Акт 8 - Les Ordres Du Destin

L’amour aussi bien que le feu, ne peut subsister sans mouvement continuel, et il cesse de vivre des qu’il cesse d’espérer ou de craindre

Снайдер проснулся от ощущения чужого взгляда на себе и невольно про себя ухмыльнулся, когда на глаза попалась чужая шея — она была поистине ужасным способом изрисована красными и чуть синими пометками, резонируя с собственной — болела она страшно, и ему страшно было даже подойти посмотреть в зеркало. — Долго же ты дрых. — раздался женский хриплый голос над ухом. — Ну ты и скотина конечно, Стэн, из-за тебя придется в жару ходить в закрытой одежде… — Могу точно так же тебе сказать. — ослепительно улыбнувшись выдал тот, переворачиваясь на живот и стреляя глазами в сторону девушки. — Зато никто даже к тебе не захочет приближаться, мне такое нравится. — Да меня итак сторонятся! — она всплеснула руками, падая на чужую спину, ногтями мягко очерчивая яркие следы. — А во всем виноват ты, чертяка. Девушка оттолкнулась от койки и резко поднялась, не удосужившись даже прикрыться и спиной ощутила пристальный взгляд, удовлетворенно ухмыляясь. Подойдя к стойке в углу, нащупала чашку и коробочку с выпрошенным у Хьюстона кофе, пусть и искать его пришлось ей самой, но ученый смог прекрасным, неизвестным девушке образом, ферментировать его и обжарить, да так хорошо у него это вышло, что выпрашивать его пришлось долго, самому понравилось. Не спросив, она заварила две чашки ароматного напитка с помощью сворованного у Сенку кипятильника и кивнула развалившемуся на кровати мужчине в сторону окна, попутно выуживая из тумбочки пачку сигарет с зажигалкой. Тот, не произнеся ни слова занял половину подоконника и у девушки чуть не отвисла челюсть — она заметила свои же проделки на его обнажённом теле. Тури же, в свою очередь, ни капли не смущаясь, приблизилась и гордо уселась напротив него, заинтересованно и немного радостно оглядывая его покрасневшую шею и грудь, где ярко цвели следы, на что Снайдер лишь выгнул бровь, наблюдая перед собой точно такую же картину. Этот вид что-то всколыхнул в его душе и теле — всё разом отозвалось блаженным счастьем, вот она, сидит напротив и с животным удовольствием оглядывает оставленные ею же пометки, будто расплывается в окровавленном львином оскале. Обоих перестали волновать возможные последствия, ведь заметить такое, о, не сможет никто, никто… — Как прошла вылазка? — закурив, спросила девушка, параллельно глотая горячий кофе. — Много нового узнали? Снайдер лишь нервно вздохнул и отпил из своей чашки, поглядывая в окно, где на горизонте уже показывалось красное солнце. Морена глянула в это же окно и тихо, почти про себя прошептала по русски, однако мужчина все же расслышал фразу на языке что абсолютно точно был ему и подавно не знаком: «Солнце красно по утру — моряку не по нутру…» — Да толком ничего я и не понял, лишь одно знаю точно: всё изменится с космической скоростью в мгновение ока. — он отставил в сторону чашку, приоткрыл окно, и тут же сморщил по-кошачьи нос. — Если захочешь, подойдёшь к Ксено, думаю Ишигами всю ночь там провел, не сомневаюсь что эти психи до сих пор и спать не ложились. — Пожалуй я лучше не буду лезть в это научное дерьмо. — Морена скривилась и протянула мужчине сигарету. — Хочу лежать, лежать, и ещё раз сто лежать. Снайдер хмыкнул, в мгновение ока сгреб ее в объятия и потащил в сторону уютно лежащего одеяла, падая под оглушительный женский смех, что внезапно раздался под ним и невольно заулыбался сам, зацеловывая итак покусанные губы, чувствуя через поцелуй как улыбка ее становится всё шире. — Никогда бы в жизни не подумала что смогу быть… — она сделала небольшую паузу, выбирая подходящее слово. — счастливой…? Мужчина удивлённо выдохнул, оглядывая улыбающееся лицо под ним и заглянул в серые глаза, всем нутром ощущая их тепло и внезапно понял: всё хорошо. Нет больше опасности исчезнуть, всё в порядке, никаких больше расставаний и злобы на тяжёлую армейскую судьбу — они могут освободиться и быть вместе. Вот уже во второй раз из него вырывается фраза, на данный момент более осознанная: — Я люблю тебя, Ma Reine. Морена в ответ приникает своим лбом к его и горячим воздухом выдыхает в ответ: «Moi aussi, Mon Cher» — Я бы предложил тебе уйти в отставку, однако судя по всему мы оба загнёмся от скуки? — будто пропел ей на ухо Стэн. — Чертовски верно, давай дождемся хотя бы пока эти ублюдки смогут справляться без нас, согласен? Снайдер лишь кивнул и выдал тихое «Ксено будет плясать от счастья», затем опустил голову на женскую грудь и задремал, ощущая размеренное сердцебиение, что отдавалось в собственном сердце яркой вспышкой.

***

— Ты же понимаешь, Сенку, что я тебя задушу? — Морена стояла, угрожающе уперев руки в боки, пока позади нее посмеивался в ладошку невозмутимый Юкио. — Возвертай взад. — Ну уж нет, не дождешься. — тот отвернулся и уже было зашагал в обратную сторону, но крепкая женская рука ухватила его за шиворот и утянула куда-то в сторону кустов. Вышла оттуда она уже с клинком в руке и ученым в другой, довольно ухмыляясь, пока тот почесывал ухо с задумчивым видом. — Ну и откуда ты узнала что эту безделушку забрал именно я? — уже стоя двумя ногами на земле выдал тот. — Ну что ты, это же очевидно! — она мелко задрожала от смеха и направилась в другую сторону, махнув на него рукой, будто говоря «не бери в голову». Время тянулось непозволительно медленно, и Тури таким исходом была бы счастлива если бы не одно «но». Ей строго настрого запретили включаться в исследовательский научный комитет — кто-то из воскреснувших ученых вспомнил ее и только благодаря профессиональному умению Ксено качественно нассать в уши ее не убили на месте. Условием стало полное отсранение от контакта с важной материей — что пусть и не особо ее интересовало, однако знатно взбесило. В контраст злости та проводила часы в пустом поле в одиночестве, круша всё вокруг себя, оправдывая это тем, что она тренируется. Беспечно прогуливаясь, та сверлила яростным взглядом всех вокруг еще долгое время — характер не позволял тупо взять и принять действительность.

***

— Долго будешь там стоять, а, mon cher? — Морена обернулась и лукаво уставилась на дерево. Оттуда медленно потянулась струйка дыма и девушка расплылась в улыбке — не видела она это лицо как минимум дня два, ибо тот разгребал дела, не имея возможности вырваться, что на деле, здорово его подбешивало. — Заметила спустя пятнадцать минут, идешь на рекорд. — он изобразил руками апплодисменты, посмеиваясь. Тури медленно приблизилась к дереву и взглянула на мужчину — тот казался менее уставшим чем вчера, когда мельком она успела того заметить на улице. Внезапная подсечка — и вот уже на первый взгляд он летит плашмя, однако в следующий миг ее саму прибивают к земле тяжелыми ногами, давя своим весом на живот. Момент — и нога девушки перекидывается через его талию и тот мгновенно оказывается прижат сам и на его лице расползается хищная улыбка. Тури приподнимается но полностью встать не успевает. — Неужели ты думала что всё будет так просто? Колено подкашивается от внезапного пинка и она плашмя падает на грудь, ощущая как руки за спиной скручивают в мощном захвате. Она бросает через плечо взгляд, замечая в янтарных глазах искорку и очаровательно улыбается: — Ты победил, неужели не растерял форму? — руки отпускают и она усаживается в позе йога напротив. — Ну не я же валялся статуей месяц пока другие усердно тренировались. — тот поднимается на ноги и сверху вниз оглядывает девушку. — Мне пора. Та хмурится, но не встает, а наоборот, падает на спину и оглядывает темнеющее небо, лишь тягуче выдает «понятно». Снайдер снисходительно улыбается и оставляет на лбу поцелуй, нагнувшись над ней, и девушка тает на траве, наслаждаясь последними лучами уходящего за горизонт солнца, прислушиваясь к удаляющимся шагам и спустя час уже почти дремлет, но краем уха подмечает еле заметное шуршание в кустах. Первые две минуты она успешно его игнорирует — мало ли зверь какой, однако спустя пять минут это становится уже напряженным, и лениво потянувшись Морена встает и оглядывается по сторонам, выясняя с какой же стороны ее посмели потревожить. Позади раздается подозрительно знакомый звук лезвия, рассекающего воздух и рефлекторно девушка пригибается и стремительно оборачивается назад, натыкаясь на силуэт, что скрывался в полутьме. — Выходи оттуда, раз уж решил напасть. — она изучающе оглядывает тень и внутри всё холодеет. — Не признала, сестренка? — голос оседает в легких металлом, и девушка чувствует как все тело тяжелеет и будто стремится к центру земли. К горлу прижимают тонкое лезвие клинка и Морена замирает на месте, превращаясь в статую — сердце замерзает и знакомый страх окутывает всё тело а глотка каменеет как у жертвы при виде хищника — последний раз она испытывала такое в день отьезда из Сибири. Брат решил отыграться напоследок — что поделать, вся отцовская агрессия и ненависть ко всему живому проникла слишком глубоко в братский итак избалованный мозг. Первый удар приходится ровно в солнечное сплетение, и Морена может поклясться на крови что прочувствовала каждую косточку в кулаке и каждую связку, что так яростно впечатывается в нее. — Лазар… — девушка находит в себе лишь силы прошипеть охрипшим от страха и боли голосом имя, когда ощущает жжение от удара, что окончательно приводит ее в разумное состояние. — Откуда? Очередной удар та уже блокирует, ухватив того за волосы свободной рукой и со всей дури впечатывает его в землю лицом, однако в ответ слышит лишь тот же омерзительный смех, пробирающий до самых костей. Кисть ее неестественно выгибается, когда брат высвобождает руки и хватает ту за запястье, и девушка отчетливо слышит хруст собственных костей, протяжно взвывает, подобно раненому волку, и прижимая руку к груди, отползает подальше. Тот медленно встает и демонстративно хрустит шеей, и вновь девушку пронзают ледяные иголки — она узнает в нем отца. — Ну куда ты, милая моя сестра? — он дьявольски страшно улыбается и улыбка та отражается в блеске лезвия, что внезапно оказывается красным от крови. Морена нервно вздыхает когда осознает что из-за адреналина не чувствует раны на боку. Осознание приносит новую боль и она прижимает здоровую руку к боку, ощущая как горячая кровь медленно сочится из ровной раны. Будто свинью собрался свежевать. Кровь застилает взор, когда Морена вскакивает и хватает брата за горло, прижимая спиной к дереву, крепче сжимая ослабевшую ладонь, с которой капает собственная кровь. — Пошел к черту. — девушка яростно шипит, сжимая горло, совершенно забывая следить за чужими руками. — Я и есть он. — ладонь его ложится на плечо девушки и вновь противный хруст режет ее ухо — рука безвольно повисает и Морена падает на колени, упираясь лбом в кору дерева, как вдруг ее хватают за спутанные волосы и тянут назад, а ко лбу прижимается лезвие. — Ты действительно думала что я не найду тебя спустя сотни лет? — клинок опускается к щеке и девушка ощущает дежавю. — Оставить тебе его снова? На память. Лезвие с поразительной точностью проходится по скуле, оставляя идентичный прошлому след — такой же продолговатый и хирургически точно вырезанный. Клеймо, как выражается ласково Лазар. — Нет. — девушка протяжно хрипит, и с лисьим тявканьем отползает, ощущая как тело перестает слушаться, а рука бесполезно висит. — Прекрати. Улыбка пропадает с лица брата, когда девушка вновь поднимается и приближается неуверенной походкой. — Брось, Морена, я ведь твой брат! — приподнимает бровь и захлебывается словами, когда ему в живот прилетает кулак, а чужая рука отнимает его клинок, моментально приставляя к горлу. — Ты сломал меня еще в детстве. — девушка мелко дрожит, и лезвие оставляет на подбородке мужчины глубокий порез. — Никто никогда так меня не унижал, как собственный брат. — лицо каменеет и девушка из последних сил удерживает рукоять, поднося к его глазу тонкое лезвие. — Как думаешь, брат, тебе точно нужны эти уродские глаза? — голос леденеет и лезвие с хлюпающим звуком вонзается в левый глаз. — Может мне подправить твой образ, а? Как в детстве. Лес мгновенно оглашает пронзительный крик и девушка оказывается откинутой на соседнее дерево, чувствуя как что-то щелкает в позвоночнике, определенно снова ломаясь. Озлобленный голос значит лишь одно — в этот раз он не промахнется как тогда, и точно убьет. Морена сползает по стволу дерева вниз, ощущая как глаза медленно намокают, и поднимает свой взор наверх, оглядывая ночное небо, в который раз замечая его отличие от прошлого. Вот только судьба здесь ее ждет абсолютно одинаковая. В тот раз брат хоть не сумел ее убить — это удалось японскому суду. В этот раз, пусть и сопротивляться она пыталась до конца — тягаться с ним никогда по силам не было. Может, дело в его убеждениях. Может, в характере. Может, в дурном воспитании отца, что мечтал передать свои идеалы сыну, а не дочери. Может. Может. Может. Морена уже не знает ни мотивов, ни причин, для нее существует лишь злобный глаз, почти светящийся от ярости в свете так удачно вышедшей полной луны. — Сука. — лишь цедит тот, бросаясь на девушку подобно дикому медведю. Та выставляет впереди себя позаимствованный клинок, уповая лишь на чертову удачу, что брат не заметит одним глазом. Зря. Тот моментально затормозил и провел окровавленными пальцами по клинку, тошнотворно улыбаясь отцовским оскалом, перетягивая его на себя, и девушка замечает блеснувшее лезвие, когда тот заносит его над головой, подобно палачу. Глаза сами собой закрываются, когда оно свистит, и неожиданно собственная голова оказывается по прежнему на плечах, а упирающийся в землю взгляд ловит падающие капли свежей крови. Неторопливо Морена поднимает глаза и сразу же замечает ошеломленное лицо брата, что ухватился за перерезанное горло, и в глотке начинает клокотать дикий хохот, что вырывается наружу в виде булькающих звуков. Девушка ощущает чей-то пристальный взгляд и переводит глаза на стояющую позади трупа фигуру и моментально теряется в янтарных глазах, что смотрят с такой болью. Шипя и матерясь, Морена делает всего один крохотный шаг, как оказывается в теплых обьятиях и моментально разражается еще одной порцией булькающего смеха. Ноги больше не держат и она падает на чужую грудь, как вдруг сильные руки подхватывают ее и прижимают всё крепче и крепче с каждым вырвавшимся смешком. — Я… — уже начинает говорить Тури, как оказывается перебита. — Молчи. — ее затыкают, указывая на расплывающуюся на животе рану, что уже не была скрыта одеждой. — Потом. В голосе ощущается настолько сильная тревога, что в носу начинает свербить, и девушка прикасается к мягким волосам, проходясь уцелевшей рукой как граблей. — Désolé, mon amour.