Акт 5 - Trait De Mort

Звонкий детский плач отразился от стен роддома, и на свет появилось маленькое, но уже яростно орущее существо, на голове которого виднелись мелкие рыжие волосы. — Она прямо как ты, Аврил, такая же огненная малышка… — уставшим голосом произнесла женщина, задыхаясь в порыве кашля. — Oui, ma chère… — с придыханием выдал мужчина, держа в руках новорожденную дочь. — Она прекрасна…

***

Женские губы мягко зажимали грубую кожу на шее, ощущая ее вязкую терпкость на языке, смакуя каждый дюйм, что попадал в ее поле владения — а владела она сейчас им полностью и без остатка. Один за другим расцветали алые метки, означающие ее превосходство над всеми теми кто желал его себе заполучить, и хоть тот не отличался особой популярностью, многих привлекала та особенная культура души — закрытая ото всех дверь так и манила позолоченной ручкой. Откинув чужую челку со лба, Морена приникла к щекам, зацеловывая до сбитого дыхания и ощущения нереальности, невольно чувствуя руки на своей спине, что впивались ногтями в нелепом порыве, что так напоминал ей саму себя. Запрокинув голову от крышесносных ощущений она мельком заметила что за окном светает. — Стэн, у нас мало времени… — задыхаясь выдает девушка, пока ее укладывают на лопатки. — Ты же знаешь, боже, ха, с утра снова работа… — Я знаю. — резкий ответ вышибает все слова с головы а последующее прикосновение губ к животу вообще уносит остатки разума. — Никуда твой госпиталь не убежит, ты не единственный врач в НАСА. Подушечками пальцев она впивается в кожу головы мужчины, натягивая мягкие прядки с силой, царапая ногтями. Тягучие поцелуи спускаются все ниже и ниже пока не касаются так, что весь воздух разом выходит из легких, а горячий пот тяжелыми каплями катится по шее, так грязно и мокро что до безумия хочется остаться навечно в этом моменте, лишь бы ощущать хоть что-то. В голове все мутнеет и мутнеет, пока разом не рушатся все блоки, удерживающие от падения в омут и Тури с радостью туда ныряет с головой погружаясь в зыбкое удовольствие, всё крепче сжимая прядки волос, и все тело резко погружается в мягкую негу, уступая обычной усталости. Руки сами собой падают на кровать, не в силах держаться более, и внезапно перед затуманенным взглядом предстает лик Снайдера, лукаво вытирающего уголки губ. Морена тянется к тому, увлекая в расслабленные руки и приникая к губам — говорить не может, устала, но слова не так уж и важны сейчас. Уплывая в сон она ощущает чужое присутствие, но благоразумно решает что это его дело, краем сознания цепляясь за интересную мысль — она этого хочет. Рано утром она уходит, лишь подмечая что мужчина пусть не спит, дремлет, что крайне странным образом подняло ее самооценку — он никогда так крепко не спал а тут вот как. Спустя час, изрядно выспавшийся Снайдер ощущает себя подозрительно отлично и как в тумане проводит пальцами по губам, все еще ощущая события — этот вкус сохранится на его губах подобно его любимой помаде.

***

— Если ты сейчас сойдешь с этого места, ты никогда в жизни не попадешь сюда обратно! — отцовский голос отдается металлом в голове девушки. — Tu m'entends, Morena?! Руки заходятся в тряске, и девушка нащупывает в кармане пачку Примы и бензиновую зажигалку. — Я никогда здесь не была своей, отец. — до слогам выдает Тури, надеясь что мать не выскочит на шум. Её нравоучения точно сейчас ее убьют. — Мне плевать. — ложь, до десяти лет она искренне любила родителей, но что-то в последнее время начало меняться. Знаете как бывает когда родители пытаются посредством детей восполнить свои несбыточные мечты? Морену настигло это раньше чем кого-либо, когда под давлением она закончила третий год медицинского, но выдержать более не смогла. Оковы профессии затягивались на шее с каждым годом все сильнее и сильнее, пока не появилась возможность удрать в армию. Поразительно, но даже девушка с такими скудными мыщцами и базовыми навыками прошла отбор, хотя вероятнее всего комиссия просто охуела от ее ярого желания оказаться в вонючих российских казармах. Но в действительности это был единственный путь сбежать, и Морена ухватилась за него как за соломинку. Кто бы знал что ее упорства хватит чтобы не просто выжить, а даже выслужиться настолько, чтобы получить возможность полететь в США продолжать службу уже в качестве военного медика, ведь командир поразительно догадлив, раз заметил ее уверенные стежки по собственным ранам. Она долго шла к этому — по пальцам можно посчитать кости в ее теле, что ни разу не были сломаны. Тело медленно но верно становилось все тяжелее и плотнее, чему она радовалась каждый божий день. Тренироваться, служить, работать, убиваться. Самым большим страхом стало вылететь, почему Морена ни разу не пропускала ни одной тренировки, ни одного построения, в любой день, будь то просто плохой день, месячные, простуда, она появлялась в самом плохом состоянии, ощущая как меняется ее мировоззрение. Стекающая уже по подбородку бордовая кровь ощущалась как дёготь — в который раз за неделю она оказывается зажатой меж двумя мразями, отбивая резкие удары медленно и устало. — Ты всего лишь сраная баба, никогда в жизни тебя никто и не признает. — раздается шипение с одной стороны, а в другое ухо омерзительно впивается громкий гогот. — Эй, Шур, как тебе видок? Её одним движением разворачивают и она ощущает на себе еще десяток взглядов, наполненных одной лишь эмоцией — презрением. Ноги не держат но она упорно стоит, шатаясь и обхватывая живот обеими руками, зажимая рваную мелкую рану, что кровоточит необыкновенно болезненно. Краем взгляда подмечает лежащую на земле палку и тянется к ней, и начинает размахивать из стороны в сторону, зверем взвывая от острой боли во всем теле. — Ах ты сука поганая! — палка выпадает из рук и больше нет сил держаться в сознании, Морена отключается, падая лицом на пол, слыша последние слова подоспевающего командира, что разгоняет мерзавцев и подхватывает ту на руки. — А ну врача сюда, быстро! Выблядки, вы еще пожалеете. — крик режет по сознанию и Тури успешно уплывает, успев лишь проронить последнюю слезу, ощущая собственное бессилие.

***

— Как твое имя? — Морена Тури. — сложив руки за спиной девушка стоит перед комиссией НАСА, испытывая странное предвкушение. — Вы направляетесь в отдел доктора Хьюстона на общую практику. — старик по-доброму улыбается, добавляя: — Удачи вам. — Благодарю, господин. — Морена опускает голову в уважительном поклоне и удаляется из зала с яркой улыбкой на лице — получилось. В нужном крыле ее встречает подозрительно спокойный белобрысый мужчина, что оглядывает ту с ног до головы, и удовлетворенно хмыкает. — Меня зовут Ксено Хьюстон-Уингфилд, проходи за мной. — доктор оборачивается и резвым шагом направляется налево, не удостоверившись даже в том, что она за ним пойдет. «А тебя предупреждали что он тот еще кадр, Морена, привыкай» — возникает над головой его смешно проплывающий текст. Ее приводят в маленькое помещение, наполненное запахом спирта и йода — мельком она замечает двух шепчущихся медсестер. — Делай тут что хочешь, главного все равно нет, теперь ты тут заведуешь. — раздается голос Хьюстона. — Если будет желание — тренировки Стэн проводит в зале. — многозначительно хмыкает и уплывает так резко, что все вопросы, роившиеся в голове как пчелы, сдувает ветром. Морена медленно присаживается за стол, разглядывая помещение, что выглядело, мягко говоря, непрезентабельно. То тут то там валялись ватки, бинты, на стенах подозрительно цепляли взгляд коричневые разводы, и девушку невольно задумывается: Это, блять, точно НАСА? Кушетки были в состоянии похожем на военные спальные мешки — расползались по всем возможным и невозможным швам, и Морена твердым шагом направляется в ординаторскую, что была размером с мышиную норку, припечатывая врачей одной резкой фразой: «уборка. Прямо сейчас.» Бедные медсестры и парочка врачей пугливо оглядываются и кивают с кроличьей преданностью, и Тури подмечает что это намного упрощает ее тут пребывание. Через три недели госпиталь преображается и девушка выбивает из начальства новую партию принадлежностей, благодаря это место хотя бы за качественные медикаменты и приспособления, она нашла даже качественный микроскоп, заинтресованно оглядывая его — такого качества даже на родине ей не доставалось. Комнатушку выделили ей приличную, пусть и в крыле военных, что знатно развеселило Морену — чувство юмора у Ксено было что надо, раз она оказалась на одном этаже с его цепным псом. За первую неделю ее пребывания здесь, этот человек стал ее первым пациентом, ведь ни один из врачей не хотел к нему приближаться — больно суровый вид у него был, да и сам он уже знал что где лежит и э то искренне возмутило Морену. Чтоб паршивый пес сам лазил во врачебные дела и сам себя латал — да где такое видано! Общий язык Тури так ни с кем не нашла, в первый месяц она вообще всех зашугала настолько, что врачи даже успевали пожаловаться Ксено, который махал рукой и шугал тех еще сильнее. — Снова ты? — нахмурившись спрашивает Тури, отрываясь от микроскопа. — Второй раз за три дня, ты где так успеваешь умотаться? — Твое дело — лечить. Лечи. — агрессивно выдает мужчина, присаживаясь на кушетку и поправляя окровавленный воротник. — Действительно. — холодно отзывается девушка, открывая на ходу банку перекиси. Снайдер снимает водолазку, и она замечает след от ножа на шее, что запекся и превратился в твердую корочку от количества крови. Медленно мочит ватку и прижимает к шее, лишь смеясь как тот сумел избежать разрыва яремной вены. Счастливчик, не иначе. Неосознанно хватает его плечо, когда рука вздрагивает, и сжимает крепкой хваткой, как бы уговаривая не шевелиться и ощущает на себе пристальный взгляд. Натыкается на изучающие янтарные глаза и смотрит впритык, ощущая как мышцы плеча медленно расслабляются. Не в силах отвернуться, продолжает молчаливые гляделки, рукой задевая другую сторону шеи, отмечая как его нога непроизвольно вздрагивает, с мысленным вздохом Морена отстраняется, и спустя минуту на шею Снайдера опускается теплое влажное полотенце, мягко оттирающее кровь и он прикрывает глаза, медленно, чуть слышно выдыхая, и девушка проводит параллель с злобным котом, что зализывает раны где-то глубоко в лесу.

***

— Вы до сих пор не можете принять это? — грустно подмечает Морена, приставляя к голове Цукасы дуло. — Жаль. Глаза ее наполняются презрением а губы растягиваются в самодовольной улыбке, стреляя молчаливым осуждением. Тури понимает, что вероятнее всего Ксено не удержится и в итоге окажется в союзе, однако настолько преданная своим принципам, свободолюбивая Морена никогда не станет себя причислять к кому-либо из них. Не в ее планах провести жизнь подобно медведю в зоопарке. Когда-то девушка уже подчинялась руководству, хотя скорее делала вид, и такое не подходит человеку вроде нее. Единственное что удерживает ее тут — Стэн. Как бы прозаично ни звучало, она была привязана глубокой платонической любовью, пусть и не имела понятия с кем он останется в катастрофической ситуации. Он бы выбрал не Ксено, но знать было об этом ей не совсем обязательно. Его привязанность в какой-то мере даже граничила с безумием и подстегивала на самые страшные мысли — зачем ему это надо, в общем? Любовь — банальное слово — заставляет пойти в логово страшнее смерти, в собственный разум. Душу мягко и медленно греет мысль что можно вернуться в любое место и назвать его домом лишь потому, что там ждет особенная душа, медленно перебирающая на кровати свои ножи чтобы продолжать втыкать их в горящее сердце, пронзая и заставляя все больше думать. — Ты бы никогда не осталась с нами, Мори. — Цукаса сверлит яростным взглядом и в нем читается тоска, настолько противная что хочется сию же минуту нажать на курок и вынести с мозгами всю ту дурь что всегда раздражала Морену. Она всей душой не могла понять почему они ее не убили до сих пор, да и вообще, какого, мать вашу, черта, они настолько пытаются всех спасти. — Ты даже в начале мне нравился, Шишио Цукаса. — нарочно протянула девушка. — Но лишь ты вспомнил про семью, сразу растаял. — У тебя самой есть семья, неужели тебе настолько на них плевать? — голос помягчел а глаза посветлели. — Наверняка ты хотела знать что с ними сейчас… Морена резко рассмеялась, не убирая ствола от лба. — Ну уж нет, миротворец. — она утерла слезы рукой, откуда вообще они взялись? — Ты не знаешь какого расти там где родилась я. Хочешь на эту тему побазарить, действительно? Я родилась в Бийске, если ты понимаешь где это находится. — тот кивнул, будто не замечая приставленного пистолета к голове. — Это настолько глухой город, что даже будучи в армии многие из сибирских даже не знали где он находится. Судя по всему, во всех таких странах родители относятся в детям как к дерьму, а дальше думай сам, ведь представление о Сибири у тебя явно не самое позитивное. — покачав головой девушка взвела курок. Прозвенел оглушительный выстрел и девушка дернулась, отчего ее же выстрел попал в ухо а не в голову, и пока шипящий Цукаса полулежа прижимал оторванное ухо, она обернулась на звук и заметила летящего в ее сторону Стэна. Забив на парня, она в пять шагов оказалась возле Снайдера, сразу же хватая того за голову. — Что такое? — тот кивнул в обратную сторону и Морена присмотрелась. Вдали виднелся медленно расползающийся зеленый свет. Мужчина схватил Тури за локоть, притягивая ближе. — Возможно это последний наш раз. — лишь выдал тот, схватив обеими руками лицо девушки. — Не уверен что делаю правильный выбор, Ксено бы ни в жизнь не понял. Неуверенный шаг и прикосновение рук к волосам — он мягко оглаживает Морену по голове. — Нас не оживят. — тихо шепчет на ухо девушка, ощущая как в голове звенит лишь одна фраза: «только вместо, только вместе…» Моментально она оказывается в плену ледяных губ, и рукой касается щеки, шепча на ухо Снайдеру: — Я не заслужила тебя. — тот медленно выдыхает в губы и заключает девушку в кольцо рук. — Je t'aime, ça suffit. — девушка мягко улыбается, оставляя на лбу того легкий поцелуй, что ощущается настолько приятно, будто они не стоят на грани смерти. — Только вместе. Он в точности повторяет мысли Тури, что бьет по сердцу теплым ветерком, сметая все что происходит в огромную яму. — Это все, чего я ждала от тебя. — голова опускается на мужскую грудь, различая быстрое биение сердца, а рука Снайдера опускается на макушку. Окаменение настигает уже в который раз, и спустя секунду на их месте остается лишь каменная статуя, и оживить по отдельности их будет задачкой на сотню — руки переплетены так плотно, будто ветви лианы в диких джунглях. Точно так же переплетены и судьбы.