За гранью смертельного круга

Собрав осколки разбитого стакана, Ольга присела на диван, чувствуя, как тревога с новой силой сжимает её сердце. «Нет, так больше нельзя. Надо ему позвонить. Сейчас же.» — эта мысль, как спасательный круг, давала хоть какую-то надежду на успокоение. Она набрала заветный номер, не зная, что скажет, но точно зная, что должна услышать его голос. Гудки, длинные и томительные, сменились короткими, отрывистыми сигналами — абонент недоступен. Странный, ледяной ком подкатил к горлу. Тревога, которую она пыталась подавить, вновь нахлынула с удвоенной силой, превращаясь в панику. — Мама! — дверь резко распахнулась, врываясь в её напряжённые раздумья. — Лиза, что случилось? — Ольга вскочила с дивана, чувствуя, как сердце замерло в груди. Лизино лицо было бледным, глаза широко раскрыты от ужаса. — Мне Олег только что позвонил… Там… авария… Очень нехорошая… Андрея Викторовича в сознании везут в больницу… А Вадима Юрьевича…без сознания…— голос Лизы дрогнул, она не могла продолжить. Мир вокруг Ольги рухнул. Воздух стал вязким, душным. В ушах зазвенело. Паника, острая и жгучая, пронзила её насквозь. Руки дрожали так сильно, что она едва смогла схватить сумку. — Какая больница? — прошептала она, с трудом выдавливая из себя слова. Голос звучал глухо, словно из далека. — В Склиф везут. Я уже вызвала такси, — Лиза говорила быстро, стараясь успокоить мать. Ольга молча кивнула, пытаясь взять себя в руки. Но получалось плохо. Страх, холодный и липкий, парализовал её. «Боже, Вадим, пожалуйста, только будь живым», — мысль эта, полная мольбы, пронзила её насквозь.

***

Спустя несколько часов Ольга влетела в больницу, сердце бешено колотилось в груди, предчувствие беды сжимало горло ледяной рукой. В приемном отделении столпились знакомые лица — почти вся хоккейная команда и тренер. У Андрея, сидящего на кушетке, была перебинтована рука и царапины на лице. Увидев Ольгу, он поднялся. Ребята удивленно посмотрели на прибывшего проректора. — Андрей Викторович, — прошептала Ольга, тщетно пытаясь удержать дрожь в голосе. Страх, острый и колючий, пронзал её насквозь. — Ольга Сергеевна, его… на операцию повезли… Сказали ждать, — Андрей неуверенно коснулся её плеча, пытаясь поддержать, но его прикосновение лишь обожгло её, как удар током. — Что произошло? — Ольга с трудом выдавила эти слова. Мир вокруг неё сузился до размеров этого вопроса, всё остальное потеряло значение. — Я… плохо помню… Вадим Юрьевич вывернул руль… принял весь удар на себя… Вероятно, много внутренних повреждений… и… — голос Андрея дрожал, он с трудом говорил, словно каждое слово причиняло ему физическую боль. Мир Ольги рухнул, раскололся на тысячи осколков, как разбитое зеркало. Слова Андрея, каждое — тяжёлый, липкий ком, застревали в горле, душили, не давая дышать. Они взорвались в её голове оглушительным грохотом, эхом отдаваясь в каждой клеточке тела. В ушах стоял нестерпимый звон, словно кто-то бил в набат, возвещая о неминуемой катастрофе. Перед глазами всё поплыло, расплылось мутными, серыми пятнами, реальность исказилась, превращаясь в кошмарный, сюрреалистический сон. «Вывернул руль… Удар на себя… Внутренние повреждения… Вадим…» Эти обрывки фраз, как раскаленные добела иглы, впивались в её сердце, выжигая там всё живое, оставляя после себя лишь пепелище боли и страха. Каждое слово — удар молота, разбивающего её душу на куски. Ольга физически ощущала эту боль, жгучую, раздирающую, пульсирующую в висках. «Иди к черту, Казанцев», — всплыла последняя фраза, которую она ему сказала. От этого захотелось выть. Резкая, невыносимая боль, словно электрический разряд, пронзила её тело. Дыхание перехватило, в горле застрял беззвучный крик. Ноги стали ватными, подкосились, не в силах больше удерживать её тело. Ольга почувствовала, как земля уходит из-под ног, как она проваливается в бездну, захлёбываясь волной ужаса и отчаяния. Темнота накрыла её с головой, стирая звуки, цвета, мысли… оставляя лишь пустоту и леденящий душу страх.

***

— Мамуля, приходи в себя! — Лиза водила нашатырным спиртом, который ей дала какая-то проходящая медсестра, перед лицом Ольги. Москвина подняла голову с коленей дочери, но мир вокруг неё всё ещё расплывался в серых тонах. Дико тошнило от нервов. Она пыталась собраться, но в груди все ещё бушевала буря эмоций, которые не давали ей покоя. И вот, внезапно, словно луч света в бескрайней тьме, из операционной вышел доктор. Ольга вскочила, её сердце забилось быстрее, когда она подошла к мужчине, ее взгляд был полон надежды и страха. Рядом с ней встали Андрей, Лиза и сзади мельтешила вся команда. — Перевели в реанимацию, пациент в тяжелом состоянии, множество внутренних повреждений, перелом плеча, сотрясение мозга, пока без сознания, — его слова звучали как гром среди идущего шторма, и в тот момент всё вокруг затихло. Вокруг неё словно свернулась вселенная, Ольга застыла, сердце сжалось от невыносимого ужаса, и ком подкатил к горлу. — Можно к нему? — произнесла она с надеждой, голос предательски дрожал. — Вы ему кем приходитесь? — спросил доктор. Тело неприятно сжалось, как будто невидимые руки сжали её до предела. «Никем?..» — отчаянно шептал внутренний голос. Андрей и Лиза обменялись тревожными взглядами. — Гражданская жена, — выпалила Ольга, её голос звучал как еле слышимый шепот, лишённый силы. На заднем фоне кто-то подавился от удивления. — Простите, но по правилам можно пускать только ближайших родственников, — произнес доктор, и каждое его слово было как укол в сердце. — Но… — Ольга попыталась протестовать, но слова застряли у нее в горле, не в силах вырваться. Страх, отчаяние и обида переполняли её, словно мрачная вуаль, которая накрыла её всю. «Я должна быть рядом» — единственная мысль, которая не отпускала. — Извините, всего доброго, — сочувствующе сказал врач и ушел. Ольга почувствовала, что готова снова упасть. Опустившись на скамейку, она прижала руки к голове, словно стараясь унять невыносимую боль, что закручивалась внутри, как смерч. Это было страшно — осознавать, что ты не можешь быть рядом с тем, кто тебе дорог, и понять, что страх за его жизнь полон непрекращающегося терзания. Слезы всё-таки потекли по её щекам, и она не могла сдерживать их, как будто наконец смогла выпустить задыхающееся горе. Боже, как же это страшно — быть бессильной, сидеть на холодной скамейке в ожидании новостей о жизни и здоровье человека, который стал её спасением.

***

Ольга сидела на скамейке, а внутри неё бурлили волны эмоций, как если бы она была на краю разрывающего шторма. Основная часть команды уехала уже давно. Было уже, кажется, утро следующего дня. Она потеряла счет времени. В больнице осталась лишь Лиза и Андрей, который должен находиться под наблюдением врачей еще пару дней. Она уже не контролировала свою тревогу. Каждый звук больницы, каждый шаг по коридору звучал как гулкий рокот грома, подстегивающий её страх. — Мам, поехали домой, нам позвонят… — Лиза мягко произнесла, но голос её дрожал от беспокойства. Ольга резко повернула голову, её глаза блестели от слёз, и гнев с силой вспыхнул в её груди. Она стиснула зубы, как будто доказывая себе, что её решение было единственным правильным. — Я никуда не поеду, пока его не увижу! — голос Ольги сорвался на крик, в нем звенело отчаяние. Страх, холодный и липкий, сковал её. Лиза, глядя на мать, чувствовала, как её собственное сердце сжимается. Никогда прежде она не видела маму в таком состоянии. Лиза вздохнула. Спорить сейчас бесполезно. Пришлось звать подмогу. — Андрей Викторович! — крикнула она, заметив тренера, бесцельно блуждающего по коридору. — Да, Лиза? — Андрей тут же подошел, в его голосе слышалась тревога. — Можете посидеть с мамой? Я схожу за едой… Она всё равно отсюда не уйдет, — Лиза устало потерла глаза. — Конечно, посижу, — Андрей мягко улыбнулся, пытаясь отогнать мрачные мысли. — Иди. Когда Лиза ушла, Андрей осторожно присел рядом с Ольгой. Он не знал, что сказать. Ольга сидела, опустив голову, плечи её дрожали, губы были плотно сжаты, а ресницы были мокрыми от слёз. — Знаете, очень страшно, когда человек, который казалось бы вытащил тебя из ямы, находится в… тяжелом состоянии, — начал он, его голос звучал тихо, но с искренним сочувствием. — Да, страшно, — прошептала Ольга, пытаясь выровнять голос, но он всё равно дрожал, выдавая её внутреннюю борьбу. — Он вам чем-то помог? — Ох, Ольга Сергеевна, он вернул меня к жизни, к любимому делу. Если бы не он, то я бы спился и помер, это точно, — горько усмехнулся парень, и в его глазах вспыхнула искра воспоминаний. — Он удивительный… — прошептала женщина, и в её голосе звучала нежность, полная любви и горечи. — Кстати, мы, пока ехали, он мне про вас успел рассказать, — аккуратно начал Андрей, стараясь выбрать слова с осторожностью. — Что рассказал? — Ольга слегка подняла голову, в её глазах мелькнуло любопытство. — Что предложение вам сделал, — Андрей решил умолчать о неприятных деталях. —Он так поменялся рядом с вами…поверьте, я знаю его много лет, но таким… Он не был никогда. Ольга горько усмехнулась, в её сердце закололось от недосказанности. — Каким же? — спросила она, и в её голосе звучала нотка иронии, но под ней пряталась глубокая уязвимость. — Любящим, Ольга Сергеевна, — произнес Андрей, и его слова отозвались в её сердце. — По-настоящему любящим. — Я тоже его люблю, — прошептала Ольга, словно не своим голосом. Было так странно признаваться другому человеку в этом. В этом простом признании было столько силы и боли. — Очень-очень. Возникла минутная тишина. Андрей внимательно смотрел на Ольгу, думая стоит-ли ему сейчас делать то, что он решил. — Вы меня извините, но я вам сейчас это отдам… уверен, что Вадим Юрьевич не против, — Андрей замялся, неуверенно залезая рукой в карман больничных штанов. Ольга непонимающе смотрела на него, сердце предательски сжималось. И тут Андрей достал… Небольшую, изящную коробочку, помятую и треснувшую, но все еще хранившую внутри себя драгоценное сокровище. Ольга замерла, удивленно глядя на Андрея, который вынимает кольцо из коробки. Внутри что-то дрогнуло, вспыхнула искорка надежды. — Это… ваше кольцо… на помолвку, — Андрей смущенно улыбнулся. — Мы когда столкнулись… я полез в бардачок, аптечку найти, и на каком-то адреналине пихнул себе коробку с кольцом в карман. После всего уже обнаружил, решил, что вам отдам. Коробка сломалась, а кольцо цело. Возьмите, пожалуйста. — Он протянул ей кольцо, бережно держа его на раскрытой ладони. Ольга смотрела на кольцо, как завороженная. Блеск драгоценного камня, отражающий свет больничных ламп, казался ей сейчас самым прекрасным зрелищем на свете. Слезы, горячие и жгучие, подступили к глазам. Она взяла кольцо дрожащими пальцами, чувствуя, как по её коже пробегает дрожь. «И почему я сразу не согласилась?!» — эта мысль, полная горечи и сожаления, пронзила её сердце. — Андрей Викторович, на перевязку! — резкий окрик медсестры вырвал Ольгу из оцепенения. — Простите, Ольга Сергеевна, я отойду, — Андрей кивнул и поспешил к медсестре. Ольга ничего не ответила. Она сидела, сжимая в руке драгоценное кольцо, и беззвучно плакала. Слезы текли по ее щекам, смешиваясь с чувством облегчения, надежды и острой, щемящей боли. Она надела кольцо на безымянный палец, чувствуя его холодное прикосновение к коже, словно прикосновение руки Вадима. Ольга поднесла руку к губам и поцеловала кольцо, словно передавая ему всю свою любовь и страх. В этот момент она ощутила его присутствие рядом — его тепло, его поддержку. Она закрыла глаза и представила, как Вадим улыбается ей, как говорит: «Всё будет хорошо». Этот образ стал её якорем в бурном море эмоций. — И даже в краю наползающей тьмы за гранью смертельного круга… — прошептала она слова известной песни, чувствуя, как каждое слово наполняет её силой. — …я знаю, с тобой не расстанемся мы, мы память, мы звёздная память друг друга. Слова звучали как заклинание, как обет, который она давала не только ему, но и себе. С каждой нотой её сердце наполнялось надеждой, несмотря на страх, охвативший её душу. Оставалось ждать.