Наползающая тьма

Утро второго дня началось все в том же состоянии отчаяния и надежды. — Доброе утро, Лизонька! А ты чего так рано? — Ольга выдавила из себя улыбку, тщетно пытаясь замаскировать усталость и тревогу, что сжимали её сердце тисками. — Так наши же сегодня играют рано! Вот я встала Олегу удачи пожелать! — Лиза лучилась энергией и энтузиазмом, в отличие от матери. Ольга почувствовала укол зависти к дочериной беззаботности. — У них всё в порядке? — спросила она, предчувствуя, что разговор вот-вот зайдёт не в то русло. — Да, всё отлично! Только игру на два часа раньше перенесли. А тебе Вадим Юрьевич не сказал? — Лиза лукаво прищурилась, заметив, как напряглась мать. — Не сказал, — коротко бросила Ольга, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Всё в порядке? — Лизин голос стал серьёзным, в нём слышалась тревога. — Да, — резко ответила Ольга, пытаясь скрыть свои истинные чувства. — Точно? — Лиза не отступала. Её голос, как настойчивая мелодия, будоражил Ольгу. — Лиза… — простонала женщина, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Поссорились? — прямо спросила Лиза, и в её голосе прозвучало беспокойство. — А ты только рада?! — Ольга не выдержала, в её голосе прорвалась обида. — Мам! Что случилось? Он тебя обидел? — Лизин голос смягчился, в нём теперь слышалась только забота. — Не он меня, а я его… — Москвина почувствовала, как глаза наполняются слезами. Гордость рушилась, уступая место отчаянию. — И чего ты ему не позвонишь сама? — в голосе Лизы слышалось искреннее недоумение. — Лиз, с каких пор ты не ждёшь, когда мы разойдёмся? — Ольга устало вздохнула. Поведение дочери было непривычным. Нет, она никогда не строила козни против Вадима, но явно давала понять, что их отношения ей не очень-то и нравятся. — Сама не знаю… Мне кажется, мне просто нужно было время, чтобы, — запнулась Елизавета. — принять это… Так ты не ответила на мой вопрос! — Лиза не собиралась сдаваться. — Мне пора. Я опаздываю, — Ольга поспешно схватила сумку, чувствуя, как слова застревают в горле. Москвина младшая с каждым месяцем видела как ее мать меняется, как в её глазах загорается тот самый свет, которого Лиза так давно не замечала. Мать стала чаще улыбаться, её смех звучал громче и искреннее, словно она наконец-то раскрылась после долгих лет, проведенных в тени одиночества. И в какой-то момент Лизе стало абсолютно не важно, что мужчина, который так влияет на маму, не её отец. Каждое утро, когда она видела, как мать с радостью готовит завтрак или жизнерадостно обсуждает планы на выходные, в её душе разгоралась надежда. Конечно, мысли о папе всегда были болезненными, словно старый шрам, который вдруг снова оживает от ненадёжного прикосновения. Но как же Лиза была счастлива видеть свою маму именно такой — смеющейся, искренне улыбающейся и наполняющей дом позитивом, который давно отсутствовал. Она не могла взять на себя груз предвзятости из-за отношений матери, ведь здесь стало гораздо важнее то, что делает маму счастливой. И как же ей не хотелось, чтобы мамина гордость и глупость лишила ее счастья. — Пора… Только смотри, не пожалей потом, что пошла на поводу у своей гордости, — слова Лизы, полные искренней тревоги, эхом отозвались в душе Ольги. Ольга взглянула на часы. Действительно опаздывала. Она вышла из квартиры, оставляя за собой тёплый свет утреннего солнца и тяжёлую тень своих сомнений. Страх, гордость, отчаяние и — где-то глубоко внутри — тоненький лучик надежды все ещё боролись в её душе. «Как же я скучаю…» — с тоской подумала она, шагая по улице.

***

Игра закончилась оглушительным триумфом «Акул». На трибунах раздавались восторженные крики болельщиков, атмосфера в ледовом дворце была нереальной. — Андрей! Андрей! — закричал Казанцев, подбегая к Кисляку с широкой улыбкой на лице. Его глаза светились радостью за команду, а сердце колотилось от адреналина. — Ну дай я тебя обниму! Андрей, всё ещё находясь под впечатлением от игры, с лёгким смущением ответил: — Спасибо, Вадим Юрьевич. И спасибо вам большое за поддержку и помощь. — он улыбнулся, но в его голосе слышалась некоторая скромность. — Да брось, Андрей! — с энтузиазмом ответил Казанцев, хлопнув его по плечу так, что тот чуть не потерял равновесие. — Нам выдали на обратную дорогу микроавтобус, поэтому ты поедешь со мной на легковой. Андрей на мгновение задумался, его лицо выражало сомнение. — Это точно удобно? — спросил он, всё ещё колеблясь. Казанцев, заметив его нерешительность, с улыбкой наклонился ближе: — Андрей, это точно удобнее, чем идти пешком! Успокойся! — он снова хлопнул его по плечу, на этот раз с большей силой, и Андрей почувствовал, как напряжение уходит. — Ладно, — наконец согласился он, и в его голосе появилась лёгкость.

***

Андрей и Вадим ехали уже примерно час спереди автобуса с хоккеистами. За окнами проносились улицы, и вечерний свет мягко освещал их лица. Внутри автобуса царила атмосфера праздника — ребята обсуждали игру, кто-то смеялся, а кто-то тихо напевал победные песни. В машине Казанцева же было тихо и спокойно. — Вадим Юрьевич? — раздался голос Андрея, прерывая тишину. — Я за него, — отозвался Казанцев. — Спасибо за всё, что вы сделали для меня, — сказал Андрей, искренне глядя в глаза Вадиму. В его голосе слышалась глубокая признательность. Вадим улыбнулся, но в душе его закрались сомнения. — Андрей, да брось ты, я ничего такого не сделал, — ответил он, отводя взгляд в окно. — Вы вытащили меня из ямы и дали мне шанс, — продолжал Андрей, и в его голосе звучала настойчивость. Казанцев почувствовал, как его сердце наполнилось гордостью. «Талантливый парнишка», — подумал Вадим про себя. — Ты сам не упустил этот шанс, — сказал он, стараясь подчеркнуть, что Андрей сделал большую часть сам. Андрей вздохнул, его лицо стало серьезным. — Но дали то его мне вы, — произнес он, и в его голосе была заметна уязвимость. Он был безумно благодарен. Вадим, немного смущенный, отмахнулся. — Резонно…пожалуйста, ты мне ведь считай как сын, — сказал он, чувствуя, как в его груди разгорается тепло. Андрей молча кивнул. Казанцев вновь ушел в свои мысли, его взгляд был устремлён в окно, мысли снова путались, возвращаясь ко вчерашнему утреннему разговору. — Вадим Юрьевич, у вас всё в порядке? — с лёгким беспокойством спросил Андрей, наблюдая за тем, как мужчина, обычно энергичный и собранный, вот уже второй день словно витает в облаках. Казанцев вздрогнул, возвращаясь из своих невесёлых раздумий. — Конечно, а что? — ответил он, стараясь придать голосу бодрости, но нотки неуверенности всё же проскользнули. — Да вы эти два дня какой-то… сам не свой, — продолжил Андрей, чувствуя, что что-то не так. — Да и Ольга Сергеевна не пришла нас провожать… Вадим резко отвернулся, глядя в окно. Этот жест не укрылся от внимательного взгляда Андрея. Он давно подозревал, что между ними что-то большее, чем просто рабочие отношения. — А причём тут Ольга Сергеевна? — Казанцев старался говорить равнодушно, но голос предательски дрогнул. — Вадим Юрьевич, ну я ж не слепой, — Андрей усмехнулся, приподняв бровь. — Видно же, когда людей связывает нечто большее, чем работа. Да и вы так поменялись рядом с ней… Расцвели прямо. Услышав эти слова, Казанцев почувствовал, как сердце забилось чаще. «Поменялся… Рядом с ней… Он прав, чёрт возьми!» — невольная улыбка тронула его губы. — Да поругались мы… — признался он тихо, словно извиняясь. — Я, это… предложение ей сделал. Вон, кольцо в бардачке лежит, даже достать не успел… а она меня к черту послала. — он выдавил из себя смешок, но в глазах мелькнула грусть. — Чего?! Почему?! — Андрей опешил. — Не знаю… Может, для неё это всё несерьёзно, — Вадим потёр затылок, пытаясь отогнать гнетущие мысли. — Я уверен, что вы ошибаетесь, — твёрдо сказал Андрей. Его уверенность росла с каждой секундой. — Глаза не врут. — В каком смысле? — Казанцев нахмурился, не понимая, к чему клонит Андрей. — В том, — продолжал тот, — что она смотрит на вас так… будто вы для неё самый лучший и близкий человек на всем белом свете. Я такого ни разу не видел. Вадим поднял взгляд. В его глазах затеплился огонёк надежды. — Да? Неужели? — Да, — уверенно кивнул Андрей. — Вам не кажется, что она просто… испугалась? — Чего? — сердце Вадима замерло в ожидании. — Вам виднее, — Андрей пожал плечами. — Мне кажется… в таком возрасте… после неудачного опыта… тяжело вот так, целиком и полностью, связать свою жизнь с кем-то… Даже если очень любишь. Вадим задумался. Слова Андрея звучали правдоподобно, и в его душе начала зарождаться надежда. «Испугалась… А что, если он прав? Что, если она просто не готова, но это ведь не значит, что ей плевать на меня.» — Ты прав, Андрей, — сказал он, глядя на парня с новой надеждой. — Наверное, стоит с ней поговорить. Ещё раз. — Однозначно стоит, — подтвердил Андрей. — Спасибо, — искренне произнес Вадим, и в его глазах читалась благодарность. — Мне-то за что? — удивился Андрей. — За то же самое, — загадочно улыбнулся Вадим, и в этой улыбке была такая щемящая теплота, что Андрей невольно улыбнулся в ответ.

***

Весь день Ольга пыталась сосредоточиться на работе, но безуспешно. Бумаги перед глазами расплывались, буквы складывались в бессмысленные слова. Мысли, как назойливые мухи, роились в голове, возвращаясь к Вадиму. Разговор с Лизой заставил её задуматься. «Неужели я действительно слишком гордая? Неужели я готова потерять его из-за своей глупой упрямости?» — эти вопросы, как занозы, впивались в её сознание. Она решила, что позвонит ему, как только он вернется. «Я скажу ему… скажу, что… Что… А что я ему скажу?» — Ольга не могла подобрать нужных слов, но точно знала, что должна сделать первый шаг. Резко отложив документы, она почувствовала, как пересохло в горле. Поднявшись с кресла, Ольга направилась к кулеру, чтобы налить себе воды. И в этот момент её словно пронзил резкий, необъяснимый укол тревоги. Воздух вокруг сгустился, словно перед грозой. Неприятная дрожь пробежала по телу, руки затряслись, сердце заколотилось с бешеной силой, словно предупреждая о чем-то страшном. Стакан, который она держала в руках, выскользнул и с звонким треском разбился об пол. Осколки разлетелись в стороны, похожие на острые льдинки, отражая её внезапный, панический страх. Внутри всё сжалось от неясного предчувствия беды.

***

Мир взорвался оглушительным грохотом, металл заскрежетал, стекла брызнули осколками. Всё произошло в доли секунды. Из-за поворота, словно из ниоткуда, вылетела машина, пересекая путь Вадима. Резкий рывок руля, визг тормозов, отчаянная попытка уйти от столкновения — всё было тщетно. Удар пришёлся в бок, машину Вадима закрутило, как волчок, отбрасывая к обочине. Мир вокруг превратился в калейдоскоп искаженных форм и оглушающих звуков. Ремни безопасности врезались в тело, дух захватило от резкой боли. Последнее, что всплыло в сознании Казанцева — её образ, как яркая полоса света в вечной тьме. Родные бездонные глаза, полные тепла и понимания, которые могли бы растопить любое горе. Темные волосы, которые он так любил перебирать пальцами. Очаровательная, слегка застенчивая улыбка, преображающая её лицо, и его любимые ямочки, которые появлялись в моменты её искреннего смеха. «Оля…» — пронеслось в его голове, прежде чем сознание погасло, уступая место тьме.