День 2-й. Часть 3-я

      В Песчаный Совенок мы пошли тропой, которая стороной обходила злосчастную яму. Настроение у обоих было преотличное. Мы держались за руки, как самая настоящая влюбленная парочка, болтали о какой-то ерунде и совсем забыли, что Игра еще не закончилась.       Сначала голова закружилась у Мику, а затем и у меня. Конечно, такая мелочь не способна испортить настроение на волне эйфории. И все же легкое неприятное прикосновение привлекло мое внимание.       Воздух вокруг клубился, как это бывает жарким летом над раскаленным асфальтом. В его кривой призме и деревья и земля тоже начинали изгибаться и вспучиваться. Но, когда я остановился и хотел указать на эту аномалию Мику, она накинулась на меня с новыми поцелуями, опрокидывая наземь, и наблюдения пришлось отложить.       — А тебе понравилось? — шепотом спросила она на самое ухо.       Еще бы мне не понравилось. Подобных эмоций, страсти и ощущений я еще не испытывал. Да и совпало все: от изначального желания еще при знакомстве, и до всей обстановки, наложившей свой особый отпечаток на ситуацию. Мне даже не хватало слов, чтобы выразить эти эмоции. Наверное, начитанная Фанси смогла бы выкрутиться на моем месте. Я же сейчас мог говорить только действиями.       — Конечно!!!       Ни слово, ни интонации не смогли передать и десятой части того, что хотел сказать я.       — И все? — разочаровалась Мику.       — Как – все? Конечно, не все! — стушевался я. — Просто не могу подобрать нужные слова.       — А ты попробуй.       Она лизнула меня в мочку уха.       — Мне очень и очень понравилось! Ты была великолепна. А ощущения были непередаваемые…       С каждым словом я сам все меньше верил в то, что говорю. Ну, почему? Зачем эти сложности, когда и так все ясно без слов?       — То есть средненько, — по-своему поняла мой ответ Мику и поднялась. Как оказалось, мы забрели в небольшие холмы. Тропинка оплетала каждый из них, превращая путь в запутанный лабиринт. Зато никакой опасности здесь не ощущалось. Но от этого легче не становилось.       — Ну, зачем ты так? — расстроился я. — Да, мне сложно подобрать верные слова, но я могу доказать свои чувства по другому. Хочешь – повторим еще раз?       Кажется, это было фатальной ошибкой. Сначала милое личико Мику вспыхнуло от прилившей к коже крови, а затем резко приобрело сизый каменный оттенок. Выражение его тоже стало абсолютно каменным.       — Какая же я дура! — холодно произнесла она. — Ну, конечно… Воспользоваться девушкой в момент ее слабости, а потом просто предложить повторить?.. Как же это по-мужски. Ты даже дурацких слов придумать не смог.       Она сильно сжала челюсти и кулачки, развернулась и пошла прочь. А я ошарашенно смотрел вслед, теряясь в догадках, что же могло произойти с нашими отношениями за каких-то пять минут. Тут Мику повернулась ко мне.       — В Песчаный я пойду сама. Даже не смей меня преследовать!       Она приподняла перед собой сжатые кулаки и с раздраженным рыком рассекла ими воздух перед собой. Отвернулась и скрылась за ближайшим холмом.       А я остался сидеть, ощущая на губах послевкусие ее шаловливого язычка.       И все же я пошел следом. Нет, не потому, что чувствовал себя виноватым и хотел извиниться. И не из-за того, что мне запретили это делать. Я просто не знал, куда идти дальше, а возвращаться назад не хотелось. Вдруг, странный пионер уже выбрался из ямы и крадется следом, незримый, чтобы поквитаться за унижение.       Тропинка опять вывела меня к озеру. Кажется — к тому же самому, которое мы днем проходили вместе с Мику. Я узнал некоторые его особенности по берегу и форме пляжа. К тому же, в пыли даже остались наши следы. Каким образом, ни разу не пересекая речного русла, я умудрился опять выйти к этому водоему – очередная загадка без ответа.       Так, налево я больше не пойду…       То есть, зарекаться не буду… но сейчас лучше выберу правое направление – вдоль реки. Есть немалая надежда, что она выведет меня к Водному Совенку.       Идти было легко. И дышалось тоже хорошо. Даже несмотря на неприятную ссору на пустом месте с Мику, настроение не желало прозябать под тяжелым гнетом печали. Оправдывая свое легкомысленное к этому отношению, я пришел к выводу, что из-за слишком резкой смены очень ярких эмоций, нежная психика бирюзововласки дала сбой, который и вылился в маленькую ссору. В конце-концов, не первый же раз я сталкиваюсь с подобным поведением девушек. У Марьянки, например, это вообще норма. Даже заочно жалко ее потенциального парня: чтобы такое выдержать надо быть абсолютно влюбленным глупцом.       И, возвращаясь к нашим с Мику отношениям, я искренне верил, что все еще наладится. Возможно, даже сегодня вечером.       Впереди показался какой-то домик. Ага… значит, поселения в лесу все-таки имеются. В животе у меня требовательно заурчало. Яблоко, которое прилетело в невидимку, сейчас бы оказалось очень кстати. Но была надежда, что в селе либо покормят, либо удастся разжиться какой-нибудь растительной пищей с огорода.       Однако, никакого села там не оказалось. Да и домик больше напоминал халупу, построенную детьми из веток, мха и глины, поставленную для защиты от половодья на метровый толстый пенек, и уже давно поросшую дикой растительностью. Кусты чахлой ежевики без единой ягодки и несколько поганок рядом с трудом можно было назвать огородиком.       Ступеньки в халупу не предусматривались. Но меня это не смутило. Распахнув плетеную из веток дверь, я уперся руками в порог, подпрыгнул и в следующий момент уже стоял внутри пустого помещения.       Запах стоял почти, как в бане. Только примеси гари не ощущалось и добавлялись еще какие-то ароматы незнакомых растений и, немного, земли. Света из условного окошка с лихвой хватало, чтобы осветить помещение. А еще было прохладнее, чем снаружи. Еды, конечно, не нашлось и крошки. Как и воды.       Я выбрался назад, покосился на текущую в десятке метров речку и на всякий случай обошел домик вокруг: вдруг, что-то пропустил, а оно впоследствии окажется важным. Нет. Ничего. Только невыносимая жара, от которой хочется укрыться на дне любой речной ямы. Ну, или хотя бы спрятаться в халупу.       Закончив обход, я вернулся ко входу и… оторопело уставился на новенькие деревянные ступеньки, любовно собранные из свежей вагонки без единого железного гвоздя. На закрытой двери висел свежий венок из разнотравья. И что-то не припомню, чтобы я ее закрывал...       Осторожно ступая по доскам возможно очередного морока, я добрался до дверей и почему-то постучал.       — Входи, — донеслось изнутри и дверь распахнулась сама собой, едва не стукнув меня по носу.       Внутри все было совсем иначе – не так, как пару минут назад. У окошка стоял плетеный столик, накрытый вышитым рушником, поверх которого вальяжно расположился пузатый самовар. Еле заметный дымок из трубы серыми завитушками улетал в окошко, а с золотистого носика в подставленную кривую чашку периодически капала вода. Справа расположилась небольшая лавка, покрытая чем-то ворсистым, с маленькой подушкой в изголовье. А по центру стояла и улыбалась, глядя на меня, молодая женщина выдающихся форм, чем-то напоминающая Виолу. Только моложе на десяток лет и в костюме Бабы Яги вместо белого халата.       — Чегой, милок, ты на меня этак взор устремил? — поздоровалась она.       Я с трудом оторвал взгляд от манящего декольте, содержимое которого волновало своей изысканностью, чтобы посмотреть ей в глаза. Как назло, они тоже оказались необычными: один карий, а второй небесного цвета.       — Ух ты!.. — не сдержался я. — А разве так бывает?       Женщина искренне рассмеялась, отчего еще сильнее вогнала меня в ступор – так гармонично и волнительно колыхнулась ее грудь.       — Я же Яга, как-никак, гордо заявила она. — Одним глазком в мир живых смотрю. Ну, а вторым за мертвыми наблюдаю.       Она закрыла синий глаз и посмотрела на меня вторым. От этого взгляда аж дрожь пробежала по всему телу.       — И каким – за кем?       — Да кто же с тобой таким секретом поделится, — вновь рассмеялась она. — В женщине всегда должна оставаться загадка. Так что, в лучшем случае, она промолчит. А если и расскажет, то – вряд ли правду...       Ну, почему она так похожа на Виолу? Даже жесты один в один ее. Жаль, что я в тот раз был слишком озадачен собственной стеснительностью и не догадался внимательнее посмотреть ей в глаза.       — Что, пионер, — разулыбалась Яга, — гадаешь – я это или не я?       Она что же, еще и мысли читать умеет?       — Да, к чему там всякое волшебство, когда у тебя все на лице написано. — Виола вытащила из пустого угла табурет и поставила его к столу. Засуетилась, выставляя поверх рушника тарелку борща, кусок копченой колбасы на блюдце и длинную пышную булочку, пахнущую чесноком. — Садись поешь, пока время есть.       Я не преминул воспользоваться предложением. Все было свежее и в меру горячее. И только кусок колбасы сохранял хладнокровие, пока от него не осталось только воспоминание. Женщина застыла рядом, опираясь плечом о стену и с умилением наблюдая за моим торопливым поглощением практически домашней еды.       — Зато теперь ты знаешь, что найти меня можно не только в медпункте, — проговорила она. – Слушай, а как ты догадался, что избушку нужно по кругу обойти?       Если бы я знал!       — Интуиция, наверное… — с полным ртом ответил я.       — Да уж… Хорошее качество, — согласилась Виола и с сомнением смерила меня взглядом. — Но какой-то ты не такой, как все. Я уже давно в этом проекте участвую, но таких еще не встречала. В чем твоя загадка, милый?       Я доел, вытер рот и руки уместно предложенной салфеткой. Ответить было нечего. Исключительность свою я не отрицал – каждый из нас считает себя главным героем произведения, – но сформулировать ее относительно ситуации, естественно, не мог. К тому же, необъяснимая сказочность всего происходящего вокруг сводила мое самомнение почти на нет. Наверняка все подчинялось логике, сценарию и умелым манипуляциям сознанием игроков со стороны организаторов. Но уже то, что мне проще было наслаждаться неведением вместо пытливого поиска истины, наводило на мысль о личной интеллектуальной посредственности. Кто бы ни придумал Игру – я бы точно так не сумел!       — Кстати, а почему это ты один? — удивилась она. — Разве вы с Мику не составили пару к началу Игры?       Она и об этом в курсе?       — Да мы… — Как же о таком рассказать? — Мы немного повздорили после того, как вышли из Ветреного Совенка. Она обиделась и ушла сама. Отправилась в Песчаный за следующим символом. А я, вот, набрел на вас…       Женщина закивала, попеременно прикрывая то один, то второй глаз.       — А холмов, там случаем не было?       И опять в точку. Да как она это делает?       — Были, — подтвердил я.       — А голова перед этим не кружилась? — И я снова был вынужден признать ее догадку. — Что ж, не повезло вам, ребятки. Судя по всему, на Блуда вы попали.       — Это еще кто? — удивился я.       — Блуд-то? Нечисть такая, — пояснила она. — Очень он любит над путниками измываться. Может по кругу заставить ходить. А может и в гиблое место какое вывести. — Она участливо потрепала меня по волосам. — Видать, зацепило его ваше счастье неприкрытое, вот и закинул он вас в Холмы Раздора. А у них на всех путников одна задача: пары рассорить, дружбу сломать, слитное разъединить… Даже одиночка те холмы покидает сам с собой разобщенный. Понятно, что потом все наладится, смирится и слюбится. Но, как прежде, уже точно не будет.       В дверь постучали и Виола засуетилась, убирая со стола.       — Все, милок, твое время вышло. Думаю, интуиция сама тебя направит дальше. А я на этот раз промолчу.       Легким движением она вытащила меня из-за стола, открыла вторую дверь, которую я до этого не замечал, и вытолкала наружу. Из любопытства я присел глянуть, кто же наведался вслед за мной. Но не только ног, а и ступенек с той стороны не увидел. Снова вернулся ко входу и через распахнутые двери забрался внутрь – тишь, пустота и прохлада… Вторых дверей внутри тоже не оказалось. Так что, либо у меня уже галлюцинации начались, либо что-то тут не то.       Может, искупаться на дорожку?       Я ринулся к реке и внезапно сообразил, что ее на прежнем месте нет. Куда бы меня не выкинула баб-ягистая Виола или виолистая Баба Яга, но местность была совсем другая. Кажется, я даже крякнул от досады. До жути захотелось в свой лагерный домик с прекрасной и отзывчивой вожатой на соседней кровати. Возможно, она бы не только успокоила, но и направила мою неуверенность своей нежной рукой.       Так. Я снова отвлекся. На самом деле я не столь озабочен. Конечно, ничто юношеское с шаловливым ветерком в штанах мне не чуждо. Но не до такой же степени. В этом лесу, взявшем шефство над четырьмя Совенками и почти полусотней пионеров, я во многом себя не узнавал. Даже с Марьяной дома я был более практичен, обсуждая, например, планы по исследованиям очередной заброшки или исследованиям местных колодцев в частном секторе, где могли сохраниться спрятанные драгоценности. Здесь же, где бы и о чем речь ни шла, у меня все почему-то сводилось на баб… то есть, девушек.       Все. Решено. Иду на юго-восток, где по моему уразумению должен находиться Водный Совенок. Куда-нибудь да выйду. Как минимум, добреду до дороги, а там и у водителей направление спросить можно.       И снова вокруг красота леса, наполненная криками редких птиц, стуком веток на ветру, гуляющему по невидимым снизу верхушкам, и полное одиночество. Отсутствие мистиков одновременно и настораживало и радовало, подразумевая верное направление. Но потом я вышел к морю…       Бесконечный по своей длине пляж с обеих сторон терялся на горизонте, а впереди волновались прозрачные воды без конца и края. Я даже потрогал их рукой и, лизнув пальцы, убедился в солености. Что ж, кажется я окончательно сошел с ума. Какая досада! Насколько я разбирался в географии, до ближайшего моря было около тысячи километров. Ладно, могу ошибаться. Пусть — около пятиста. Но что это меняет? Добраться до оных берегов за столь короткое время было нереально даже машиной. А я двигался исключительно на своих двоих конечностях.       Очередной морок?       Я тихонько отошел под сень высоких елей и любовался морем с расстояния. Если это ловушка, то очень грамотная, поскольку ничего в мире я не любил больше моря. Даже предлагал родителям как-то переехать на юг. Но папа коротко выдал, что это лучший способ превратить мечту в обыденность и ушел на работу. А я начал подумывать над выбором профессии ближе к морской. Не моряком: они берег видят не так часто, а для меня важно именно сочетание суши и моря. Может быть, биологом или спасателем.       В десятке метров от меня с дикими счастливыми воплями на песок выскочила пухленькая рыжая девушка. Оглянувшись по сторонам и не заметив никого, она скинула с себя форму и в одних трусиках рванула к белым барашкам волн.       Кажется, лес намеренно превращает меня в профессионального вуайериста.       Поведением девушка очень напоминала Ульянку. Она прыгала, бегала и скакала на мелководье, словно играя с неведомыми друзьями. Ныряла в подступающие волны, подбрасывала вверх песок и ловила убегающих обратно в море мелких крабов, вынесенных водой на берег. А ведь на ее месте должен был быть я, не испугайся неведомой угрозы. Но что уж теперь расстраиваться? Нужно извлекать пользу из того, что имею. Например, попробовать незаметно забрать символ, который девушка наверняка уже несла в свой лагерь.       Нужная длинная ветка с кривым сухим концом, напоминающим ногу артритной вороны, нашлась на соседнем дереве и легко отломалась, стоило только за нее потянуть. Дальше я лег на горячий песок напротив брошенной одежды, подполз немного, подтянул ее к себе палкой и быстро скрылся за деревьями. Силу к игрокам применять нельзя. Приходилось хитрить и ловчить.       В карманах у девушки оказалась лишь пара конфет и один галстук, который – я точно видел – она снимала с шеи. На его изнаночной стороне в уголке ручкой было выведено имя Валерия. Вот и все. Я разочарованно шмякнулся пятой точкой о хвойную подстилку и уставился в сторону резвящейся в волнах девушки. Не повезло.       Тем временем, она наигралась и выскочила на берег одеваться. Растерянно уставилась на цепочку своих следов к тому месту, где оставляла одежду, и сообразила, что на пляже находится не одна. Руки тут же прикрыли все, что могло представлять интерес.       — Эй! — Меня она точно не видела, осматривая ближний лес, хотя я ее лицезрел прекрасно. — Верните вещи пожалуйста.       Так… сейчас еще и слезы потекут. Не люблю, когда девушки плачут.       Я поднялся. Подхватил с земли ее вещи и, стараясь смотреть в пол, вышел навстречу, удерживая чужую форму на вытянутой руке. Валерия выхватила ее. Отвернулась. Я поступил аналогично. Все, что можно было увидеть я уже рассмотрел. Смущать же человека лишний раз мне представлялось совсем неправильным.       — Зачем ты это сделал? — спросила она, застегивая рубашку и повязывая галстук.       — Думал, что у тебя уже есть символ, — пояснил я. — Сама же знаешь правила. Забирать силой не имею права.       — Понятно. — Она закончила одеваться и тряхнула мокрыми волосами. — И что теперь?       — Ничего. Надо идти дальше. Ты в какой лагерь направлялась?       Краем глаза я отметил, что можно поворачиваться и посмотрел в карие слегка прищуренные глаза. На щеках и носу пестрели смешные конопушки.       — В Огненный, — призналась она. — А что? Со мной хочешь?       — Почему бы и нет? — говорить о буклетике в кармане шорт я пока не торопился. — Слышал, что в паре легче добиться успеха.       — Это верно. — Она прищурившись осмотрела меня с головы до ног и чему-то улыбнулась. — Обещаешь не бросить меня в сложной ситуации?       — Конечно! — согласился я. — Напарники именно так и поступают.       — Смотри мне!       Кажется, она уже начинает заигрывать. Как-то у них здесь это в порядке вещей.       Мы углубились обратно в лес и через пару десятков шагов уперлись в высокие непроходимые прибрежные скалы. Под отвесной стеной виднелось старое кострище, а на поверхности белой краской были выведены большие буквы: «Отряд идущего мальчика» и цифры: «19##». Последние две были перечеркнуты и замазаны до неузнаваемости.       — Да уж… здесь нам точно не пройти, — признал я, поглаживая и похлопывая теплый камень скалы. — Давай вернемся обратно и попробуем осмотреться от моря.       Лера только кивнула. Она явно была из ведомых людей. Даже странно, что начала Игру в одиночку.       Мы вернулись на берег, дошли до кромки воды и я внимательно всмотрелся между стволов деревьев. Может быть, имеет значение в каком месте ты заходишь в лес? Например, с этой позиции скал совсем не было видно, а если взять левее, то они сразу проступали из небесного марева.       Меня кто-то тронул за локоть. Оказывается, это Валерия что-то увидела в море и теперь показывала туда пальцем. Я повернулся.       Морские воды немного разошлись в стороны и открыли небольшой участок, посреди которого темнел покосившийся крест деревянного указателя. От него к нам и еще в три стороны разбежались дорожки. Волны послушно огибали их стороной, продолжая лизать песчаный берег.       — Рискнем? — предложила Лера.       Я кивнул и, взяв ее за руку, медленно подошел к столбику указателя.       Солнца уже совсем не было видно за деревьями, когда мы весело и быстро направлялись в Огненный Совенок.       В верности направления сомневаться не приходилось. Указатель уверенно показывал табличками на нужные дорожки. Жаль только, что на них не указывалось расстояние. Но, наверное, на таких небольших дистанциях этого и не требовалось. Как там любили говорить на линейках? «Путь пионера не менее важен, чем его результат.» Нет. Как-то не так. «Не в звезду, а в коммунизм…» Опять не то. Да что же такое? В голове все перемешалось. Хотел вспомнить умные слова и опять ткнулся носом в собственный примитив. Еще и Лера отвлекает…       Валерия оказалась очень веселым и общительным человечком. Настолько общительным, что за четверть часа я умудрился вставить в разговор лишь пару фраз. Оказалось, что она еще тот киноман и способна часами напролет пересказывать или обсуждать фильмы. А, учитывая, что ее семья с папой-военным, отслужившим пять лет в ГДР, вернулась назад только весной, с собой девушка захватила целый чемодан видеокассет с фильмами, которые у нас были недоступны.       Это меня заинтересовало. А когда Лера сказала, что заведует в лагере видеотекой, я сразу вспомнил вечерний рассказ Марьяны. Ага. Значит моя новая знакомая из Песчаного Совенка. Можно будет воспользоваться этим, когда захочу пройти мимо мистиков ее лагеря.       Стоило лишь подумать о мистиках, как с дерева на меня спрыгнул один из них. Еще трое бежали к нам с разных сторон: молча и почти бесшумно, словно какие-то роботы на воздушной подушке. Сопротивлялся я изо всех сил. Даже умудрился одному заехать в глаз, когда они упустили мою руку. Но четверку это не остановило. Меня связали настолько крепко, что даже потемнело в глазах. А потом они легко подняли меня за веревки и куда-то понесли.