Глава 2. Чудеса бытовой техники и жареной картошки

      Палатка заходила ходуном, и Саймон резко раскрыл глаза, приподнявшись на локтях. Соображать было трудно, в голове стоял туман… нет, вернее сказать — переливался всеми цветами яркий калейдоскоп. Это ведь ему приснилось, как он нашел под землей молодую ведьму? Ведьму, которая проспала каких-то пятьсот лет, которая умеет кидаться огненными шарами и залечивать раны?! А может, и не приснилось…       Саймон окончательно пришел в себя, протирая глаза. На часах не было и шести — и какого черта он проснулся?! Спал он в палатке один, причем завернувшись в спальный мешок Лютера. А самого Малая видно не было. Неужели они до сих пор торчали на озере?       Парень перевалился на спину и уставился на свою ладонь. Странно это все.       — Это был не сон, — задумчиво произнес Саймон, рассматривая место на ладони, где прошлой ночью была рана. В памяти вновь возникло магическое сияние, невиданное в этом правильном и логичном мире. Магия, оказывается, существует…       Так, коль уж встал, то нужно действовать! Грюнер сел, натянул кеды и уже собирался расстегнуть вход палатки, но кто-то снаружи опередил его. Разумеется, Лютер, почему-то мрачный и недовольный.       — О, доброе утро, — Малай вполз в палатку и начал рыться в своем рюкзаке, не обращая больше внимания на друга. Его движения были скованными и какими-то механическими.       — Ты только с озера? — с легкой усмешкой спросил Саймон, хотя самому было не до подтруниваний. — Ну и как успехи?        Малай оторвал взгляд от рюкзака и уставился на Грюнера. Его вытянутое лицо было недовольным, скорее даже чертовски мрачным. Лютер медленно процедил:       — Иди к черту.       Сказав это, он вытащил из рюкзака несколько гемоглобиновых плиток и сунул в карман. Саймон и раньше замечал за другом пристрастие к этому перекусу, но почему-то в этот момент эта привычка показалась ему очень странной. Как-никак, Малай был спортсменом хоть куда, а гемоглобинка — это сладость, почти как конфета…       — Вода им холодная, комары закусали, звёзд мало, атмосферы никакой! Тьфу ты!       — Я так понял, вечеринка сорвалась? — подметил Саймон. Знал бы Лютер, что случилось с ним самим в эту ночь! Хотя Грюнер догадывался, какой была бы реакция. Малай бы покрутил пальцем у виска и громко посмеялся.       — Девчонки всем скопом уперлись, послали нас к черту и полезли в одну палатку греться, — проворчал Малай, глядя на друга. — А мне с парнями в озеро не в кайф лезть, я весьма классических взглядов. Вот и разошлись, кто куда. Молодец, что не пошел.       — Предчувствие, — Саймон пожал плечами, решив умолчать, что ночью он банально сбился с тропы и до озера не дошел. — А кому шоколадки?       — Да Ангеле поплохело. Вся бледная, — Лютер скривил жалостливую гримасу и уже собирался покинуть палатку, но в последний момент обернулся. — Кстати, Мобрей нам велела собираться… Автобус какого-то хрена раньше времени приехал.       — Понял, — Саймон отрешенно кивнул, почувствовав, как его пробила дрожь. Собраться — дело несложное, но прежде стоит навестить кое-кого в лесу.       Саймон наблюдал, как Лютер дошел до остальных, что столпились у палатки Ангелы. Там стояла и недовольная Мобрей, которая неведомым образом просекла, что ночью происходило что-то незапланированное, и вела допрос в своей привычной манере. Пока командный голос классной руководительницы оглашал лес, Грюнер незаметно проскользнул между крайними палатками и начал петлять среди деревьев, попутно соображая, где он оставил Эрму. К счастью, искать пришлось недолго, и за приметной раздвоенной сосной парень увидел не менее приметный серебристый спальный мешок.       Завернувшаяся в мешок девушка напоминала бабочку, которая понемногу начала выбираться из своего кокона — эта мысль заставила Саймона улыбнуться. Его кепка с логотипом рок-группы придавала этой мирной картине штришок сюрреализма. «Ведьма на кэмпинге» — неплохое название скетча. Саймон открыл было рот, чтобы разбудить девушку, но в тот же миг она подняла голову, заставив парня вздрогнуть от неожиданности.       — Я всегда чутко сплю, а ты топочешь, как целое стадо, — медленно проговорила Эрма, сдвинув кепку со лба и озираясь. — О, уже рассвело! Ведьма зашевелилась, потягиваясь, а Саймон опустился на корточки, чтобы поделиться новостями.       — Слушай, наш автобус приехал раньше. Мне нужно идти. Ты помнишь план? — торопливо протараторил Грюнер.       — А, это твои повозки без лошадей, интересно будет посмотреть, — сквозь зевок проговорила Эрма и натянула кепку на глаза. — Кстати, эта шапка правда удобная.        Девушка вновь прикрыла глаза, устраиваясь поудобнее. Саймон опешил от такой беззаботности. Его в любой момент могли начать искать, и при этом наткнулись бы на Эрму — а она дрыхнет, как дома!       — Эй! Ты проспала пятьсот лет, не выспалась до сих пор! — прикрикнул Грюнер. Ведьма снова вскинула голову, глаза ее гневно блеснули.       — Что ты раскомандовался? Да ещё и кричишь на весь лес! С приличными девушками так не разговаривают!       — Ну… ну… Прости, — Грюнер неловко почесал затылок, вмиг стушевавшись. Вот не любил он, когда на него кричали. — Я ведь о тебе же и беспокоюсь.       Эрма, кажется, тоже немного смутилась, но промолчала. И стала неумело выползать из спального мешка.       — Это можно сделать проще, смотри, — Саймон потянулся, чтобы расстегнуть «молнию». По пальцам словно током ударило. Он отдернул руку и взглянул на ведьму.       — Мы только вчера познакомились, а ты уже за коленку ухватить норовишь? — возмутилась Эрма. — Я уже сказала, что я не трактирная девка.        «За коленку? Знала бы ты, что некоторые мои знакомые скидывали парням в чат по дружбе», — мысленно усмехнулся Саймон, принимая спальный мешок из рук ведьмы.       — Я примчусь как можно скорее, а ты иди прямо по дороге и никуда не сворачивай!       — Не волнуйся, я не заблужусь, — с усмешкой ответила Эрма. — До встречи!        Саймон кинулся к лагерю. Вся ситуация с каждой минутой выглядела все более абсурдной. Тихий и стеснительный Грюнер тайком бегает в лес к девушке, которая выглядит так, словно вышла на обеденный перерыв из исторического сериала! К девушке, которая ударила его током за то, что он потянулся к ее коленке! Интересно, на что ещё она способна? С этими мыслями Саймон выскочил из кустов и чуть не врезался в Лютера, который в одиночку собирал палатку.       — Что ты там делал? — с недоумением спросил Малай. Только сейчас Грюнер понял, насколько глупо выглядит: запыхавшийся, взъерошенный, выбежавший из леса со спальным мешком под мышкой.       — А по-твоему, что может делать парень в лесу? — парировал Саймон, сделав лицо кирпичом, и пошел собирать свои вещи. Лютер вскинул брови и проводил друга недоумевающим взглядом.       Пока все, торопясь и толкаясь, грузились в автобус, Саймон в тревоге оглядывался на лес. Может, он всё-таки сошел с ума? Но спальный мешок в пятнах зелени и смолы заставлял убедиться, что это все правда. Помедлив, парень тоже пошел к автобусу, вовсе не заметив, как из его рюкзака выпал скомканный листок бумаги. Не заметил он и того, как этот комок подобрали девичьи руки…

***

      Солнце, казалось, словно замерло на небе. Я шла по дороге, ведущей в Виртенбург. Идти было легко — дорога оказалась удивительно ровной, словно вымощенной цельной каменной плитой. Я даже порою останавливалась и ощупывала странный камень руками, пытаясь найти стыки — их не было! Поддавшись интересу, я сошла с обочины, сломала веточку, очертила круг рукой и воткнула ветку в этот камень. Ветка вошла легко, как в песок, и так же легко я смогла выдернуть ее обратно. Моя магия еще действовала.       Осмотревшись, я, недолго думая, разулась и пошла босиком — нечего зря снашивать башмаки по такой ровной и гладкой дороге. Мне не привыкать босиком ходить. Сами башмаки я связала завязками и повесила на плечо.       Это всё было странно. Странно до безумия, так, что кружилась голова. Я как-то сразу поверила и приняла, что проспала пятьсот лет. И как мне на это сил хватило? Но, глядя на Саймона и на эту удивительную дорогу, нетрудно поверить, что прошла не одна сотня лет. Интересно, а кто сейчас император? Да бог с ним, с императором — кто курфюрст? С кем мы воюем и сколько нынче стоит зерно?       Я вдруг остановилась. О каких глупостях я думаю! На глазах выступили слезы. Мои родители, моя бабушка, все, кого я любила… Я никого из них больше не увижу. Все они умерли, и я даже не узнаю, когда и как. Ох, черт! Проклятый охотник! Проклятые люди! За что они нас?!       Позади меня раздался шум, заставив забыть о накатывающих рыданиях и испуганно подпрыгнуть. Это был он, тот самый, о котором рассказывал Саймон. Экипаж без лошадей! Ярко-красный, сверкающий! Он промчался быстро, словно ветер, а за ним еще один, но черный, как смола!       Я шла дальше, и время от времени мимо меня проезжали другие экипажи без лошадей — один другого красивее и дороже на вид, все крашеные блестящей яркой краской, все с застекленными окнами. Вспомнилось, как ночью Саймон рассказывал, что они уедут в автобусе — огромном экипаже без лошадей. Интересно, а насколько он больше этих?! Кажется, он думал, что я испугаюсь, увидев повозку без лошади. По правде говоря, первая из них застала меня врасплох, но дальше-то… Чего их бояться — он меня дурочкой деревенской считает, что ли? Помнится, отец выиграл в карты часы, безумно дорогие, и очень этим гордился, а я тайком от него открыла крышку и полночи разбиралась, как они работают, разглядывала сплетение шестеренок и пружин. Хорошо, что хоть не сломала. Видно, примерно такая же пружина крутит колеса этих повозок, так же, как и стрелку часов. Разумеется, за пять сотен лет люди научились делать более сложные вещи. Так что меня больше удивляли яркие краски и прозрачные стекла. Это же, наверное, только королевским семьям по карману!       Я сама засмеялась над собой. Вот ведь глупость! Сколько этих экипажей мимо меня проехало — на свете не наберется столько членов королевского семейства. Видимо, за время моего сна все люди разбогатели. Я вспомнила разноцветную ткань палаток и сладости, которые принес мне Саймон. Да уж, сам курфюрст Саксонский, наверное, не ел таких вещей! И уж точно не каждый день. Вот же я счастливица.       Однако где Саймон?! Не то чтобы я боялась пропасть без него. Дорога до города прямая и ровная, не сбиться, и разбойники мне не страшны. И если за время моего сна город не сдвинулся с места, то я успею дойти раньше, чем закроют городские ворота. Но все равно… Пятьсот лет — это ведь очень много, за это время, конечно, многое в жизни изменилось. И одной мне будет труднее разобраться во всем… Где он?!       На севере сгущались грозовые облака и сверкали кинжалы молний, отдаваясь далеким эхом грома. Я повернула голову к туче и выругалась сквозь стиснутые зубы. Вскоре летняя гроза накрыла и меня. Я попыталась создать полог, но он лопнул, словно пузырь на луже. Странная одежда, которую отдал мне Саймон, промокла и стала тяжелее. К тому же я чувствовала себя слишком усталой. Даже странно. Только полдня иду, да по такой хорошей дороге, а совсем устала. Видно, Саймон прав, это долгий сон лишил меня сил — что колдовских, что обычных. Саймон уверял меня, что я не успею пройти и четверти пути, как он вернётся. А сколько я уже прошла? Не могли же мы с ним разминуться! Ну, где его черти носят?! Чертова погода, чертов Саймон, чертов двадцать первый век!       Я чувствовала себя под стать грозе, которая нависла над моей головой. Саймон так легко утешал меня, уверял, что я отдохну и восстановлюсь… Дурак-простак! А как я теперь буду учиться? У кого? На следующий год в великую Багровую луну бабушка должна была ввести меня в ковен. А сейчас что? Даже если я найду здесь других ведьм, кто меня им представит, кто поручится за меня? А что, если силы ко мне не вернутся?       Стопу вдруг пронзила боль — я наступила босой ногой то ли на камушек, то ли на осколок стекла. И это оказалось последней каплей. Я села прямо на обочину и зарыдала в голос от усталости, беспомощности, тоски по родным, страха за себя…       Такой и нашел меня Саймон.

***

      Если накануне ночью Саймон уверовал в магию и ведьм, то сегодня днем он окончательно поверил в закон всемирной подлости. Он честно изо всех сил спешил вернуться поскорее, словно земля горела под его ногами, но все буквально валилось из рук. Пусть Эрма и настоящая ведьма, но оставлять ее одну посреди дороги — чуть ли не преступление, по совести говоря. Эрме не позавидуешь — заснула на несколько дней, а проснулась через несколько веков! Так что Грюнер честно торопился, как мог. Но сначала их задержала фрау Мобрей, заставив выслушать длинную речь о том, как эта поездка должна их сблизить и сдружить. Черт там плавал! Потом он никак не мог найти ключ от гаража, а пока искал ключи — потерял кошелек… Потом он рванул на своем скутере, боясь, что за превышение скорости его еще и копы задержат.       Эрма сидела на обочине, прямо на асфальте, и ревела так громко, что даже не услышала, как он приехал. Он присел рядом с ней на корточки и тронул за плечо. Девушка подняла на него заплаканные глаза, большие и печальные.       — Что случилось? — с недоумением спросил Саймон.       — Что случилось?! — с тихой яростью в голосе повторила Эрма. На мгновение Саймону показалось, что его сейчас поджарят огненным шаром. — Ничего не случилось! Я проспала пять веков, чтобы узнать, что все мои близкие, все, кого я любила, умерли! Я тут совсем одна, и мир стал для меня чужим! Я хочу есть, у меня промокла юбка под этим чертовым ливнем, я наколола ногу, ты пропадаешь неизвестно где, а в остальном все прекрасно!       Саймон тяжело вздохнул. Что же, к подобным сценам ему было не привыкать, спасибо младшей сестре. Он осторожно приблизился к ней и рискнул приобнять Эрму за плечи.       — Ну, я же приехал! Ты не одна, ты познакомилась со мной. Думаю, твою магию мы как-то вернем, а деньги у меня есть. Зато ты можешь быть спокойна, твои враги тоже на том свете. Гроза закончилась, сильнее ты уже не промокнешь. Нога заживет, юбку просушим. А теперь давай вставай, поедем в город. Если хочешь, заскочим перекусить.       Эрма по-детски шмыгнула носом, вытерла слезы и слабо улыбнулась:       — Да, конечно. Прости, не знаю, что на меня нашло.       — Может, ПМС, — брякнул Саймон, пожав плечами. А потом запоздало прикусил язык, осознав, какую чушь сморозил.       — Что это?! Болезнь какая?! — Эрма начала лихорадочно ощупывать свое лицо. — У меня нет язв?!       — Нет-нет. Все нормально. Я позже объясню, если захочешь, — Саймон пожалел о своем подколе. — Ну все, вставай!       Эрма поднялась на ноги, сделала шаг и охнула от боли. Грюнер в один прыжок подскочил к скутеру, открыл багажник под сиденьем. Там хранилась небольшая аптечка, которую ему заботливо подсунула мать. По сути, она ему всюду подкидывала мини-аптечки, и куда бы он ни пошел, с ним всегда были пластыри, бинты, таблетки от головной боли и даже презервативы. Последних скопилось так много, что Саймон даже ими приторговывал.       — Спасибо, мама, — улыбнулся Саймон, выудив аптечку из багажника, потом вернулся к Эрме и скомандовал:       — Дай ногу.       Эрма скосила на него подозрительный взгляд. Саймон нахмурился.       — Да не нужны мне твои коленки, чтобы их хватать, я рану обработать хочу! Моя мать медик, я знаю, как это делать. Вчера ты меня лечила, а сегодня я тебя.       Парень достал из небольшой сумки пластырь и антисептик. Все с тем же скептическим выражением Эрма приподняла юбку и позволила Саймону взяться за ее ступню. Антисептик слегка зашипел на ране, Эрма тоже недовольно зашипела.       — Я могла и сама её исцелить.       — Думаю, тебе не стоит тратить ману на то, что можно исправить другими средствами, — Саймон сосредоточенно наклеивал пластырь.       — Мана. Что за слово дурацкое?! — скривилась Эрма, словно съела лимон.       — Ну, вы, ведьмы, вроде как из нее черпаете силы, разве нет? В книжках так пишут.       — Ты весьма не прав. Не читай больше такие книги.       — Это мы обсудим позже, — Саймон на всякий случай брызнул антисептиком внутрь ботинка Эрмы. — Давай помогу тебе встать, и отправимся в путь.       Ведьма обулась и, прихрамывая, медленно дошла до скутера Саймона.       — И как ты это называешь?       — А, это мой скутер, — Саймон пристукнул ладонью по рулю, улыбаясь.       — Но ты можешь называть это механическим осликом на колёсах.       Эрма поджала губы.       — Скутер так скутер. Не считай меня дурой, я в состоянии запоминать новые слова.       Саймон вздохнул, сел впереди и повернул ключ в стартере. Ведьма устроилась позади, и парень бросил через плечо:        — Ну, поехали! Держись только крепче.       Сначала Саймон старался ехать не торопясь, чтобы не испугать Эрму — ведь она не привыкла к таким скоростям! Тащиться чуть быстрее велосипедиста было скучно, то и дело, забывшись, он порывался прибавить газу — и тут же снова замедлял ход. А потом Эрма вдруг дернула его за рукав и спросила:       — А почему это нас все обгоняют?       — Я думал, что ты побоишься, — честно признался Саймон. — Ты же так никогда не ездила…       — Стоило проспать пятьсот лет, чтобы ездить медленнее, чем на муле! — фыркнула Эрма. — Этот твой заводной ослик способен, наверное, на большее!       Саймон прыснул в ответ. И газанул от души. За своей спиной он услышал девичий визг, а зеркале заднего вида углядел, как ведьма в последний момент успела схватить слетевшую кепку.       Они притормозили рядом с небольшим придорожным кафе. Саймон обернулся к своей пассажирке:       — Ну, как тебе большие скорости? Не укачало? Голова не кружится?       — Прекрасно! Я даже не представляла себе, что такое возможно. Это лучше, чем на необъезженном коне!       Щеки Эрмы разрумянились, глаза горели восторгом. У Саймона прямо руки зачесались зарисовать её прямо сейчас, вот такой. А лучше — верхом на скутере. И добавить ей стереотипную ведьминскую шляпу, пусть получится такой фэнтезийный сюжет…       — Это трактир? — деловито уточнила ведьма, оглядывая витрину. — Ну так что мы стоим? Я есть хочу!       — Да, идём!       Саймон окинул Эрму придирчивым взглядом. Старинная блузка не видна под толстовкой, и чепец она, хвала всем богам, согласилась сменить на бейсболку, а длинная юбка — это не такая уж редкость… По-хипстерски, но они подростки, им можно.       — Ты только там не слишком громко удивляйся, если что, — предупредил он на всякий случай. — Лучше говорить буду я.       — Конечно-конечно, — кивнула Эрма. — Давай только уже скорее.

***

      Огромные застеклённые окна. Стены, крашенные светло-зеленой краской. Пол, напоминающий шахматную доску. И всё — очень чистое, опрятное и светлое. Просто удивительно! Саймон усадил меня за высокий столик напротив окна, а сам подошел к местному трактирщику. К моему удивлению, за стойкой оказался щуплый паренёк в одежде не менее странной, чем у Саймона, и с реденькой бородкой медного цвета. Такой заморыш — трактирщик?! А если гости перепьют и затеют драку, как он собирается их выдворять? Хотя, наверное, позовет кого-нибудь с кухни. Должен же там быть кто-то покрепче, хотя бы чтоб дрова колоть. По сравнению с трактирщиком Саймон был прямо-таки воином: широкие плечи, крепкие руки и приятное лицо с твердыми чертами. Так, о чем это я?! Я покраснела и поспешно отвернулась к окну, уставившись на скутер. Саймон, наверное, специально выбрал это место, чтобы присматривать за своим заводным осликом. Ну правильно, в мое-то время даже самую жалкую клячу могли свести конокрады, так что на эти чудеса техники тем более найдутся желающие украсть.       — А вот и я, — громкий голос Саймона прервал мои раздумья. Он сел напротив и поставил на стол поднос… с едой? Я вскинула бровь, пытаясь опознать, что это такое. Сосиски — это понятно, а нечто густое, ярко-красное с краю тарелки — вероятно, подобие горчицы, но что это за странные палочки, пахнущие кипящим маслом?       — Это что? — осторожно уточнила я.       — Жареная картошка с кетчупом, — ответил Саймон, как будто это мне что-то объясняло. — Попробуй, это вкусно!       Он тут же продемонстрировал, как это надо делать — взял одну палочку прямо пальцами, макнул в красную гущу и сунул в рот.       Я неуверенно повторила его действия. Надо будет потом выяснить толком, что это такое…       Пока я поняла одно — Саймон оказался прав, мне понравилось. Даже очень! И сама картошка, и эта странная красная горчица. Я даже про сосиски чуть не забыла, спохватилась, только когда картошки совсем не осталось. Саймон смотрел на меня как-то задумчиво.       — Ты прав, это и правда вкусно, — признала я. — Спасибо!       — Не за что, — качнул головой тот и придвинул мне высокий стакан с чем-то густым и белым. — Ты пей! Я не знал, чего тебе взять, молочный коктейль или сок, так что выбрал на свой вкус.       — У тебя хороший вкус, — одобрила я. Коктейль был очень сладкий, но медом не пах. Неужели он был сделан на сахаре? Ну, точно они тут, то есть сейчас, все богачи!       На меня вдруг накатило смущение.       — Я, наверное, глупо выгляжу? — спросила я. — Ты не думай, я девушка приличная и вести себя за столом умею… умела пятьсот лет назад. Но ведь у вас теперь, наверное, и манеры изменились! Опять едим без вилок?       — Да нет, — Саймон качнул головой и посмотрел мне прямо в глаза. Может, так случайно совпало. А глаза у него красивые, серые, словно дымчатая сталь клинка. — Сейчас к этому относятся проще, все едят, как захотят. Тебе еще заказать или ты уже наелась?       — Я, пожалуй, все, — ответила я и огляделась. А и правда, никто на нас даже не смотрел. Обычно в трактирах нельзя было найти уединения, а тут как будто в отдельной трапезной сидишь.       — Ну что, отправляемся?       — Давай.       Город появился перед глазами как-то неожиданно. Скутер выскочил из леса, взлетел на мост через Эльбу — а на другом берегу, на склоне, уже теснились узкие улочки, серые стены, черепичные крыши… Мой город. Я дома.       Пусть этих улиц не было пятьсот лет назад, пусть эти дома построили совсем недавно — все равно это был мой город.       Саймон сбавил скорость — ну правильно, по узким улицам нельзя мчаться так же, как по дороге. Хотя знавала я парочку идиотов, что носились на своих скакунах по городу, сшибая всех на своем пути.       Я жадно смотрела по сторонам. Да, пятьсот лет прошло… Дома были другими. Совершенно другими. С большими застекленными окнами, с какими-то штырями на крышах. И улицы были другими. Шире, чем я привыкла, все тот же странный камень вместо брусчатки, какие-то столбы по бокам, бесконечные переплетения веревок между крышами и столбами, словно по крышам бродил гигантский паук, сама улица разделена на части — по центральной едут повозки, а по краям идут люди. А чисто-то как! И сточных канав не видно, и ни одной крысы, только что собаки время от времени пробегают и кошки, как ни странно.       — Сейчас, потерпи немного, — обернулся ко мне Саймон. — Я тут недалеко живу, сейчас отдохнёшь…       — Нет, подожди, — попросила я неожиданно громко даже для себя. — Скажи, ведь Рыночная площадь цела? И Церковь Всех Святых?       — Целы, не беспокойся, — подтвердил Саймон. — Они даже в войну уцелели!       В войну? С кем же это мы воевали? Никто не разрушает церкви! Грабят, да, но не разрушают. Или сюда дошли турки?! Эти могут, но их в свое время славно погоняли стригои в Валахии, заключившие тайный договор с некоторыми из тамошних правителей. Кого-кого, а вот стригоев турки боялись как огня. Интересно, а они еще живут в здешних краях? Знавала я один цыганский табор, что поселился неподалеку, а вместе с ними и семья стригоев, но они удрали, когда в город явились охотники. Однако эти вопросы можно оставить на потом.       — Ты можешь проехать через них? Чтобы я посмотрела?       — Не вопрос, — кивнул он. И решительно повернул скутер в один из переулков. С каждым поворотом мы, казалось, все больше уходили в прошлое. В мое время, в мой мир. Всë более знакомыми казались дома, улицы становились все уже, и скутер запрыгал на камнях мостовой…       Очередной переулок — я знала его, помнила! Я чуть ли не каждый день пробегала по нему! Здесь всегда было полутемно, потому что высокие, в два и три этажа, дома не пропускали солнечные лучи. И он выходил прямо на площадь, точно напротив Церкви всех святых, так, что башня с часами была видна прямо с того конца переулка…       До нашего дома отсюда было совсем недалеко. Но мне не хватило решимости попросить Саймона свернуть. Не сейчас. Слишком страшно. Слишком тяжело.       Я не знала, чего боялась больше — узнать, что дом не сохранился, что его тоже нет, как нет родителей и бабушки. Или увидеть, что в нем живут чужие люди, что его перекрасили, перевесили занавески, что все выглядит так, как будто мы там никогда не жили…       Саймон остановил скутер и обернулся ко мне:       — Хочешь немного пройтись?       — Да, пожалуй, — я благодарно улыбнулась.       Камни мостовой под ногами — те же самые, или за пятьсот лет те уже стерлись? Какая разница! Церковь, рядом Ратуша. Посредине фонтан — четыре колонны и каменный свод, украшенный барельефами, а между колоннами позеленевший от времени мраморный шар, по бокам от которого вверх бьют струйки воды. Подойти вплотную мешает ограждение — невысокое, по колено. Я молча перешагнула. Надеюсь, здесь, то есть сейчас, за это в тюрьму не сажают. Вода холодная и пахнет свежестью и немного железом. Как в детстве. Как всегда. Сколько раз мы с подругами, устав от игр и беготни, прибегали к фонтану попить?       Церковь. Ратуша. Фонтан. Мостовая. Может, мне все привиделось — парень в странной одежде, повозки без лошадей, трактир с огромными прозрачными стеклами? Может, у меня от заклинания в голове помутилось? Вот же оно — ничего не изменилось!       — Эрма, — голос Саймона звучит чуть встревоженно, — туда вообще-то нельзя заходить. Давай ты в другой раз все осмотришь, ладно?       Не привиделось.       В небе над Рыночной площадью все та же паутина веревок. Не слышны голоса торговцев, расхваливающих свой товар. Мимо прошли несколько человек в таких же нелепых штанах. В переулке напротив видна механическая повозка…       Я набрала полную горсть воды, ополоснула лицо. Не хотелось, чтобы Саймон увидел мои слезы… Снова.       — Вот подожди, настанет рожденственская ярмарка, и ты почувствуешь себя, как дома. Все в старинных костюмах, торгуют всякими сувенирами и лакомствами, и пахнет выпечкой и глинтвейном. Моя младшая сестра всегда ждет этого времени с восторгом, как сказку.       — А твоя семья не против, что я посещу ваш дом? — настороженно спросила я, подойдя к скутеру. Саймон пожал плечами, барабаня пальцами по рулю.       — Их нет дома, они вернутся только послезавтра. К тому времени мы что-то придумаем.

***

      Саймон заглушил двигатель, выставил подставку, посмотрел на уровень топлива и вздохнул, поняв, что придется в ближайшие деньки раскошелиться на бензин. Эрма с интересом рассматривала все подряд, от старого кресла до отцовских инструментов.       — Я так понимаю, это что-то вроде конюшни для ваших механических повозок и осликов, — Эрма взглянула на Саймона, наклонив голову. — А почему вы перестали использовать настоящих лошадей или мулов?       — Ну, не то чтобы совсем перестали. Просто лошадь — это очень дорогое удовольствие, такие механизмы гораздо дешевле.       — Сложные механизмы, которые требуют работы десятков мастеров, дешевле кобылки? — ведьма в недоумении вскинула бровь.       — Вроде того, — растерянно ответил Грюнер, при этом и сам задумался. Он взял пульт и подошел к двери, ведущей в дом. По одному нажатию ворота начали открываться, а глаза Эрмы — расширяться.       — А как церковь реагирует на эти чудеса механизмов? — девушка с интересом подняла пульт, обводя пальцем кнопки. — Не возмущается?       — Можно подумать, ее мнение кого-то сильно волнует, — схохмил Саймон, пропуская девушку внутрь дома.       Дом, милый дом. Все тот же диван в гостиной с большим телевизором, по которому он с Евой смотрел мультики в субботнее утро. Бесчисленные семейные фотографии в аккуратных рамках. Пустующая кухня с холодильником, увешанным рисунками. Саймон попытался представить, что обо всем этом думает Эрма.       — А хорошо у вас, уютно и красиво, — сказала, оглядываясь, Эрма. — Вазы какие красивые!       — Ты сильно не обольщайся, они из Китая.       — Да ты что?! — восхищенно воскликнула ведьма. — Из того самого?!       — Точно, — проворчал Саймон, в который раз мысленно назвав себя идиотом. Эрма выглядела совсем измотанной, а он собрался ей дом показывать! Что нужно уставшей девушке? Правильно, горячий душ.       — Пошли, я покажу тебе, где можно помыться!       — Вот это будет очень хорошо! — оживилась Эрма. — Ты нагрей, пожалуйста, пару вёдер воды. Могу помочь…       — Не надо ничего греть! — перебил ее Саймон.       — Что, дрова нынче совсем дороги? — понимающе вздохнула Эрма. — Ну что же, летом можно помыться и холодной водой.        — Да нет же! Я говорю — не надо греть, она и так горячая!       Он пошел по коридору, поманив за собой Эрму и попутно достав гостевое полотенце из шкафа. Ведьма молча последовала за ним, хоть её недоумение росло все больше.       — Ого! — только и сказала девушка, когда Грюнер включил свет в ванной.       — Вот смотри, — он покрутил сначала горячий вентиль, а потом холодный. — Так ты сможешь регулировать количество воды и ее нагрев. Дверь закрывается изнутри, и я обещаю, что не буду подсматривать. Можешь раздеться и мыться сколько душе угодно. Вот этим моют волосы, этим все остальное, — Саймон указал на шампунь и гель для душа. — Если что, зови, я рядом. А я пока посмотрю что-то из одежды, пока твоя будет в стирке.       — Да, ее надо постирать, — согласилась Эрма. — Ты мне завтра покажешь, где тут ближе пройти к реке…       — Мы не стираем в реке, — покачал головой Саймон. — Я тебе потом объясню. Все, приятной ванны!       — Спасибо, — медленно проговорила Эрма, следя за закрывающейся дверью.

***

      Задвижка казалась совсем хлипкой, плечом покрепче ударить, и она вылетит. Я понимала, конечно, что Саймон не станет выбивать дверь. Но в таком случае — зачем ее вообще запирать? Очередная странность этого времени.       Напротив двери — зеркало. Большое, можно себя по пояс увидеть, и удивительно качественное. Говорят, такие чистые зеркала делают в Венеции. Я впервые в жизни смогла полностью разглядеть себя. У нас дома было зеркало, и даже стеклянное — но такое кривое и мутное, что лучше уж в ковшик с водой глядеться.       Я медленно разделась, одновременно разглядывая свою одежду. Да уж, юбку точно надо стирать — наверное, дорога стала заметно чище после того, как я там прошлась под дождем, подметая мокрым подолом. И сорочку тоже, а блузка вроде еще ничего. Кстати про юбку — я торопливо прощупала ткань. Великолепно! Десяток золотых монет, вшитых в пояс, никуда не делись. Как я могла забыть?! Ещё рыдала как дура!.. Что же, я пятьсот лет назад нищенкой не была. Отец щедро давал мне мелочь на лакомства да украшения и даже не знал, какая я на самом деле экономная. Спасибо бабушке — она учила, что жизнь может повернуться как угодно, и надо быть ко всему готовой. Так что бери, внученька, иголку и вшивай в юбку очередную монетку…       Наладить воду мне удалось не сразу. Сначала я ошпарилась, потом чуть не замерзла. Но когда получилось… о, каким блаженством оказался теплый дождик! Как будто кто-то ласково гладил меня по голове, по плечам… Я чуть не заснула стоя.       Так, Саймон что-то говорил про то, чтобы помыть голову. Пользоваться мылом не очень-то хотелось, оно скверно пахнет и щиплет кожу. Но я пятьсот лет не мылась, так что… Я взяла в руки бутылку, оказавшуюся странно легкой — явно не стекло, а что же тогда? Некоторое время соображала, как ее открыть, все-таки справилась сама, не стала звать Саймона. Меня ждал приятный сюрприз — густая розовая жидкость в бутылке пахла сиренью и легко превращалась в пышную белую пену. В очень много густой белой пены. Ой, мамочки! Кажется, я многовато из бутылки вылила… Смыть с себя всю пену оказалось непросто. Я подумала, что это ужасно расточительно — столько теплой мыльной воды утекает непонятно куда. Надо было собрать эту воду и хоть сорочку в ней постирать. Но Саймон говорил, что у них это как-то иначе делается. И потом, я устала. Мне не хотелось думать о стирке, о всяких бытовых вопросах. Все завтра. Завтра я проснусь, и новый мир покажется мне уже не таким чужим и непривычным… Я выключила воду и завернулась в полотенце. Тоже из крашеной ткани. Ну я уже поняла, что они тут все богаче курфюрста, но это уж просто нелепо — красить полотенце! Глупее ничего не придумали?!       Однако сейчас-то что мне надеть? Саймон обещал что-нибудь найти… В дверь постучали.       — Приоткрой немного, я не буду заглядывать!       В щели появилась рука, сжимающая что-то белое. Сорочка? Вот прекрасно!

***

      В шкаф к сестре Саймон не полез, мала ещё, вместо этого он достал свою собственную футболку. Ну, то есть заказывал он ее себе, да только не надевал ни разу, потому как она оказалась на три размера больше. Вот она и дождалась своего часа, как раз подойдет вместо ночнушки. Теперь дождаться, пока Эрма выйдет, проводить ее до кровати, и самому тоже в душ. День был утомительный, ничего не скажешь.       — Я здесь.       Эрма появилась так неожиданно и тихо, что Саймон чуть не подскочил. Её мокрые чёрные волосы прилипли к плечам, взгляд был удивленным и уставшим одновременно. Футболка доходила ей почти до колен и прилипала к влажной коже, четко обрисовывая грудь. По обнаженным икрам ещё стекали капельки воды. Саймон понял, что раскраснелся, как рак.       — Извини, ты не мог бы не пялиться на меня так? — неожиданно кротко попросила девушка. — Я не знаю, что в вашем времени прилично, а что нет, но ты же сам дал мне эту сорочку, что же теперь так смотришь?       Саймон заставил себя отвернуться.       — Да, прости. Я задумался. По лестнице наверх, и комната слева. Постель я разложил.       — Спасибо.       Эрма побрела вверх, а Саймон направился в ванную. И увидел там мыльную пену, густо покрывающую почти все, от пола до крючка для полотенца. Кажется, совершенно чистым остался только потолок.       — Это нужно убрать, а иначе мама меня прибьет!       Растирая голову полотенцем, Саймон устало поднялся на второй этаж. Эрма наверняка уже спит. Её можно понять, такое на плечи свалилось. Да и ему самому не мешает отдохнуть и все переварить. А лучше всего это сделать, уставившись в ночной потолок.       Он осторожно приоткрыл дверь. Эрма, закутанная в одеяло, сидела на кровати.       — Я спокойной ночи пожелать хотел, — чувствуя, что краснеет, торопливо проговорил Саймон. — Ну и спросить, может, нужно чего… Так ты спи, что сидишь?       — Погоди! — вдруг неожиданно громко вскрикнула Эрма. Саймон удивленно замер. Их взгляды пересеклись, а потом они торопливо отвернулись.       — Мне страшно. Сама не знаю, чего боюсь, и глупо это, а все равно… Тут все чужое. Не уходи! С тобой... С тобой не так страшно.       — Эээ, — Саймон впал в ступор. Девушка в его футболке, почти голая, на его кровати, просит остаться с ней… Стоп! Кажется, ему опять лезет в голову всякая дурь. Спасибо Лютеру с его приколами.       — Не бойся, — он закашлялся, скрывая смущение. — Я на полу лягу. И обещаю тебя не тревожить.       Эрма кивнула, явно смущенная так же сильно, как он сам. Саймон принес из другой комнаты плед и одеяло, постелил себе на полу. Выключил свет. В темноте были смутно видны рассыпавшиеся по подушке черные волосы и светлое лицо.       — Страшно быть одной… Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, — тихо произнес Саймон и закрыл глаза, прислушиваясь к легкому дыханию девушки.