Часть 4. Добрый путь.

Дверца лязгнула. Свистнули герметизирующие системы. Сергей произвёл манипуляцию пальцами на сенсорной панели, статический и био-ток уже запускали процесс активации систем летателя. Испытатель разместился в кресле пилота, выворачиваясь в позу «безопасности» под формы кресла. В уме уже всплывали узлы и панели счётчиков летателя. Сергей настраивался на проведение опыта, хотя слова Корнилюка не выходили у него из головы. Это было как ушат воды на голову. "Какая ещё резня? 70 лет назад?! Причём тут Звёзды Лакенса? Стоп! Так это же здесь… на юге галактического рукава!!!" – мысли роились и Сергей с трудом пытался настроиться на управление летателем. "Приём, товарищ Котовский, приём! Проверка связи!" – донеслось вокруг. "Приём, приём! Связь нормальная! – ответил Сергей, фокусируя сознание на основном двигателе и напрягая мышце предплечий для генерации биотоков на сенсоры: Готов приступать к опыту!" "Проверка систем объекта" – раздалось снова. «Все системы в норме! Показатели давления – в норме! Показатели ифи поля – 100%. Герметичность – в норме! Синхронизация вычислительных узлов – 100%. Объект к эксперименту готов!" – доложил Сергей, полностью расположив тело в контурах кресла и тяжело выдохнул. "10, 9, 8, 7," - пошёл отсчёт до пуска. Сергей сосредоточился как мог. "4, 3, 2," – чеканил отсчёт. В этот миг разум Сергея пронзили слова: " не слышали о Лакенской Резне, как и многие из сограждан южного рукавного округа. А это всего-то 70 лет как было!" Эти слова стучали в уме в ритм отсчёту. "Старт!" – скомандовал голос. Сергей произвёл ладонями синхронную жестикуляцию пальцами по сенсорным панелям. Корпус летателя слабо завибрировал, по телу прошла лёгкая дрожь, отдававшаяся в кости. Летатель медленно поднимался вверх, на носовой части заиграли оранжевые отблески – стандартный эффект формирования «ИФИ-тоннеля». Сергей сосредотачивался как мог, но слова Корнилюка всплыли в голове с новой силой. "Что ещё за резня, причём тут «Звёзды Лакенса», 70 лет, и об этом никто не знает?" – мысли бурлили, не давая настроиться на эксперимент. Всполохи стали переходить в ярко-оранжевые протуберанцы. Они петляли по носовой части летателя, пересекаясь и отбрасывая ещё более яркие молнии, что рассыпались в воздухе на белёсые огоньки. В проекциях мелькали данные показывая состояние «ИФИ-тоннеля». Всё было стабильно. Огни на корпусе вспыхнули сильнее и понеслись потоком окутывая весь летатель. Пространство горело оранжевыми и белыми бликами. Летатель свободно вошёл в «ИФИ-тоннель». Свет вокруг, с каждым мгновением, становился все более ослепляющим, а вибрация в корпусе усиливалась. Сергей понимал, что сейчас — это тот самый момент, когда всё зависит от его концентрации. Но его мысли снова унесли его в ту темную историю — Лакенская Резня. Что это? В мгновение пространство озарилось ярким сиянием, от чего у Сергея стало резать глаза. Летатель плыл и стоял на месте одновременно. Показатели датчиков возросли до максимума, а мысли в голове роились ещё сильнее. "Что от нас скрывают? Что не знает или не хочет знать Верховный Народный Комитет?!" – гудело в голове. Сергей ощущал, что с окружающей реальностью происходит что-то не то. Яркость стала ещё сильнее, и казалась, что даже цвета внутри кабины летателя сами стали насыщеннее. Геометрия перестала быть евклидовой. "Почему нам лгали? Почему он сказал именно сейчас? И… Чёрный фонтан?" – пролетела внезапная мысль в голове Котовскго. И тут визуализация, на который он сфокусировался в этот момент, пошла тёмной рябью. Результаты датчиков в этот же миг стали меняться, колеблясь то вниз, то вверх. Мысли Котовского сразу прошли, и через пару минут он заметил, что это не просто колебания данных, но некая частота. Блики стали темнее, хотя их края были всё ещё размыты. Летатель замер и одновременно падал в непонятном направлении. Вдруг, блики стали приобретать более строгие черты. Яркое пространство начало вспыхивать неизвестными человеческому глазу цветами. Котовский ощущал как ИФИ-поле летателя и его личных стимуляторов резонирует в такт с перепадами датчиков- перейдя в какофонический ритм. Это был не какой-то бинарный код, как тот, что в «товарище прогрессе». Это был непрерывный, усиливающийся и угасающий ритм, как музыка, или точнее… песня! Котовский ощущал как сам собой поднимается из кресла, проходя сквозь ремни безопасности.  ИФИ-поле было настолько сильным, что пробивалось как поток сквозь стены летателя, и он видел, что творится снаружи. Котовский летел и не двигался одновременно, он ощущал, как его кожа глаза, волосы и ногти сами превращаются в чистую константу ильхамова. Мир вокруг не был не реальным не иллюзорным. В потоке меняющихся блинов, становившихся то больше, то меньше, он замечал периферическим зрением как бы силуэты. Одни стояли на месте, другие тут же удалялись в сторону, иные вытягивались в сторону Котовского. Когда происходило последнее, ритм усиливался и казалось, что тон этой запредельной музыки менялся. Так шли минуты, часы, дни, недели, месяцы. Котовский не слышал сигналов из центра, панель сенсоров и личные стимуляторы затерялись в потоке ИФИ-поля как кусок ржавчины в буре песка. Он не мог отправить сигнал обратно – его губы, также как пальцы, глаза и уши, заполняли ближайшие пару кубических км и не существовали одновременно! Шли недели, месяцы... Силуэтов вокруг становилось больше, какофония ритма становилась переменчивее и чётче – выходя в понятные и страшные слова. "Вы забрали наш мир.  Вы забрали наш мир!" – гудела обшивка корабля. Силуэты бурлили и метались. "Вы забрали наш мир. В вас наша кровь!" – в такт обшивке звенели кресла, пуговицы и биндеры ремней. Котовский пришёл в себя и как смог пытался воздействовать на стимуляторы для приведения себя в сознание. Он максимально сфокусировался на усилении височных долей и глазного нерва. Руки не слушались, Котовский проталкивал пальцы к панели управления, как в озере масла, смешанного с песком.  "Вы забрали наш мир. В вас наша кровь! Вы забрали наш мир. В вас наша кровь! Вы убили нас!" – вопил каждый предмет твёрже резины, включая кости, зубы и ногти самого Котовского. Котовский ощутил резкую боль выше нёба, типично от перенагружения стимулятора, но усиленная потоком ИФИ-поля она разошлась «молниями» по всей голове. Он сжал в кулаки проталкивая руки вперёд, пока не ощутил боль в костяшках, когда встретил преграду. Котовский яростно грёб в стороны и скрёб пальцами надеясь наткнуться на сенсоры. Пальцы не чувствовали словно онемевшие, кулаки были ледяные, и в то же время кожа на внешней стороне рук горела огнём. "Вы убили нас! Вы забрали наш мир. В вас наша кровь! Вы убили нас!" – вопили и гремели миллионы голосов. Котовский с силой зажмурился как мог, его веки были тяжёлые и вязкие одновременно. Он подался телом вперёд и протащил руки со скрюченными пальцами в стороны. В отчаянии он даже прокусил губу чтобы усилить эффект нервной стимуляции болью. Пальцы прошли по гладким прямоугольникам панели сенсора! Котовский заорал от боли и напряжения, пытаясь выдать биотоки на панели сенсоров. Неожиданно блики стали темнее, среди криков пробивались голоса персонала и «товарища прогресса» с неразборчивыми словами. Котовский ощущал как летатель даёт задний ход. " Вы забрали наш мир. В вас наша кровь! Вы убили нас!" - гремели миллиарды голосов. Вдруг – блики исчезли и всё стихло. Стимуляторы интерфейса и узлы летателя утратили константу. Летатель, слегка покосившийся на бок, материализовался в полутора метрах над испытательной площадкой, и тут же с грохотом упал. Тяжело дыша, Сергей откинул дверцу и выпал наружу. К нему на помощь уже подбежал Корнилюк и пара других сотрудников. "Что с тобой?! Врача, скорее! Мед отдел!" - вытаращив глаза завопил Корнилюк. У Котовского шла кровь из носа и рта, костяшки кулаков были разбиты до костей, указательный и мизинец левой руки вывихнуты, а безымянный правой сломан в двух местах. Котовский не устоял на ногах и упал навзничь. "Чёрный фонтан!" – теряя сознание пробормотал Сергей, когда медработники тянули его под руки.