Дотронуться сердцем

От переизбытка эмоций Ольга прикрыла глаза и погрузилась в состояние, которое граничит между сном и бодрствованием. — А вот и я, — из полудрема её вывел знакомый голос дочери. Ольга открыла глаза и увидела Лизу, сидящую рядом с ней. В руках у неё были два стакана кофе и пакет с сэндвичами. — А где Андрей Викторович? — На перевязку позвали. Лизу кивнула. — Мам, вот сэндвичи и кофе. Умоляю, поешь, — посмотрела она на мать с нежностью, её голос был полон заботы и тревоги. Ольга отвернулась, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Лиз, не могу я… не лезет, — произнесла она, стараясь скрыть свои чувства. — Так, вот когда Вадим Юрьевич очнется, я ему нажалуюсь! Представляешь, что он устроит, если узнает, что ты два дня ничего не ела? — Лиза попыталась пошутить, её голос звучал весело, но Ольга почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Слабая улыбка появилась на лице Ольги, когда она представила нахмуренное лицо Вадима. Это немного помогло ей отвлечься от тяжёлых мыслей. — Ладно, давай сэндвич, — вздохнула она, принимая еду из рук дочери. Её руки слегка дрожали, когда она распаковывала сэндвич. — Вот и молодец, — Лиза облегченно выдохнула, её глаза светились гордостью за мать. Она наблюдала за тем, как Ольга откусила от сэндвича и заметила, что за время ее отсутствия у мамы появилось кольцо на безымянном пальце. «Странно… Надо будет узнать.» После того как они поели, Ольга не смогла сдержать грустной улыбки в сторону дочери. — Спасибо, моя хорошая… Ты, наверное, поезжай домой… отдохни… — Ольга нежно заправила прядь волос за ухо дочери, в её взгляде читалась бесконечная материнская любовь. — Ну уж нет, мам. Я тебя одну не оставлю. По крайней мере, пока Вадима Юрьевича в палату не переведут, — Лиза решительно покачала головой, её глаза светились теплотой и поддержкой. — Люблю тебя, — прошептала Ольга, голос её дрогнул. — И я тебя… Мам, а что это за кольцо? — заинтересованно спросила Лиза. Ольга закусила губу, её глаза наполнились слезами. — А это, — она подняла взгляд в потолок, — я дура… Упрямая дура, Лиза… Он мне предложение делал… а я испугалась… и послала его, а сейчас Андрей отдал мне это кольцо, — голос Ольги дрожал от невысказанной боли. Мысли путались, слова отказывались складываться в предложения. — Чего ты испугалась? — Лиза обняла мать за плечи, стараясь передать ей свое тепло и поддержку. — Ошибки прошлого… Думала, что… вдруг всё повторится… Так странно было откровенничать с дочерью. Но почему-то именно от этого становилось легче. — Ты про папу? — Лиз… — Пожалуйста, я уже взрослый человек. — Да. — Он тебя обидел? — в голосе Лизы послышались разочарованные нотки. — И очень сильно, но это неважно, — Ольга отвернулась, чтобы скрыть слезы. Она не хотела расстраивать дочь воспоминаниями о прошлом. — Мам, Вадим Юрьевич обязательно очнется… И мы все еще на вашей свадьбе погуляем… веришь мне? — Лиза крепко обняла мать, в её голосе звучала непоколебимая уверенность. Ольга посмотрела на дочь, в её глазах блеснула слабая надежда. Поддержка Лизы была для неё сейчас бесценна. — Верю, — прошептала она, прижимаясь к дочери.

***

Был уже поздний вечер. Ольга и Лиза спали, облокотившись друг на друга и укрывшись пледом, любезно предоставленным женщиной в приемном. — Прошу прощения… — раздался тихий голос, и Ольга мгновенно открыла глаза, охваченная тревогой. Она осторожно положила голову Лизы на плед, стараясь не разбудить её, и отошла с врачом в сторону. Страх, как тёмная тень, следовал за ней. — Здравствуйте… — произнесла она на ходу, её голос дрожал от напряжения. — Здравствуйте, вы близкие Казанцева Вадима Юрьевича? — спросил врач. Его уверенный голос был облечён в заботу, но для Ольги это не уменьшало её тревоги. — Да, что с ним? — спросила она, чувствуя, как сердце забилось быстрее, словно пытаясь вырваться из груди. — Я его лечащий врач — Олег Михайлович. А вас как зовут, переживательная женщина? — заметил он, осознавая, что эта женщина уже почти сутки сидит здесь. В его глазах мелькнула человеческая симпатия к ней. «Любит…» — подумал про себя Олег. — Ольга Сергеевна, — произнесла она, её голос дрогнул. Внутри всё сжалось от ожидания худшего. — Значит так, Ольга Сергеевна, вашего… — Гражданского мужа, — перебила она, страх вновь накрывал её, как тёмная волна. — Гражданского мужа, — подтвердил врач. В этот момент Ольга почувствовала, как сердце сжалось ещё сильнее. — Мы переводим его в палату, состояние пошло на улучшение. Думаем, что в течение двух дней он придёт в себя. Словно камень свалился с её души, но все еще было трудно до конца поверить в реальность происходящего. — Его можно увидеть, пожалуйста? — спросила она, в голосе её звучала настойчивость. Это было единственное, что имело значение в этот момент. Просто увидеть его лицо и убедиться, что он живой. — Сейчас не часы посещения. Вы лучше поезжайте домой. Завтра днём приедете и навестите его, — произнес врач, стараясь сохранить спокойствие и успокоить женщину, но для Ольги это было просто невозможно. — Мне плевать! Я не уеду, пока не увижу его! — её голос дрожал от отчаяния. Она чувствовала, что находится на грани нервного срыва. — Ох, Ольга Сергеевна, что же с вами делать… — Олег тяжело вздохнул, думая о том, что он не может не помочь этой женщине. — Пожалуйста! Я не знаю, как это делается… Если нужно заплатить деньги или… — она не могла закончить фразу. Слёзы наворачивались на глаза, и каждое слово давалось с трудом. — Успокойтесь, — сказал он мягким тоном. — Я отведу вас к нему на 15 минут, не больше. Вы мышкой выскакиваете и поезжаете домой до утра. Согласны? — Согласна! — выдавила она сквозь слёзы, как будто, если она его увидит, она сможет отвезти дочь домой и заодно привести себя в порядок. Это точно придаст ей сил. Они направились в сторону пятой палаты, коридор казался мрачным и пустым. — У него сейчас может подниматься температура из-за осложнения, поэтому он может бредить. Не пугайтесь, — предупредил Олег. Он накинул халат на плечи Ольги и открыл дверь.

***

Дверь палаты захлопнулась за Ольгой, отрезая её от внешнего мира. Время замерло. Дыхание перехватило, сдавило горло железным обручем. Стерильная белизна стен, холодная и безразличная, словно сжимала пространство, оставляя в центре вселенной лишь хрупкую фигуру на больничной койке. «Вадим…» — имя, прошептанное внутренним голосом, прозвучало молитвой, наполненной бесконечной нежностью и страхом. Сердце сжалось, пронзенное острой болью. При виде его бледного, осунувшегося лица в горле встал ком. Каждый вдох отдавался в груди тупой, ноющей болью, словно лёгкие наполнялись не воздухом, а ледяными осколками не до конца пролитых слёз. Панический страх, не покидавший её ни на секунду все это время, все еще пульсировал в висках, но теперь он устаупал чему-то другому — глубокой, всепоглощающей любви, острой, как лезвие. Взгляд Ольги приковало к его лицу, отмеченному печатью боли и усталости. Но сквозь эту печать проступала знакомая, такая родная нежность. Память, словно спасательный круг, подбрасывала обрывки прошлого: звук его голоса, шутки, которыми он так умело разгонял тучи её плохого настроения, их общий смех, долгие разговоры до утра, тепло его рук… «Я не могу без него…» — горькое признание пронзило её насквозь. — Привет… — слово сорвалось с губ едва слышным шепотом, бессмысленной попыткой нарушить давящую тишину. Руки дрожали, когда она осторожно, боясь спугнуть это хрупкое мгновение, взяла его за руку. Прикосновение к его коже отозвалось в ней противоречивыми ощущениями — шоком от осознания его близости и необыкновенным покоем. Она поднесла его руку к губам. Коснулась кожи лёгким, едва ощутимым поцелуем. Задержала дыхание, губы предательски дрожали. Ещё один поцелуй — чуть более долгий, чуть более настойчивый. Горячие слёзы скатились по щекам, капнули на его руку. Хотелось, чтобы он сейчас открыл глаза и прижал ее к себе. Тишина больничной палаты, прерываемая лишь ее тяжелым дыханием, казалась бесконечной. Ольга сидела неподвижно, боясь нарушить хрупкое равновесие. Внезапно Вадим зашевелился, на его лбу выступили капельки пота. Он начал что-то бормотать, пытаясь говорить. — Оля… Оля… пожалуйста… — шепот, обрывки бреда, острыми иглами вонзились в её сердце. Было непонятно о чем он просит, но было ясно одно — он зовёт её. Ольгу затрясло. — Я здесь, Вадим, — прошептала она, садясь на край кровати, ближе к нему. Голос дрожал, предательски выдавая её страх. — Я рядом, — её пальцы осторожно запутались в его волосах, начали нежно поглаживать лицо, словно пытаясь передать ему свою силу, свою любовь. — И мне до тебя, где б я ни была, дотронуться сердцем нетрудно, — Ольга проговорила слова песни едва слышным шепотом, это была её личная молитва, обращенная к неведомым силам. Она пыталась успокоить его, успокоить себя. Через несколько минут он погрузился в спокойный сон, дыхание стало ровным. Казалось, её прикосновения действительно помогли. Ольга с облегчением вздохнула. Тихий скрип двери нарушил установившуюся тишину. — Ольга Сергеевна, всё, пора домой, — голос Олега Михайловича прозвучал твёрдо и настойчиво. Ольга обреченно вздохнула. Вставая, она наклонилась и ещё раз поцеловала его руку. — Пока, я завтра приду, не скучай, — прошептала она, еле слышно, скорее для себя, чем для него. Взгляд ещё раз задержался на его лице, впитывая каждую черточку любимого лица, словно пытаясь запечатлеть его в памяти. Потом, тяжело вздохнув и сделав над собой усилие, Ольга вышла из палаты, оставив Вадима в объятиях тишины.