Акт 7 - Réalité Utopique

Le meilleur moyen de tenir sa parole est de nejamais la donner.

Девушка стояла на краю обрыва, свысока наблюдая за размеренной подготовкой вылазки на саму Луну. Вот-вот должен был начаться обратный отсчёт — серые глаза прилипли лишь к мужской фигуре, что нервно оглядывался по сторонам в поисках чего-то. Внезапное зоркий его взгляд зацепился за точку на скале, и Морена мгновенно заметила облегчение, пробежавшее мурашками по его телу. Он вопрошающе уставился но та в ответ лишь прижала палец к губам и отрицательно помотала головой, надеясь что он не захочет сейчас подняться сюда — она бы не выдержала и зарыдала, а такого себе позволить она не могла. Морена пыталась пару часов назад уговорить Ишигами послать ее вместо Кохаку, однако близко даже не приблизилась к желаемому — эта самая Кохаку, чудом оставшаяся в живых, чуть не набросилась на Тури, стоило лишь ей подойти. Снайдер тогда, слава богу, ушел, потому Кохаку снова избежала смерти за всё высказанное Морене. А она банально не хотела вступать в конфликт снова, хватит ей того, что было, не стоит и дальше выебываться на тех, кто мог бы ей в будущем подсобить. Сенку, на удивление, относился к ней менее агрессивно чем все остальные, исключая Рюсуя, ведь тот несмотря ни на что уважал не одну лишь силу девушки, а ее в целом, и это знатно возвысило его в ее глазах. Одними губами девушка прошептала, глядя на Снайдера: «Не надо, пожалей меня». Тот грустно усмехнулся и отвернулся, направляясь к тому, что сначала показалось девушке аппаратом для пыток. Спустя некоторое время уже и след их пропал — Морена лишь могла бездумно смотреть в чистое небо, надеясь лишь на удачу той команды. Сзади раздался голос Хьюстона: — Долго будешь тут стоять? — он прислонился спиной к дереву и крутил в руке небольшой ножик — узнала его девушка сразу. Ксено тихо, по-кошачьи, приблизился и протянул его ей. — Стэн сказал отдать его тебе, на замену исчезнувшего, по его словам. Морена удивленно выдохнула и приняла нож, оглядывая его со всех сторон, подмечая поразительное сходство и вырезанные на деревянной ручке буквы — все те же инициалы, и сердце сделало кувырок. — Понятно. — лишь выдала Тури, касаясь наточенного лезвия. — Пошли. — резко сказал Хьюстон, поворачиваясь. — Покажу наши успехи. Морена моргнула в непонимании, но последовала за ним, ощущая дежавю.

***

Морена оказалась сидящей с чашкой дымящегося чая в комнате, поразительно походившей на медпункт, радостно оглядываясь по сторонам. — Это же то, о чем я думаю? — она сверкнула глазами на Ксено, держащего такую же чашку в кресле напротив. — Именно так. — тот довольно кивнул, параллельно дуя на чашку. — Примешь командование над этим местом, а то Луна не особо-то и подходит на роль медика. — Так я и не медик. — отрезала Тури. — Я солдат, окончивший медицинский, это разные вещи. — Не мели чушь, я все о тебе знаю. — из уст Уингфилда эти слова показались действительно опасными. — Да и тем более, ты лучше остальных разбираешься в медицине, несмотря на то количество ученых, что мы сумели прогнуть под себя. — Ладно. — девушка вздохнула, отпивая чай. — Но не смей думать, Ксено, что я буду тебе подчиняться, не смей. — И не надеялся, не волнуйся. — тот снисходительно махнул свободной рукой и медленно продолжил. — Что тебя связывает с моим подчинённым, на деле? Девушка даже не удивилась его тону и словам — он никогда не умел выбирать слова для разговора, шел напрямик без намеков, и даже его обращение к Снайдеру ее не возмутило. — А ты сам не догадываешься? — девушка ухмыльнулась и откинулась на спинку кресла. — Мне интересно это услышать от тебя. — он в точности повторил ее движения. — Возможно тебе будет интересно услышать одну историю от меня. — Грош цена твоим словам, откуда мне знать, что это не будет ложью? — Морена изогнула бровь, вновь глотая чай из чашки. — Могу пообещать, что тебе это понравится, а верить или нет уже дело твое. — тот склонил голову на бок, окидывая девушку взглядом. Тури нервно вздохнула, прикидывая цензурные слова для описания ситуации и на одном дыхании выдала: — Это зависимость, Ксено. Тот на минуту задумался, что-то видимо в уме соединяя, и девушка невольно задумалась: Что было со Стэном когда она нагло свалила? — Он говорил точно так же, поразительно. — Ну, и что же ты хотел мне рассказать? — Морена злобно зыркнула на ученого, пытаясь разгадать его мысли. — Не заставляй меня ждать, иначе никогда в жизни больше тебе чай не стану заваривать, и, о, поверь, ты об этом пожалеешь! — Поведение Стэна после твоего отьезда резко изменилось и меня это знатно напрягло — это могло повлиять на его работу… — медленно начал он свой рассказ…

Я начал замечать странности сразу же — Стэна ведь я знаю уж побольше твоего, и самое странное было то, что теперь без сигареты его я никогда не видел. Если раньше он не позволял себе курить хотя бы пару раз в день в моем присутствии — то сейчас его это не волновало. Один раз я даже заметил его на подоконнике в окружении целой кучи окурков и к сожалению, мне до сих пор неизвестно зачем, блять, вы оба так много курите, но оставлю этот диалог на будущее. Все же решился я спросить его, какого черта же работа страдает от непонятного его состояния и получил гениальный ответ: «Отьебись». Ну, честно говоря, за такие слова хотелось ударить, но сразу стало понятно что мне лучше в такое не лезть, а то крышу сорвёт. Внезапно же, снизошло на меня озарение — его состояние чем-то связано с твоим уходом, но странно было одно — почему так резко его вставило? Никогда в жизни таким его не видел, и в один момент застал его на пике, да на таком что он сорвался настолько, что его даже подчиненные шугались еще года так полтора, он рвал и метал когда заметил на моем столе твое личное дело, признаюсь, виноват, забыл выбросить в архив, но меня это заинтересовало. Я еще тогда подумал: «Неужели Стэн страдает от такой нелогичной и не элегантной вещи как… любовь?» Мне показалось что он с ума сошел, оглядывался как какой-то псих, всех направо и налево посылал регулярнее обычного, и чаще прежнего пропадал на миссиях. К слову, чтоб ты знала, за время твоего пребывания в НАСА он отказывался напрочь от всех долгих миссий, видимо мне стоило уже тогда догадаться. Хьюстон завершил рассказ и замолчал, оглядывая застывшую напротив него женскую фигуру. Та тупо пялилась в чашку с остывшим чаем, видимо думая о чем-то своем. Разумно оценив ситуацию, он приподнялся и тихо скрылся за дверью, посчитав что ей стоит привыкнуть к новой информации. Идя по коридору, Хьюстон довольно хмыкнул, признавая правоту Майи, что после прихода девушки моментально заметила изменения в поведении снайпера и по-секрету с ним ими поделилась. У Морены в голове медленно поднималась буча необъяснимых чувств — та не считала, что является для Снайдера чем-то поистине важным, и этот рассказ многое раскрыл, встревожив ее сильнее чем раньше — зачем же она ушла? Странное тепло наполняло грудь от наплыва эмоций, ведь это было даже важнее слов из первых уст. Неужели настолько явна была их связь? Страх неожиданно проткнул сердце — он сейчас далеко в космосе и может и не вернуться. Морена всей душой доверяла его мастерству, но избавиться от гнетущей боли в душе от первобытного страха за родную душу избавиться она была не в силах. Никто бы не смог.

***

— Ты похожа на скульптуру средневековья, — лежа рядом с девушкой рассуждал Снайдер. Глаза его плавали по всему ее телу, от растрёпанных рыжих волос до скрещенных на его животе ног. — они все были настолько живые, что даже страшно смотреть — вдруг развалится. — Не льсти мне, идиот. — смеючись выдала девушка и ее обнаженный живот мягко затрясся. — В таких словах я не нуждаюсь. — Заткнись. — ее заткнули жестким прикосновением губ к шее. Приятная боль разлилась по его телу, когда девушка вернула себе контроль и впилась зубами в кадык, оставляя на нем свою пометку, что будто гласила «моё». — Если хочу что-то говорить — буду. А ты, в свою очередь, будешь внимать всему что слышишь. — В конце концов ты на моей территории, мерзавец, это мой госпиталь. — А ты моя, ну и кто теперь враг? Девушка аж задохнулась от такого заявления, упуская момент, когда она оказалась прижатой спиной к кровати сильным мужским телом. В голове мигом стало пусто, и девушка узнала ощущения и впилась руками в плечи мужчины, горячо шепча тому в губы: «Предатель». — Твое желание закон, ведьма. — его губы расплылись в ехидной усмешке. Тело неприлично изогнулось, и ногти впились в кожу, распарывая ее и оставляя ярко-красные полосы, коими стоило бы гордиться. В порыве руки скользнули на мужской пресс, очерчивая его дрожащими пальцами, пока мужские руки исследовали ее тело, оставляя в затуманенном рассудке неизгладимое впечатление — хотелось его изучать, ласкать, целовать, касаться постоянно, залезать в самые уголки души прикосновениями. Волосы на голове становились дыбом от ощущений и в голове медленно разрасталась блаженная пустота. До самого утра оба не спали, наслаждаясь обществом друг друга, куря одну сигарету на двоих, ощущая странную радость, что ощущалась чужой в их нелегкой солдатской жизни.

***

— Только посмей там застрять, мерзкий идиот. — Морена яростно выдала в трубку, что волшебным образом соединяла людей на корабле с земной командой, и гордо махнув волосами исчезла, даже не услышав брошенного в ответ «Oui, Ma Reine.» Оставалось лишь ждать, и Морена ждала. Проводила в основном время с одним лишь Хьюстоном, ибо на удивление тот оказался ей ближе всех по духу, лишь иногда выходила к бойцам на тренировки, что не остановились даже после отбытия ракеты. Те смеряли ее испуганными взглядами, однако самые смелые подходили, желая получить нужный совет, либо заслужить возможность спарринга с ней, и Морену смелость впечатляла, и она с охотой соглашалась, отгоняя страшные мысли, ибо по словам Ксено там происходили странные вещи. Оставалось лишь с гнетущей тревогой ожидать, попивая с Хьюстоном чай в спокойной обстановке, лишь обсуждая новости эволюции. Ей было интересно обсуждать такое, ведь в науке она разбиралась, пусть и не на таком уровне, но узнать что-то новое она стремилась со всей силой. Диалоги постепенно стали обычаем — не ощущалось прежней напряженности, и тревога немного уменьшалась, когда непроизвольно Уингфилд упоминал какие-то части их со Снайдером прошлого. В такие моменты она замирала, боясь прервать его поток, ведь настолько необычным это казалось, и приходило осознание что они все же неплохие друзья, пусть и на таком странном уровне. Тянулись долгие дни, и вот, спустя целых две недели поступил сигнал — и сердце Морены совершило кувырок, когда в трубке раздался родной голос — это означало что он жив, и плевать хотелось на остальных. В тот момент она стояла в дверях и не собиралась заходить, чудом сдержав порыв рвануть со всех ног к станции, лишь дождалась четких новостей — они будут завтра. Радости Ксено по поводу разгадки она не разделяла более — лишь кивнула ему, и оставила до завтра все свои беспокойства. На следующий день она с раннего утра ошивалась на улице, игнорируя любые вопросы в свою сторону, нервно поглядывая на небо, силясь заметить что-то своим орлиным зрением. Первее всех она заметила приближение и со всех ног рванула, заняв позицию на той же скале, что была заметна издалека. Она уселась на краю и постепенно опустошала свои табачные запасы, и лишь когда прогремел чуть ли не гром, оглянулась и заметила выходивших с ракеты людей. Сердце замерло, когда знакомая макушка показалась и сразу же тот бросил взгляд на скалу, будто ощущая ее присутствие точно там же где она и была пару недель назад. Девушка оставалась на месте еще час, лишь чтобы услышать чужие шаги за спиной, и не оборачиваясь улыбнуться и облегченно вздохнуть. Закинув голову назад, она уловила в темноте силуэт и забыла как дышать, когда позади нее плюхнулось тело, притянув ее к себе с такой силой, какую она раньше и не ощущала. — Вышло дольше чем я думал. — он прервал тишину и этот голос заставил ее глаза наполниться счастливыми слезами, и моментально Морена обернулась, хватая того в медвежий захват, чуть ли не ломая кости. — Je t'avais dit que je reviendrais. — Спасибо. — лишь отозвалась Тури, пряча лицо в уголке шеи, прижимаясь мягкими губами, ощущая его сердцебиение, что походило на бешеный ритм птички. Внезапно тот подхватил ее на руки, и нашел ее губы своими, впиваясь в них с размаху, выбивая из легких весь чертов воздух. Хватаясь за плечи руками, она резко скомандовала: «Неси в дом». И он понес, чертыхаясь на каждой кочке, отрываясь от губ лишь в моменте, чтобы смачно матернуться на очередном спуске, одной силой воли удерживая на руках девушку, которая чувствовала всей своей задницей массивный аргумент, мешавший мыслить здраво и лишь поблагодарила себя за желание обустроить небольшой, почти карточный домик, у подножия любимой скалы. Приходить туда осмеливался лишь Ксено, но сейчас он был слишком занят нудятиной обсуждения новостей. Ей было плевать на всё, кроме жесткой хватки на бедрах. Разум весь вышел одновременно с тем, как больно её бросили на шаткую кровать, что так и норовила сломаться, когда поверх нее опустилось тяжелое мужское тело. Внезапно из его уст вырвалась фраза, которая будет у нее в голове крутиться до конца их дней. — Боже, как же я тебя люблю. Она так и не поняла как из него такое смогло вырваться но когда ее руки припечатали к изголовью все мысли будто током выбило с головы — осталось лишь животное желание. Поддев ее водолазку пальцами, он мысленно хмыкнул — до сих пор таскает его вещи, но такое даже польстило Снайдера. Прикосновение к груди заставило воззвать ко всем несуществующим богам, желая лишь сорвать эту ебучую футболку с него — она дико мешала, что Морена в следующее мгновение и сделала, наконец-то приникая к телу губами, ощущая приятный аромат мыла, мысленно отвешивая ему пару тыщ баллов, ведь она терпеть не могла неприятных запахов. Аромат чистоты вскружил ей голову, а последующее прикосновение к внутренней части бедра так вообще заставило голову плыть, а зрение цеплялось лишь за потемневшие глаза. Тот провел носом по выемке между грудью и подбородком, прикусывая грубую кожу так сильно, будто хотел вернуть все пропавшие из-за воскрешения шрамы, внимательно целуя то место, где ранее находился кругловатый след от острия ножа. У Тури закружилась голова от ощущения полноценности, когда наконец-то он оказался внутри. Чувства резко скаканули вверх по шкале а горло почти отказало от хрипов и постанываний и сдерживаться она даже не собиралась, ощущая тяжелое дыхание и порыкивания в свое ухо. Мир загорелся фейерверками, когда она обессиленно свалилась на спину, заваливаясь головой на крепкую грудь, восстанавливая дыхание и ощущая руку на своем затылке, мягко теребящую медные прядки. — Я тоже. — та прижалась губами к лбу, ощущая как тело его дрожит от смеха, что клубился в гортани. — Я подумал ты не слышала. — он перехватил ее лицо и поднял пальцами подбородок, с улыбкой оглядывая. — Я слышу абсолютно все, даже твои мысли, идиот. — Заметно.

Оказавшись в её власти, он уже не мог оторваться и лишь вбивал себе в голову этот богоподобный образ, запоминая все черты, что позволяли ему держаться в этом прогнившем мире.