Глава 2. От заката....

Сосредоточенно всматриваясь в зеркало, Саймон в последний раз провел по щеке бритвой. Смыл пену и еще раз внимательно рассмотрел свое лицо, проверяя качество бритья. Конечно, вкусы вампиров ему не были известны, в смысле эстетики, но уж его скудную бороденку они вряд ли одобрят. — Саймон, ты там долго?! — нетерпеливо окликнула его Эрма. — Нет, я уже закончил, — на ходу вытираясь, он открыл дверь ванной и едва не столкнулся нос к носу с Эрмой. Девушка тут же отпрянула назад, густо краснея. — Ты опять?! Опять ходишь по дому неодетым? Есть же рамки приличия! — возмущалась Эрма, демонстративно отвернувшись к стене. — Кто бы говорил! — насмешливо парировал Саймон. — У самой воронье гнездо на голове, тоже не слишком прилично! — Я немного потренировалась со стихией воздуха, вот от вихрей все и запуталось, — пояснила ведьма, — Не беда, бальзам и фен все приведут в порядок! — Как быстро ты привыкла к современным благам, — заметил Саймон, пропуская Эрму в ванную. — К хорошему быстро привыкаешь, — наигранно трагически согласилась Эрма, а затем тихонько хихикнула. — Надеюсь, ты наденешь что-то более приличное, чем на тот вечер танцев! Саймон запнулся, театрально нахмурился, но не успел открыть рот, как Эрма рассмеялась и захлопнула дверь. Некоторое время Саймон искал подходящий ответ, потом махнул рукой и пошел к лестнице. — Что, даже ничего не скажешь? Какая досада, — со смехом бросила вслед Эрма, приоткрыв дверь. Саймон стремительно обернулся и швырнул полотенце, но промахнулся, угодив в уже закрытую дверь. — Чертовка, — буркнул Саймон и раздраженно дернул головой. — Тьфу, опять ее старинные словечки! Но Эрма была права, их позвали на какую-то церемонию, значит, нужно и выглядеть соответствующе. Не свадьба, конечно, но все же торжество. Легко взбежав по лестнице, Саймон оказался в своей комнате и зарылся в шкаф, перебирая вещи. Свой выбор он остановил на черных джинсах, темно-синей рубашке и джинсовом пиджаке. Еще пара минут поисков, и Грюнер даже нашел расческу, которую не видел уже неделю. — Похоже, дружба с кобольдом приносит свои плоды, — пробормотал Саймон, приглаживая челку, потом увидел себя в зеркале и растрепал все обратно. Потом Саймон спустился в гостиную, уселся в кресло и приготовился к долгому ожиданию. Опыт и логика подсказывали ему, что девушки всегда долго наряжаются. Впрочем, и результат обычно получается впечатляющим. Заскрипели ступеньки, отвлекая его от посторонних мыслей. Эрма вошла и встала посреди комнаты, демонстрируя себя во всей красе. Для встречи с вампирским семейством ведьма выбрала длинную черную юбку и белую кружевную блузку с широкими рукавами, а волосы оставила распущенными. — Ого, — выдал Саймон, любуясь своей подругой. — Просто ого. — Правда? Я все искала случай это надеть, — широко улыбаясь, Эрма закружилась на месте, и подол юбки взметнулся в воздух. — Конечно, сейчас бы больше пригодилась кольчуга, чем блузка с шитьем… — Ты же сама знаешь, что семья Лютера нас и пальцем не тронет, — вздохнул Саймон, вставая. Они вместе вышли в прихожую. Парень снял с вешалки ярко-белую куртку и помог Эрме одеться. — О, благодарю, — Эрма сделала шутливый реверанс, улыбаясь полунасмешливо, полублагодарно. От ее волос пахло цветами, фиалками, кажется. Интересно, она уже выбрала себе в этом времени любимый парфюм? — Он твой друг, конечно, но идти к ним в дом все равно тревожно, — серьезно продолжила девушка. — В мое время в бою один стригой справлялся с тремя человеческими солдатами, если не с пятью. — Они участвовали в человеческих войнах? — с недоумением спросил Саймон, округлив глаза. — Как и многие. Если ты живешь на этой земле и считаешь ее домом, то будь готов сражаться за нее, — спокойно и с неким холодком произнесла Эрма, блеснув глазами. — Да и к тому же это лёгкий способ подзаработать и найти свежую кровь. — Логично, — кивнул Саймон, накидывая собственную куртку. В кармане у него звякнул телефон, сообщая об СМС-ке. — О, это как раз Лютер пишет… «Мои балбесы, не забудьте купить хлеба и молока», — вслух прочел Саймон и недоуменно нахмурился. — Чего?! Зачем? — У стригоев свои традиции и церемонии, я про них мало знаю, — ответила Эрма. — Раз надо, значит, купим, а там разберемся! Вперед! Эрма бодрым шагом направилась к гаражу, а Саймон, погрузившись в думы, последовал за ней следом. — А знаешь, все-таки я не исключаю, что это ловушка, — пробормотала на ходу девушка. — Ловушка злющих и кровожадных стригоев. — Эрма, — возмутился Саймон. — Лютер же сказал, что мы неприкосновены! — Это он про тебя и твою семью говорил. Про меня же он и словом не обмолвился, — возразила ведьма, скривив свою фирменную угрюмую гримасу. — Эх, придумать бы какую подстраховку… — Ну, можешь поесть чеснока, я в холодильнике видел головку, — предложил Саймон. — Ты шутишь? — не поняла Эрма. — При чем здесь чеснок? — Постой, вампиры же боятся чеснока, разве нет? — удивился парень. — Или ты опять скажешь, что я читаю глупые книги? — Не совсем, — уточнила ведьма. — Чеснока боятся никсы, ундины и клабаутерманы. Да и то не боятся, а просто не любят. Их стихия — вода, а чеснок жжется, как огонь. Но к стригоям это отношения не имеет. — Тогда что? — заинтересовался Саймон. — Серебро? Мак? Осина? Или про осиновый кол в сердце тоже неправда? — Ну почему же, — хмыкнула Эрма. — От осинового кола в сердце стригой точно умрет. Человек, впрочем, тоже. Но боюсь, что идти в гости с колом под мышкой будет не слишком вежливо. Еще некоторые камни помогают. Изумруд, гагат, адуляр. Да ладно, и так прорвемся! Ведьма я или кто?

***

Я скучала и мёрзла, стоя у дверей торгового центра, рассеянно разглядывая дома, машины, людей. Плохая была затея отказываться от предложения Саймона идти вместе с ним в магазин. Решила подышать свежим воздухом, посмотреть на людей… Ну, не думала я, что он так надолго застрянет. Что может быть проще, чем купить молока и хлеба? А я уже почти окоченела! Чурбан-болван, а не рыцарь! Я вглядывалась в лица прохожих, стараясь разглядеть среди них жителей Теневого королевства. Это и раньше-то было непросто, а уж теперь, с нынешними причёсками, одеждой, косметикой… Разве что альпов можно было различить в любой толпе из-за их любви к пестрым головным уборам. То есть за пятьсот лет их шляпы тоже изменились, естественно — и все же сохранили определенные особенности. Яркий цвет, перья, нашитые монеты… Остальные маскировались кто как, сливаясь с обычными жителями города. Вот целая семья, мужчина, женщина и ребенок, и у каждого до ушей намотан шарф — холодно им, или жабры прячут? Вот прошел мимо высокий крепкий мужчина в слишком широкой куртке и джинсах явно не по размеру — поди пойми, то ли ликан, то ли это мода такая! Вот девушка под руку с молодым парнем, глаза ее на миг блеснули красным — показалось, или это суккуб? Теневое Королевство не выжило бы, если бы его жители не умели маскироваться под обычных людей. И за прошедшие века они в этом, похоже, здорово усовершенствовались. Я повыше подтянула «молнию» куртки. Очень удобно, кстати, гораздо лучше шнуровки. Интересно, что нас ждет у Малаев? О празднествах стригоев я только и знаю, что они длятся от заката до рассвета. Мы-то, наверное, пораньше уйдем… если нас вообще отпустят. Надо было хоть бабушку Исму предупредить, чтобы она передала в ковен, если что. Хотя Лютер, кажется, искренне привязан к Саймону. Может, и обойдется. А вот и ещё одно знакомое лицо мелькнуло в толпе. Впрочем, не столько лицо, сколько фигура, на голову возвышающаяся над потоком прохожих. Та самая дева из параллельного класса, что испугала меня в первый день в раздевалке спортзала. Сейчас она бродила туда-сюда, сотрясая брусчатку тяжелыми ботинками, и раздавала людям какие-то листочки. Судя по лицу, она тоже была не в лучшем расположении духа, глаза ее метали молнии, голос напоминал рычание. Не знаю, что она там раздавала и зачем, но получалось у нее не слишком хорошо — прохожие шарахались от нее прочь, не дослушав. И немудрено, с таким свирепым видом! Я невольно усмехнулась. И, словно услышав мои мысли, эта дылда обернулась ко мне, чуть помедлила и решительно направилась в мою сторону. Мне стало почему-то не по себе. Не то, чтобы я всерьез боялась, но применять магию прямо посреди широкой улицы неразумно, а без магии эта девица со мной одной левой справилась бы. И Саймон все не идёт, как нарочно! Девица подошла вплотную и встала, нависая надо мной. Очень коротко стриженные тёмные волосы, в мое время так только умалишённых брили. Холодные светло-серые глаза. Правильное, но холодное, лишённое выражения лицо. Я поежилась. — Ты девчонка Грюнера? Голос у великанши оказался с хрипотцой, а манеры отсутствовали напрочь. Ещё ладно, когда такие вопросы задаёт Ангела, мы с ней всё-таки почти приятельницы, но спрашивать о таком у незнакомого человека! И она даже не поздоровалась! — Нет, я ученица по обмену из Австрии, — привычно соврала я, но великанша меня перебила. — Знаю. Не дура, — проворчала Башня. — То-то он тебя все время на скутере катает, если ты не его… Впрочем, неважно. Слышала, он недавно набил физиономию Боху. Неплохо вышло. — Да, он храбро дрался и победил, — в моем голосе невольно прозвучала гордость, и я добавила: — Порою сила, скрытая в душе, превосходит силу тела, что видна всем. — Неплохо сказано. Чересчур заумно, но неплохо, — пожала плечами незнакомка, выудила из своего кармана разноцветную бумажку и протянула мне. — Передай это ему, может, пригодится. Я неуверенно взяла небольшой листок и прочла короткую надпись: «Бойцовский клуб «Роял», принимаем всех». Что бы это значило? Зачем это Саймону? Я хотела попросить объяснений, но великанша уже уходила, легко рассекая человеческий поток. У меня вдруг перехватило дыхание, а по коже забегали мурашки. Великанша?! Мне казалось, что великаны вымерли ещё до рождения моей матушки, да и мелковата она по их меркам. Может, полукровка? Я вспомнила, как ловко и стремительно она двигалась в спортзале. Великаны медлительны, и черты лица у них грубые. И все же я чувствовала, что она не совсем человек… или совсем не человек. Кто она такая, черт возьми?

***

Хлеб брать ржаной или белый? Или вовсе зерновой? Какой процент жирности должен быть у молока? Черт его знает, в ритуалах может быть значима любая мелочь. Ломая голову над этими чудными вопросами, Саймон бродил меж рядов супермаркета. «Так, Эрма говорила, что вампиры гордятся своей древностью. Значит, и ритуалы у них древние. И уж точно появились раньше, чем люди придумали обезжиренное или безлактозное молоко. А хлеб? Наверное, его надо будет делить на всех. На всю семью?! Это по сколько же получится, если взять обычную буханку?» Рассуждая так, Саймон взял пакет обычного молока, какое домой всегда покупал, и здоровенный свежевыпеченный хлеб размером чуть ли не с велосипедное колесо. И уже направлялся к кассе, когда его едва не сбил с ног растрепанный рыжий вихрь. — Какого черта! — охнул Грюнер, чуть не выронив покупки, и уставился на того, в кого врезался. То есть на ту. Это оказалась Ангела. — Привет, Саймон, — Ангела протянула слова так, словно те были сладкой, тянущейся карамелью, а в ее глазах заплясали искорки. — Как дела? «Как дела? Да она обычно меня на три веселых посылала при зрительном контакте, а тут прям королевская вежливость! С чего бы это?!» Саймон попытался отступить, но девушка успела схватить его за руку и прижать к себе, словно он был ей родной душой. — Да нормально… — Ты сегодня при параде! Вы помирились с Эрмой? — продолжила Ангела, понизив голос, словно боялась, что ее услышат. — Мы и не ссорились… особо, — промямлил Саймон и все-таки смог вырваться из хватки одной из главных сплетниц школы. — Что тебе нужно? — Ну, я всего лишь переживаю за свою подругу и ваши… дружеские отношения, — пояснила Ангела с наигранной обидой. — А ты, как обычно, угрюмый и недовольный. Да у тебя под боком такая красотка вертится, а ты даже бровью не поведешь! Все бредишь о Пет… — Чего? — Саймон втянул голову в плечи от недоумения. Да, и сама Ангела резко замолчала и судорожно заводила глазами, словно осознала, что сейчас ляпнула. — Ну, это я из женской солидарности, — быстро уточнила кокетка. — Оно так всегда. Варианта всего два, или подружки помогают забыться, или же помириться. — Или третий вариант, уводят того самого парня, — попытался пошутить Саймон. Шутка была не самой лучшей, но Ангела засмеялась, и на ее груди, обтянутой белой водолазкой, запрыгали многочисленные бусы и кулоны. Это навело Саймона на мысль. — Слушай, Ангела, а ты в камнях разбираешься? — В драгоценных? — уточнила девушка с интересом. — Эээ, наверное… Ну, скажем, что такое гагат и адуляр? — Ну, это точно не драгоценные, — чуть разочарованно протянула Ангела. — Гагат поделочный, черный такой, тусклый… На любителя, по мне если уж черный, так обсидиан или гематит. А адуляр… интересно, где ты услышал это слово? Это старое название лунного камня. — А из него украшения делают? — перебил Саймон, слегка удивившись таким обширным познаниям у легкомысленной болтушки. — Делают и бусы, и кулоны, а тебе что нужно? Пойдем посмотрим вместе, я как раз давно не заходила в ювелирный отдел! — Ангела подхватила Саймона за руку и силком поволокла за собой. Эрма стояла, в глубокой задумчивости глядя куда-то вдаль, и даже не заметила, что Саймон вышел из дверей магазина и направляется к ней. Грех было не воспользоваться подобным случаем. Саймон отступил в сторону, чтобы оказаться почти за спиной ведьмы, подкрался на цыпочках и быстрым движением закрыл Эрме глаза. Та взвизгнула и резко дернула голову назад, попав затылком в челюсть парню. Теперь уже вскрикнул Саймон, отскакивая в сторону и прижимая руку к ушибленному месту. — Ты с ума сошла? Чуть повыше, и нос бы мне сломала! — Это ты с ума сошел! Что ты творишь, чурбан?! — возмутилась Эрма, ощупывая пальцами ушибленный затылок. — Да это же просто шутка! — Саймон осторожно потрогал челюсть и охнул от боли. — Разве в ваше время так не шутили? — В моем времени мне не до шуток было, — проворчала Эрма. — Я испугалась! Саймон вспомнил, что она рассказывала про Охотника, и смутился. — Я и не подумал… Ладно, не злись. Смотри, что я хочу тебе подарить! Он вынул из кармана серебристую цепочку, с которой свисал крупный округлый камень… кабошон, как сказала Ангела. Белый в голубизну, словно светящийся изнутри. — Это же адуляр, — ахнула Эрма, округлив глаза. — Такой крупный и чистый… Но он же страшно дорогой! — Ну и что? — спокойно ответил Саймон, пожав плечами. — Главное, что с ним ты будешь чувствовать себя уверенней. — Спасибо, — почти шепотом произнесла Эрма, а ее щеки вспыхнули румянцем. Впрочем, недолгое смущение тут же сменилось привычным горделивым настроем: — Ну, я и так не волновалась, еще не хватало! Я ведьма, их клыки против моей магии не помогут. Но все равно спасибо! Она надела цепочку, скосила глаза, любуясь кулоном, а потом вдруг спохватилась. — Кстати, у меня для тебя тоже что-то есть! Саймон растерянно разглядывал яркую листовку с рекламой бойцовского клуба. — Это тебе мой отец подсунул? — Нет. Мне это дала девушка ростом с каланчу, из нашей школы, — ответила Эрма и нахмурилась. — У меня есть подозрения, что она тобой интересуется, а еще она, кажется, тоже из Теневого королевства! — Притормози! Давай по порядку! — Саймон выпучил глаза, уставившись на подругу. — Это ты про Вилду, что ли? Каланча у нас одна, не перепутать. И кто же она? Тоже стригой?! Что ей от меня нужно?! — Я не знаю! — нервно ответила Эрма. — Сейчас вообще никого не отличишь от людей! Даже мне сложно! — Ладно, потом разберемся, — вздохнул Саймон, а затем взглянул на наручные часы. — Черт, мы опаздываем! Через десять минут Саймон и Эрма уже стояли на тротуаре перед здоровенным трехэтажным домом с синей крышей. С виду ничем не приметный, но они-то знали, кто живет внутри. Саймону на миг показалось, что они с Эрмой, как Гензель с Гретель, стоят перед домиком злой ведьмы. Вот ещё глупости! Ведьма-то как раз рядом с ним. Он выставил перед собой пакет с хлебом, словно щит, и нажал на кнопку звонка. — Кто это там?! — послышался громкий женский голос. — Возможно, пицца приехала, — ответил девичий, и спустя мгновение раздался щелчок замка. За дверью оказалась девушка, закутанная в банное полотенце, с мокрой головой. Саймон с изумлением узнал в ней кузину Лютера, Алин. В следующий миг глаза стригойки расширились и, быстро осознав в каком виде она показалась, Алин завизжала, громко захлопнув дверь. — Лютер, черт бы тебя побрал! Там твои явились! — донесся громкий голос девушки уже из дома. — Лютер, ты что, не позвонил Саймону, чтобы они пришли на час позже?! — этот требовательный и громкий тон явно принадлежал фрау Малай. — А мне об этом кто-то сказал?! — прокричал Лютер откуда-то со второго этажа. На всех этажах дома начали раздаваться крики и торопливые шаги. Безумное переплетение взрослых и детских голосов, криков на неизвестном языке и странного грохота… У Саймона сложилось впечатление, что он попал в самое начало фильма «Один дома», не хватало только гирлянд для полного образа. Но долго размышлять ему не пришлось, ибо дверь вновь раскрылась и оттуда выглянул Лютер.

***

Лютер был одет поприличнее своей кузины, но все равно видно было, что мы застали его врасплох: пуговицы не застегнуты, волосы растрепаны, лицо растерянное. — Привет, — буркнул Лютер, протягивая Саймону руку. В следующий момент ему в голову влетело влажное полотенце. — Какого черта?! — гаркнул Лютер, обернувшись. — Алин, угомонись! — А какого черта твои заявились раньше времени! — отозвалась, перегнувшись через перила лестницы, Алин, уже одетая. — Исчезни с глаз, пока уши не надрал! — крикнул Лютер, швыряя полотенце обратно в кузину. Та ловко увернулась и кинулась вверх, перепрыгивая через несколько ступенек. — Мы вам не мешаем? — чуть насмешливо уточнила я. Лютер скривился, устало качая головой. — Куча родни в доме — это хуже дурдома! Как все приехали, так, считай, чердак с подвалом поменялись местами! Очередь в ванную и без того была не маленькой, а теперь… — Лютер, почему твои гости еще на пороге?! — громко произнесла фрау Малай, показавшись из-за спины сына. — Привет, Саймон. — Здрасте, фрау Малай, — неловко поздоровался Саймон, помахав рукой. Я молча наблюдала за этой сценой. Лютер отступил в сторону, пропуская нас в дом. Оказавшись ближе ко мне, он добро усмехнулся и шепнул: — Ты сильно не удивляйся. Последнюю неделю моя мама, как генерал в юбке. Я внимательно посмотрела на невысокую женщину, что стояла перед нами. Ни единой детали, что выдавала бы в ней кровососа — и зубы, и глаза выглядели вполне человеческими. Медно-рыжие волосы с изрядной примесью седины спадали на плечи. Стригойка улыбалась нам, и мне ее взгляд показался искренним и заботливым. Да и одета она была по-домашнему, похоже, подготовка к загадочной церемонии была в самом разгаре и гостей так рано никто не ждал. — Ну, с учетом того, что я должна соблюсти все протоколы, — фрау Малай неловко улыбнулась и развела руки в стороны. — Как хозяйка этого дома, я приветствую вас! — Благодарим вас, как гости этого дома, — я сделала учтивый книксен и пихнула стоявшего столбом Саймона. Тот вздрогнул, судорожно завертел головой и в итоге треснул себя кулаком в грудь. Вот дурачок. — Саймон, думаю, нам нужно передать молоко с хлебом. — А, да! — рассеяно воскликнул Саймон и зарылся в пакет. — О, нет, нет, для этого еще рано! — возразила фрау Малай. — Ты, наверное, Эрма? Наш сын о тебе рассказывал. Ты такая красавица, а еще боевитая! Здорово ты его тогда проучила, хвалю! — Благодарю, — я неловко кивнула, скривив неуверенную улыбку. Лютер рядом со мной отвел взгляд, что-то бормоча. — Итак! — неожиданно громко произнесла фрау Малай, обернувшись назад и хлопнув в ладоши. Мы с Саймоном невольно проследили за ее взглядом, и я тихо ахнула. С лестницы на нас смотрели с три десятка лиц, от мала до велика. Я знала, что у Лютера большая семья, но к такому количеству стригоев в одном доме точно не была готова. — Ох, ё… — сдавленно процедил Саймон, пошатнувшись. — Стол не накрыт, гости до сих пор в прихожей и в верхней одежде! А ну покажите гостеприимство стригоев во всей красе, шибче-шибче! — повелительно произнесла фрау Малай, запахнула халат и скрылась в одной из комнат. В последующий момент на нас обрушился целый вихрь из детей. Куча детворы со смехом и болтовней завертелась вокруг нас, помогая снять куртки, подсовывая тапочки. Какая-то совсем крохотная девочка взяла меня за руку и потянула за собой. В веселом пестром платьице, с ярко-красным бантом на голове, она выглядела совершенно умилительной, и впечатление не портили даже крестообразные зрачки и заостренные зубки. На ходу я оглянулась на Саймона. Тот казался не менее смущенным, чем я сама, но ободряюще улыбнулся мне. — Да сколько же вас тут? — вырвалось у меня невольно. — Поверь мне, всех пальцев нас троих не хватит, — хохотнул Лютер, проходя мимо с большой стопкой тарелок. Нас завели в большой обеденный зал, где всей семьей накрывали к ужину очень длинный стол, покрытый белой скатертью. Взрослые приносили блюда, дети же играючи раскладывали тарелки и приборы, метая их из одной стороны зала в другую и ловя в прыжке, причем ни посуда, ни чьи-то головы при этом не страдали. — Акробатичность — это у вас семейное, — заметил удивленный Саймон. — От наших навыков и здоровья зависит наше выживание, — ответил Лютер, швырнув несколько тарелок двум мальчишкам на противоположной стороне. — А еще это круто! — Оно и видно, — согласилась я. Стригои живут замкнуто, и мне было очень интересно увидеть вблизи их быт. Хотя они наверняка многое скрывали от наших глаз. Например, бутылки со свежей кровью. Эти веселые, дружелюбные, симпатичные дети — обитатели ночи, которым не выжить без человеческой крови. А мы с Саймоном здесь вдвоем, и никто не знает, куда мы пошли. И моя магия еще не восстановилась до конца… Кто-то начал теребить меня за рукав. Я опустила глаза и увидела светловолосого ребенка, совсем крошку, от силы трехлетку. — Красивое, — пропищала малышка, улыбаясь, и указала пальчиком на мою грудь. — Тетя красивая… Камень красивый! Она подняла ручки, чтобы достать кулон, слегка подпрыгивая. Я поспешно отвела ее ручку в сторону. Малышка мне плохого не делала, и я совсем не хотела испортить праздник тем, что ребенок обожжет себе пальчики. — Лизи? Лизи! — в зал вошла молодая стригойка, подскочила к нам и взяла девочку на руки. — Простите, ей, как сороке, нравится все, что блестит. У вас красивое украшение. — Спасибо, — я смущенно улыбнулась. — Правда очень красивое и необычное, — улыбнулась стригойка. — Можно посмотреть поближе? В следующую минуту я с изумлением и разочарованием наблюдала, как кровососка крутит в пальцах мой кулон, явно безо всякого вреда для себя. Это как же? Что-то изменилось за последние пятьсот лет? Или с самого начала это было таким же суеверием, как и насчет серебра? Ну, по крайней мере с Лютером я убедилась, что они боятся огненных шаров. Вопрос только в том, хватит ли их на всех, но это, конечно, на всякий случай! А до тех пор… Ох, запахи-то какие! Скорей бы уж за стол. Застолью предшествовало знакомство, и это было самое длинное перечисление имен в моей жизни, да и, наверное, в жизни Саймона тоже. Под конец мой мозг кипел от всех этих имен, родственных связей, кто кому сын, дочь, мать, отец, племянник или племянница, тетя или дядя. Впору схему родословного древа чертить, чтобы разобраться! По крайней мере я запомнила, что мать Лютера зовут Ленута Малай, что у нее семеро сыновей и четыре дочери… а уж количество внуков я даже и не старалась запоминать. А патриарх столь огромного семейства носил грозное и старинное имя Дрэгос. Лютер, Ленута и другие члены семейства раз десять успели сообщить мне, что он немного задержался, но придет с минуты на минуту. Наконец наступила и эта минута. Щелчок замка, скрип двери, звуки тяжелых шагов и звонкий стук трости… А потом отец семейства появился в дверях гостиной, и я оцепенела.

***

Внешность у Дрэгоса Малая впечатляющая. Высокий, широкоплечий, с гордым орлиным профилем и спокойным, невозмутимым выражением лица. Тронутые сединой волосы, стянутые в «конский хвост», доходили до середины лопаток. Одет стригой-патриарх был в черный деловой костюм, правой рукой придерживал какой-то футляр из лакированного дерева, а левой опирался о резную трость, чье навершие показалось Саймону очень странным. Оглядев зал, герр Малай остановил взгляд на Саймоне и Эрме. Потом он положил футляр на журнальный столик и подошел к гостям, прихрамывая и опираясь на трость. — Здравствуйте, герр Малай, — поспешил поздороваться Саймон. Тот улыбнулся одними уголками губ и протянул руку навстречу юноше. — Саймон, давно не виделись, — проговорил Дрэгос, не торопясь разрывать рукопожатие. — Ты так возмужал, но глаза по-прежнему мамины. А вы, наверное, и есть Эрма Канвальд? К удивлению, Саймона, девушка не ответила, только молча, словно зачарованная, смотрела на Дрэгоса. Чуть встревожившись, Саймон взял Эрму за руку, слегка сжал пальцы, напоминая о себе. Девушка вздрогнула, на миг взглянула на своего друга, снова перевела взгляд на хозяина дома. — Прошу прощения, — Эрма на миг присела в книксене. — Вы очень похожи на одного моего знакомого, поэтому я растерялась. — Вот оно как, — спокойно произнес герр Малай, поудобнее опершись о трость. — Ну, бывает. Все мы на кого-то похожи.  — Привет, пап! Опаздываешь, — Лютер неожиданно вырос рядом с ними, возбужденный и напряженный одновременно. Саймону вдруг бросилось в глаза, насколько Лютер похож на своего отца. Пройдут годы, юношеская порывистость сменится зрелой степенностью, и Лютер станет точной копией нынешнего Дрэгоса… Ну, может останется немного взбалмошным. — Вижу. Прошу прощения за опоздание, наша почта — это бюрократический ад, — согласился Дрэгос, хлопнув сына по плечу, потом обернулся к остальной семье: — Дорогая, я смотрю, стол уже накрыт? Я чертовски голоден. Лютер, надеюсь, твои друзья купили необходимое? — Да, пап! — с готовностью отозвался Лютер, скривился и шепотом уточнил у Саймону: — Купили же? — Ага — прошептал в ответ Грюнер. Эрма скосила на них взгляд, полный недоумения. — И какой смысл шептаться, если вас все равно слышно? — усмехнулся герр Малай. — Бегом мыть руки и за стол. Шибче, шибче! Троица друзей поспешила выйти из гостиной. Уже в дверях Саймон ощутил на себе чей-то пристальный взгляд и, быстро повернув голову, встретился глазами с хмурой Алин. Впрочем, девушка тут же отвернулась. Грюнер шагнул в коридор, и Лютер тут же ухватил его за плечо, чуть ли не силой затолкал друзей в ванную, торопливо запер за ними дверь, перевел дыхание и спросил сдавленным голосом: — Ну и как вам наш сумасшедший дом? — Да ничего, я ожидал более сумасшедшего, — нервно хохотнул Саймон. — Правда. — Тише ты, нас могут услышать, — одернула его Эрма. — У них знаешь какой слух?! Хруст ветки за лигу слышат! — Именно поэтому ванная у нас со звукоизоляцией, — пояснил Лютер. — Мало ли кому захочется попеть или понадобится посекретничать! Ну так вот. Надеюсь, вы не в сильном офиге?! — Племянница у тебя милая, назвала меня красивой тетей, — усмехнулась Эрма, а потом сосредоточилась. — Ты лучше скажи, что будет дальше? Что за церемония? Как нам вести себя в конце концов?! — За ужином — нормально, ну в смысле как на нормальном праздничном ужине. Мама всю неделю всем нам мозги промывала, чтобы мы вели себя прилично и не пугали вас, так что не волнуйтесь! — энергично протараторил Лютер, а затем сокрушенно покачал головой. — А потом будет церемония… Этого я и сам не знаю толком. — Ты не знаешь?! — воскликнула Эрма, возмущенно всплеснув руками. — Ты стригой или кто? Я к десяти годам уже знала все про наши ведьмовские традиции! — Прям как мой старик! Помнить традиции, чтить законы, соблюдать правила… — фыркнул Лютер, оскалившись ненастоящими зубами. — И что же в этом плохого?! Все правильно! — Ты еще учить меня будешь! — возмутился Лютер. — Скажи спасибо, что есть кому тебя учить, а то так и помрешь дураком! — Сама ты дура! — Мальчишка! — От девчонки слышу! — Щенок! — Курица! — Так, успокойтесь вы оба! — вмешался в спор Саймон. Вампир и ведьма переглянулись, а затем дружно уставились на друга с одинаково возмущенным видом и, кажется, едва не сказали хором: «А ты чего лезешь?» — И что вы на меня так смотрите? — возмутился в свою очередь и Саймон. — Я среди вас единственный нормальный человек. И как нормальный человек, говорю вам — хватит шипеть друг на друга, давайте выдохнем и расслабимся, и все пойдёт само собой. Окей? — Наверное, ты прав, — почему-то очень хмуро согласился Лютер. Саймон хотел спросить, что тревожит его друга, но не успел. В дверь громко и требовательно постучали. Лютер повернул задвижку, и на них удивленно уставилась Алин. — Вы что, решили все скопом душ принять? Хоть бы разделись, — схохмила девушка, но ее смешка никто не поддержал. Наступило неловкое молчание. И опять Саймону показалось, что Алин как-то странно на него пялится… — А ты что, к нам четвертой хочешь? — усмехнулся Лютер, пытаясь разрядить обстановку. Алин скривилась и врезала кузену кулачком в грудь. От следующего удара он увернулся, перехватил руку девушки и попытался вытолкать ее из ванной. В последний момент Алин второй рукой вцепилась в его рубашку, и они вдвоем вывалились в коридор. — Пойдем уже, я есть хочу! — недовольно шипя, окликнула остальных Алин. — Надеюсь, что самое странное на сегодняшний вечер мы уже увидели, — хмыкнул Саймон, пропуская Эрму вперёд. Ведьма пожала плечами и наигранно вздохнула: — Даже не надейся!

***

За то время, что мы «мыли руки» (о чем мы, кстати, благополучно забыли), обстановка в гостиной совершенно изменилась. Недавняя суматоха сменилась строгим, даже чопорным порядком. Все расселись за накрытым столом и терпеливо ждали нас четверых. Во главе стола, на самых почетных местах, сидели, разумеется, Дрэгос и Ленута, а рядом с ними оставались пустые стулья — для нас с Саймоном, очевидно. Алин и Лютер скромненько затерялись среди прочей молодежи, а я спокойно направилась вперед. Саймон почему-то выглядел растерянным, даже сделал попытку остаться рядом с Лютером. Вот чурбан! Он что, совсем не знаком с правилами этикета? Мы же здесь уважаемые гости, разумеется, наши места рядом с хозяевами. Пришлось ухватить его за руку и потянуть за собой. Наконец все устроилось, Саймон сел слева от Ленуты, я — справа от Дрэгоса. По бокалам разлили вино. — Эрма, Саймон, мы приветствуем вас, — Дрэгос оглядел гостей, приподняв бокал и доброжелательно усмехнулся, обнажив острые клыки. Только сейчас я заметила, что его глаза сверкают неестественным серебром холодного январского снега. Вся остальная семья кровососов также подняла свои бокалы, издав какой-то негромкий клич на стригойском языке. Справа от меня оказался мужчина средних лет — правда, судить о возрасте стригоев трудно, они живут дольше людей и стареют медленнее. Если я не путала, то это был самый старший из братьев Лютера. Сдержанный и серьезный, он казался похожим на университетского профессора, особенно если не обращать внимания на глаза и зубы. Вообще, насколько я успела оглядеться, все стригои сняли свою маскировку — похоже, нас здесь считали совсем своими, не стеснялись. У Лютера, кстати, глаза оказались цвета индиго. Брат Лютера, имени которого я никак не могла вспомнить, очень любезно ухаживал за мной — подкладывал салат, подливал лёгкое белое вино, обсуждал погоду и новый сериал, который недавно показывали по телевизору. Я его почти не смотрела, но смогла выкрутиться и поддержать беседу. Сошлись на том, что Рамси Болтон полный козлина. В свое время матушка строго учила меня вести себя за столом. «Жизнь по-всякому поворачивается, и надо ко всему быть готовой, — повторяла она. — Вдруг ты за королевский стол попадешь?» Спасибо матушке за науку! Не знаю, как при королевском дворе, а здесь я чувствовала себя вполне уверенно. А вот Саймон краснел, смущался и косился на моего соседа, стараясь ему подражать. Я опасалась, что у стригоев на столе будет сырое мясо или что-то в этом роде. К счастью, я ошибалась, блюда были самые обычные, разве что необычно много жареного мяса с большим количеством приправ, в том числе и чеснока. В какой-то момент я почувствовала, что больше не в состоянии съесть ни кусочка. Казалось, остальные только этого и ждали. Все откладывали вилки, отодвигали тарелки. Несколько парней и девушек подорвались с места, собирали со стола грязную посуду. Старшие сидели расслабленно, негромко переговаривались. Я настороженно оглядывалась. — Не торопитесь, сейчас будет десерт, — с улыбкой сказал Дрэгос, заметив мое беспокойство. — Не в этом дело, — проворчала я. Бровь патриарха приподнялись, глаза со зрачками-крестиками сощурились. — Что же, я понимаю. Ну, поговорим о другом. Спрашивайте, о чем хотите. Что вас тревожит? — Вы сами понимаете, о чем я хочу спросить, — нахмурились я, выдержав пытливый взгляд Дрэгоса. — Я знаю, что вы не выживете без свежей человеческой крови. Где же вы ее берете в таком количестве в этом… новом мире? — Да, вы правы. Мы убийцы и охотники, — покачал головой Дрэгос, сохранив в голосе полное спокойствие. Я чуть не поперхнулась от такого признания, но стригой продолжил:  — Как сказал один человеческий комик, «высокосоциальные хищники». Правда, так он говорил про людей, но это и к нам относится. Но самые темные времена нашего народа остались позади. Теперь мы не охотимся на одиноких путников в дремучих лесах. — Допустим, — согласилась я, стараясь выглядеть невозмутимой. — Но все же — где вы берете кровь? Хоть мы и разговаривали вполголоса, но за столом стало очень тихо. Мне вдруг подумалось, что этот диалог очень важен для всех стригоев. Им очень нужно, чтобы я им поверила. Заметила я так же и пристыженный взгляд Лютера, и ошарашенный вид Саймона, явно не готового к подобным откровениям. — Мы живём в двадцать первом веке. Раньше было труднее, но мы и раньше старались обходиться без лишних жертв. Мы и охотились, но у нас и были договоренности с некоторыми из людей. А теперь появилось донорство. — Люди сдают кровь, чтобы спасти жизнь другим! — возмутилась я. — А не для таких, как вы! — Ну так они ее и спасают, разве нет? — урезонил меня Дрэгос. — Люди получают плату за сдачу крови, и, поверьте, эта плата идёт вовсе не только из больничных фондов. Ну и потом, срок хранения крови не так уж велик, регулярно остаётся невостребованная. Моя дорогая Ленута работает на станции переливания, просроченные упаковки подлежат утилизации, и в нужный момент она переходит нам. Он повернулся куда-то в сторону и скомандовал: — Мира, принеси один из пакетов. Мирой оказалась та самая стригойка, что разглядывала мой кулон. Она выскочила из гостиной и через пару минут вернулась с полиэтиленовым пакетом, полным темно-красной жидкости. У меня подкатил комок к горлу. Дрэгос принял пакет у нее из рук, показал мне дату на печати — срок годности. Действительно, три дня как просрочена. — И надолго вам хватит этого? — спросила я чуть скептически, но уже склоняясь к тому, чтобы поверить словам патриарха стригоев. Я буквально ощущала, что он говорит чистую правду. — На дольше, чем прежде, — с достоинством ответил стригой. — Среди «теневого королевства» достаточно медиков, физиологов, фармакологов, они работают над тем, чтобы уменьшить нашу… зависимость. Как и проблемы многих других народностей. Мы надеемся, что однажды те вещества, в которых мы нуждаемся, удастся синтезировать. Ну а пока — обходимся так. Он отдал девушке пакет с кровью. — Вас удовлетворил мой ответ? — спросил герр Малай, пристально глядя мне в лицо. — А как же «живая кровь»? — вспомнила я кое-что из рассказов бабушки. Я увидела, как Дрэгос на мгновение смутился, но затем его взгляд вновь стал спокойным. — Ведь вы всегда больше ценили кровь, добытую на охоте. — Хм, а у вас достаточно глубокие познания… Но скорее всего, ваш вопрос связан с инцидентом с моим сыном. Понятно, что у вас есть причины не доверять нам, но могу заверить, подобного не повторится. — Но вы не ответили на мой вопрос. Вы продолжаете охотиться? — Мы — нет, — процедил Дрэгос и шумно выдохнул. — Вы понимаете, что я не отвечаю за всех наших собратьев на свете и даже в стране, но в этом городе я старший, и я вам говорю — здесь ни один стригой не будет охотиться. Ну а вообще… да, среди нас встречаются разные. Как, впрочем, и среди вас. Однако мы еще сможем побеседовать, а пока предлагаю все-таки перейти к десерту. Моя супруга приготовила свою фирменную «монастырскую избу», творог со сметаной и вишня с легкой кислинкой, вы такого никогда не пробовали. И вообще, почему я до сих пор не вижу на столе кофе? Последние слова относились уже не ко мне, но легче от этого мне особо не стало. Я поверила словам старого стригоя, но наверняка он еще застал деньки, когда стригои спокойно охотились вместо всех махинаций с пакетами крови! — Дорогой, время, — Ленута неожиданно вмешалась в наш разговор, указав на часы. Дрэгос скосил на них взгляд, прикрыл на миг веки, а затем прокашлялся и перевел взгляд с меня на Саймона. — Похоже, десерт придется отложить… Уважаемые гости, приглашаю вас на церемонию Вирсаав.