоится на святой земле, мой дух будет защищать вас и наследные земли от притязаний врагов. Верь мне, как прежде. Не успеет солнце показаться на горизонте, как вернусь я к тебе с благостными вестями. Произнеся последние слова, призрак тотчас же растаял, погрузив покои во тьму. Герцогиня встала с колен, потёрла озябшие руки, осенила себя и детей крестным знамением и направилась в личные покои, ожидать возвращения благоверного. Силясь не уснуть, благородная дама разожгла свечи, уселась в обитое бархатом кресло и заняла всё свое внимание вышиванием гобелена по мотивам античных мифов. Но не минуло и получаса, как накопившаяся усталость прикрыла её веки и герцогиня погрузилась в сон, опустив на колени руки, сжимающиеся пяльцы и золотые нити.