Акт 6 - Agonie De L'Âme

Les péchés graves se trouvent derrière chaque âme, mais tout le monde n'est pas capable de les accepter comme le Diable lui-Même l'exige.

— Ты идиот, Стэн, если считаешь что сможешь меня остановить этим. К горлу прижалось короткое острое лезвие, и по шее потекла струйка горячей крови. — Ты не посмеешь уйти. — холодно отозвался тот, приближаясь к лицу и обдавая иссохшие губы пламенным дыханием. — Не сейчас. — в голосе зазвучала сталь и Морена напряглась, отчего клинок вжался еще сильнее и кровь потекла активнее. Внезапно холодные губы прижались к ране, слизывая алые капли. — Поверь, ты будешь в порядке. — девушка подняла голову и обхватила руками отчаявшегося мужчину. — Я вернусь. Вернусь. — слова отразились эхом в собственном разуме. — Прекрати убегать, ты уже не там. — резко выдал тот, зажимая рану на шее девушки своей ладонью. — Не надо. — Я не могу отказаться, и ты как никто иной меня понимаешь. — дрожащими руками она достала из кармана заветное письмо, что так удачно передал ей вернувшийся с родины Бьякуя. Глаза Снайдера расширились. — Он лично мне написал. Медленно проведя по волосам мужчины, она прижалась губами к макушке, чувствуя как трещит что-то в сердце, раздирая плоть, стремясь вылететь через горло, в котором итак неделю стоял ком. Глаза предательски защипало, и Морена вырвалась из захвата, подлетая к подоконнику, ругаясь себе под нос. Схватившись за голову, она сползла по стене вниз, хватая лежащие на подоконнике сигареты, и медленно закурила, запуская дым глубоко в легкие. На третьей сигарете рядом приземляется громоздкое тело, выхватывая ее из рук. На колени опускается тяжелая голова и Морена медленно запускает руку в золотистые волосы, уже не может сдержать слезы, роняя их на чужое лицо. Снайдер не отрывая взгляда следит за тем, как по женскому лицу ползут соленые капли, и как сигарета от них намокает, превращаясь в бесполезный кусок мокрой бумаги. Время неумолимо тянется к рассвету, когда Тури покинет насиженное место, отправляясь в заветную Японию, куда стремилась всю жизнь. Стоя с сумкой, девушка держит в руке небольшой ножик, на котором виднеются засохшие бордовые подтеки. На рукояти вырезано всего лишь две буквы — С.С.

***

— Я больше не выдержу, отпустите меня. — девушка в форме стояла напротив старика, опустив голову, будто оценивая черную плитку. — Ты же понимаешь что я не могу этого сделать, Тури? — тот мягко улыбнулся, доставая с кармана серебряный портсигар. Покрутив его в руках, он протянул его Морене. — Таких как ты нельзя отпускать, особенно в настолько нелегкое время, особенно на год… — Я вас поняла. Тогда, разрешите взять три выходных? — она достала сигарету, и чиркнув спичкой задымила. Она протянула обратно портсигар, однако старик накрыл его ладонью, и прошептал «это твое». — Ладно, валяй, но перед уходом не забудь про инструктаж, хорошо? — он подмигнул и со странной для старика резвостью скрылся в дверях, и Морена слишком облегченно выдохнула, прижимаясь к стене спиной, держа в руках серебряную коробочку, в которой еще осталась пара невероятно качественных сигарет. В голове моментально появляется мысль «а что если? может в США…». Она зажмуривается, сдерживая тяжелый вздох, и опускается на скамейку, ощупывая бинты под тканью свободных штанов. Те спустя момент летят на кресло, а бинты оказываются яростно разорваны. Перед Мореной лежит продолговатый сверток, и дыхание замедляется, когда она его разворачивает — с фотографии, напечатанной ужасно некачественно, на нее глядят янтарные глаза, и что удивительно, ей на момент кажется что он стоит прямо напротив, и мягко усмехается, предлагая очередную сигарету после жесткого спарринга. Морена хватает клинок, ощущая как снова в сердце скапливается тяжкая грусть. Медленно она проводит по гравировке пальцами, цепляя буквы ногтями, будто стараясь их стереть. Взгляд вновь падает на фотографию, и Морена пытается вспомнить, откуда она ее взяла. Перед глазами встаёт момент, когда в ее руки впервые попала фотокамера, и неожиданно девушка открывает для себя всю красоту Снайдера, когда тот даже на паршивой фотографии выглядит как древнегреческий бог. Один из этих снимков ей передал Хьюстон, хитро ухмыляясь, приговаривая что это для того, чтобы не забывать уровень развития НАСА, что бы это ни значило. Морена сразу же примотала к бедру ножик с фоткой, ибо там где она собиралась остановиться, места личной жизни и чувствам не было, и такое держать стоило близко, лишь бы никто не заметил, не нашел. Никогда более в жизни она не собиралась нарушать данное себе обещание — не привязываться, блять. Потеряв что-то, мы ищем похожие вещи, но ничто не будет лучше оригинала — вечно будет не хватает чего-то важного, что когда-то привлекло нас. Осознав это, мы стремимся убедить самих себя в том, что это было правильно, и что мы не виноваты, что так было лучше, однако это будет самой ужасной ложью, что будет терзать до самой смерти. Морена пусть и считает что поступила правильно, никак не может уснуть ночью. Вскакивая посреди пустой комнаты во мраке, она невольно оглядывается в поисках золотистой шевелюры, и принюхивается, пытаясь уловить возникший во сне запах пороха, спирта и табака. Не ощутив, вскакивает, круша все на своем пути, скидывая банки в порыве ярости. На полу оказываются все бумаги, письма, ручки, а Морена усаживается на подоконник и прижимает ладонь к небольшому шраму на шее, не обращая внимания на мелкие порезы, оставшиеся от стекла склянок с препаратами.

***

Разум Снайдера резко вырвало из глубины, и взгляд напоролся на Ксено, что знатно напрягло его. — Какова ситуация? — взяв себя в руки спросил он. — Удивлен что это первое, что ты спросил именно сейчас. — хмыкнул Хьюстон, протягивая сигарету. — Полет на Луну, ты нужен. Стэн затянулся, и кивнул, оглядываясь в поисках чего-то. — Юзуриха сейчас склеивает ее обломки, им пришлось сломать ей руки чтобы вернуть только тебя. — выдал ученый, отворачиваясь. — Я не смог убедить, ведь если ты приучен к следованию приказам, сомневаюсь что она будет послушной собачкой, и они это знают. Снайдер прикрыл глаза, удерживаясь от колких замечаний, осознавая что Ксено сделал что мог, пытаясь помочь другу, и неудача не являлась его виной. — Где? — Полагаю, она должна была уже закончить с полчаса назад. — прикинул тот, направляясь к скале. — Пошли. Она стояла перед ним в своей столь же великолепной каменной статуе, излучая опасность даже в таком состоянии. Снайдер приблизился, оглаживая лицо пальцами, слыша удивлённые вздохи за спиной. «Шалопаи малолетние». Руки зачесались в желании повернуться и заткнуть всех, лишь бы остаться в полной тишине, наедине. — Вы не собираетесь возвращать ее? — впервые он напрямую заговорил с японцами. Те на секунду замялись, окинув его не читаемым взглядом. — Не сейчас, поэтому не смей делать ничего необдуманного. — ответил стоящий чуть вдалеке Шишио. — Я слежу за ней, не переживай, никто не сможет приблизиться. Снайдер угрожающе шагнул к нему, приставляя руку к горлу. — Нет. — сверкнул он взглядом. — Это мое дело. Не смей даже тут появляться. Убрав руки, Снайдер наткнулся на Ишигами, зашагав к тому уже с повисшей в воздухе угрозой, но тот приподнял руки в примирительном жесте, сразу заговаривая: — Перед началом лунной экспедиции ты получишь живительной водицы, не переживай. — Ты думаешь что-то помешает мне попросить об этом Ксено? — фыркнул он. — У нас с ним соглашение, и он не будет этого делать. — припечатал тот, оглядываясь на Ксено. Тот раскрыл руки, будто подтверждая, и тихо прошептал «так будет проще». Снайдер этого уже не расслышал, ибо резким шагом приблизился к Хьюстону, хватая того за подбородок. — Я запомнил это обещание. — голос похолодел, и он выдал вердикт. — Сделаю. Ксено удовлетворенно кивнул, прикидывая в уме какие будут от него проблемы в будущем, однако сейчас пора действовать. — Пора приниматься за подготовку, через месяц будет запуск. В своем обычном ритме все застремились вернуться к работе, моментально забывая про так и не начавшийся конфликт. Снайдер же, не получив никаких ближайших указаний, приблизился к застывшей статуе, окидывая ее взглядом. — На Луну отправляюсь, ma chere. Заклеенные трещины на руках заставили его пообещать себе переломать руки тому кто сломал их ей. «Так необычайна и явна была сумасшедшая их связь, так исступленно горели они бесстыдным полымем, людей не совестясь и не таясь, худея и чернея в лицах на глазах у соседей, что теперь на них при встречах почему-то стыдились люди смотреть.» Ствол уютно лег в руку, и выстрел пришелся точно в центр мишени, что находилась в двух сантиметрах от лица Рюсуя. Тот не двинулся, что приятно удивило Снайдера, и он удовлетворенно кивнул, ощущая как ненависть ко всему царству постепенно удаляется в глубины сознания, уступая разумности, твердившей успокоиться и заняться делом. Он успеет всех возненавидеть позже, когда она проснется, тогда все псы получат по заслугам.

***

— Назови мне хоть одну причину, по которой ты достоин жизни. — дуло пистолета, прижатое к виску избитого старика тряслось. — Зря я что-ли брала выходные? Лицо его исказилось в противной ухмылке, и Морену затрясло еще сильнее. — Я знал что ты придешь за мной, шельма. — он рассмеялся, обрызгивая девушку каплями крови. — Ты бы никогда не смогла остаться в стороне. — Ты — отброс, что портил жизнь мне все те годы, что я провела на родине, тебе самое место в аду. — злобно прошипела Тури, медленно нажимая на курок. — Шлюха, смогла таки пробиться через постель? — гневно выдал он. Выстрел оглушил Морену, и старик сполз по стене на пол, а девушка наконец-то выдохнула, и улыбаясь выпрямилась, стирая с лица капли крови и кусочки отлетевшей плоти. Этот человек в свое время принес тонну страданий не ей одной — он был главным в ее дивизионе, однако никак не мог принять тот факт, что какая-то девка сумела пробиться в ряды его «великолепных бойцов», которых он науськивал. Оглядываясь, Морена зашагала прочь, на ходу поджигая сигарету, громко цокая каблуками, лишь напевая под нос старую песенку… Чем силен, чем богат Русской армии солдат? Он силен своею правдой, Дружбой верною богат! Что начнешь — то кончай, то кончай Никогда не унывай! Кто сильней, того не бойся Кто слабее — выручай! Веселись, пой душа! Вольным воздухом дыша. Ох, родимая сторонка, До чего ж ты хороша!

***

Вот уже в который раз Морена ощущает как с нее спадает каменная кожа, будто обновляя все жизненные функции. Перед ней появляется самое неожиданное лицо. — Доброе утро, красавица! — Рюсуй звонко смеется, откидывая голову назад. — Сколько лет прошло? — выдает та, хрустя позвонками. — По-моему около семи лет… — задумчиво отвечает Нанами, и Морена замечает позади себя чью-то тень, моментально оборачивается и сталкивается с теплым взглядом, застывая с кулаком в миллиметре от лица. Неожиданно Рюсуй уходит, насвистывая считалочку, оставляя в ступоре девушку. Снайдер обхватывает ладонью кулак, и Морена прижимается к торсу, обвивая руками плечи, выдыхая тихое: «Боже». — Я же говорила, я вернусь… — слова сами собой вырываются из груди, когда она чувствует прикосновение к своей талии, что сжимают так крепко, будто мир кончится прямо сейчас. — Молчи. — голос его несвойственно дрожит, что цепляет странные струны в душе, и мир более не имеет значения. Все важное становится вмиг несущественным, а в момент когда холодные губы находят друг друга в глазах темнеет. Чьей заслугой являются те чувства, что вспыхивают в душе в момент единения? Никто не знает, однако одно ясно всем: лишь одна дикая привязанность, даже не любовь, заставляет гореть все что может и нет. Один вздох и ты пропадаешь, все меркнет, все падает в глубокую бездну. Сердце рассыпается в прах, когда родные руки касаются твоего лица, и отметины этой любви ни выжечь, ни растворить, они следуют по пятам за тобой в ад, напоминая что тебя ждет столетие мук за самый порочный грех, коим может являться даже самая чистая любовь. Удел влюбленных — смерть. Но ведь главное — вместе, не правда ли? Морена падает в омут, растворяясь в прикосновениях к своей душе, оглаживая мужское лицо в своих ладонях. Осознание сваливается на голову подобно сосульке в оттепель — она скучала. Так предательски сильно. — Как дела? — улыбаясь спрашивает девушка, все также удерживая чужое лицо руками. — Впервые этот вопрос не вызывает во мне рвотные позывы. — посмеиваясь отвечает Снайдер. — Через час улетаем. Морена сразу понимает о чем речь и кровь в ее жилах леденеет. — Почему меня решили только сейчас вернуть? — тихо задает вопрос. — Они решили, что так лучше для меня. — Стэн злобно цыкает, приглаживая женские волосы. — Не знаю почему. — Правда? — девушка оглядывается, и заметив кресло, перемещается к нему. Усадив мужчину, приземляется сверху, укладывая голову на мускулистое плечо. — Сам-то не заметил как быстро слинял Нанами? — О чем ты? — вопрошающе приподнимает бровь тот. — Ох, да он считает что ты убить за меня готов, потому и не желает рисковать своими людьми. — устало шепчет девушка. — А ты считаешь что это не так? — ухмыляясь выдает Снайдер. — Как же жаль тебя огорчать, но он прав. — девушка удивленно хмыкает, но решает не прерывать монолог. — Когда мне сказали, что мне придется подождать, я пообещал себе побить всех их. Всех до единого, ведь… — Ведь что? — тихо произносит на ухо девушка. — Отвечай. Морена прижимается ухом к груди, ощущая предательски быстрое сердцебиение, и слишком громко выдает: — Да ты что? — усмехается и прикладывает руку к пульсирующей на шее венке, ощущая как тело под ней медленно расслабляется. — Лучше не говори этого. Сама знаю. — Почему? — вопрос застывает в воздухе, вызывая желание убраться куда подальше отсюда, лишь бы не прервать этот момент. — Я спрашивал себя все эти годы, зачем нам это надо, но ответа так и не нашел. — Мне не нужны ответы, мне нужен ты. — резко выдает Морена, выдыхая в лицо. — За свою жизнь я столько слышала этих ответов, что становится тошно, и от тебя я не хочу такого слышать. Не произноси этих слов, иначе меня просто-напросто разорвет. — признавшись, Тури путается носом в золотистых волосах. — J'ai besoin de toi— фраза утопает во мраке, когда Морена тихо выдыхает. — Пути назад не будет. — девушка мягко прикладывает к носу мужчины губы, отчаянно пытаясь затянуть этот момент. — Я не хочу, чтобы ты там умер. — Этого не случится, обещаю. — слова ударяют хуже ножа, и Морена в очередной раз ощущает ком в горле, и понимает насколько же она вляпалась, влюбившись. — Веришь? — Всем сердцем тебе верю.